3. Социальная философия и история

Социальная философия существенным образом опирается на результаты исторического исследования общества. Однако подход ее к человеческой истории существенно отличается от подхода науки истории.

Историк стремится заниматься прошлым и только прошлым. Он не делает прогнозов и не заглядывает в будущее. Он рассматривает только имевший место ход событий и неодобрительно относится к мысленному эксперименту в истории, к анализу, наряду с реальным, также возможных вариантов хода событий. “История не имеет сослагательного наклонения” – такова одна из методологических максим истории, постоянно, впрочем, нарушаемая ею.

Историк смотрит в прошлое из настоящего, что существенно ограничивает перспективу его видения. Каждая книга по истории – это книга определенной эпохи и определенного, более конкретного настоящего. С изменением настоящего меняется и та перспектива видения прошлого, которую оно определяет. Хотя истории, написанной с “вневременной”, или “надвременной”, позиции не существует, историк стремится максимально ограничить воздействие на свои суждения о прошлом не только своего будущего, но и своего настоящего.

Социальная философия формирует представление не только о прошлом, но и о настоящем и будущем. Как и история, она исходит из настоящего, поскольку подняться над ним не дано никому. Но настоящее социальной философии существенно шире, чем настоящее историка. В частности, историк вообще избегает вербализации своих представлений о настоящем, стремясь максимально отстраниться от него. Социальная философия открыто высказывается о настоящем как периоде между прошлым и будущим. Ее представления о настоящем вырастают в первую очередь из системы социального и гуманитарного знания, далее – из целостной системы всей современной культуры.

Наука история, как говорят, ничему не учит, точнее, стремится не учить современников, усматривая в этом – и не без основания – один из залогов своей объективности. Социальная философия, соотносящая прошлое с будущим через настоящее, учит уже самим фактом установления такого соотношения.

К. Ясперс подчеркивает две основные опасности, всегда подстерегающие как историческое, так и социально-философское иссле-

13

дование: потерю настоящего и доминирование настоящего над прошлым и будущим.

Можно сказать, что потеря настоящего более опасна для исторического, чем для философского, исследования. Историк сознательно избирает установку не навязывать свое понимание того времени и той культуры, в рамках которых он говорит о прошлом. Что касается будущего, также, наряду с прошлым, определяющего смысл настоящего, то историк вообще не размышляет о нем. В этих условиях прошлое может оказаться существующим само по себе, вне всякой связи времен. С другой стороны, для социальной философии более актуальна опасность приоритета настоящего над прошлым и искажения с позиций неглубоко понятого и прочувствованного настоящего не только будущего, но и прошлого.

4. Социальная философия и социология

Из всех социальных наук к социальной философии ближе всего стоят философия истории и (теоретическая) социология.

Философия истории представляет собой философскую интерпретацию исторического процесса, исследование тех общих схем и тех идей, которые лежат в основе исторического мышления, независимо от его предмета и периода. Можно сказать, что философия истории является частью социальной философии.

Теоретическая социология и социальная философия, несмотря на известное их сходство в трактовке многих общих проблем, являются тем не менее разными научными дисциплинами. Они отличаются друг от друга не только своими предметами, но и используемыми методами. О различии этих наук выразительно говорит уже тот факт, что социальная философия зародилась еще в древности и ее история насчитывает более двух тысяч лет. Социология же начала формироваться только в XIX веке, так что ее история охватывает всего лишь два последних столетия.

Социология и социальная философия различаются, во-первых, степенью своей общности и соответственно характером" своей связи с эмпирической реальностью. Социология, даже чисто теоретическая, ближе к опыту и должна предлагать способы эмпирической проверки своих теорий. Социальная философия более абстрактна, ее концепции отправляются не столько от конкретных эмпирических данных, сколько от совокупного, нерасчлененного опыта наблюдений над социальной жизнью. Большая абстрактность и, можно сказать, большая спекулятивность социальной философии обеспечивают ей более широкий кругозор. Вместе с тем эта широта кругозора таит в себе многие опасности, и как раз ею объясняется, почему социальная философия нередко вырождается в социальную утопию, как это было у Платона и К. Маркса, или в антиутопию, как у Ж. Ж. Руссо.

14

Во-вторых, социология занимается по преимуществу современным обществом, в то время как социальная философия принимает во внимание более широкий исторический контекст, а если нужно, то и всю известную историю.

В-третьих, социология сдержанно относится к сколько-нибудь отдаленным прогнозам социального развития. Широта кругозора социальной философии позволяет ей, продлевая в будущее основные линии современного развития, наметить ту точку их схода, которая, даже не будучи достаточно ясно видима сама, создает более широкую, чем у социологии, перспективу изображения современности, и в большей мере упорядочить социальное пространство. Погружая социальные события в широкий контекст не только прошлой, но и современной и будущей культуры, социальная философия очищает эти события от исторических случайностей, отделяет важное от второстепенного и, подчеркивая основные линии социального развития, придает реальной эволюции общества недостающие ей ясность и схематичность. Конструкции социальной философии – это всегда идеализации, или образцы, но образцы, сопоставление с которыми реальных событий и их цепей позволяет яснее понять их суть.

В-четвертых, социология стремится устанавливать закономерности, касающиеся повторяющихся социальных явлений, в то время как социальная философия не претендует на установление каких-либо социальных законов. Современная социальная философия вообще исходит, как правило, из идеи, что социальная история представляет собой смену единичных и уникальных явлений, что в ней нет прямого повторения одного и того же и поэтому в ней нет общих законов.

В-пятых, социология и социальная философия различаются типами объективности, выдвигаемыми ими в качестве своих методологических идеалов. Социология более свободна, в частности, от оценочных суждений о социальном поведении, и в этом смысле менее субъективна, чем социальная философия.

Исследование общества по образцу природы невозможно уже потому, что представители и социологии, и социальной философии сами являются членами того общества, которое они изучают, и не могут подняться над традициями и стилем мышления своего общества, над своим “настоящим”. Рассмотрение социальной реальности осуществимо лишь в том виде, в каком она предстает, пройдя сквозь фильтр оценочных, остающихся по преимуществу неявными, суждений. Тем не менее в социологии, стоящей ближе к эмпирическим данным и не претендующей на чересчур широкие обобщения, оценочные суждения легче отделить, чем в социальной философии, от чисто описательных суждений.

Социология слагается из множества конфликтующих между собой направлений, между которыми идут постоянные споры. Вместе с тем совпадение мнений в социологии наблюдается чаще, чем в социальной философии.

1. ОБЩЕСТВОВЕДЧЕСКИЙ СРЕЗ ФИЛОСОФИИ

Возникновение философии, как и науки в целом, относится к тому этапу человеческой истории, когда обнаружилась явная недостаточность эмпирических знаний для приспособления к социальной и биологической среде, а тем более для их преобразования. Можно предположить, что эта острая гносеологическая ситуация носила затяжной характер, поскольку для ее разрешения требовались определенные объективные предпосылки. Таким историко-бытийным фоном возникновения науки была эпоха перехода от доцивилиза-ционной первобытности к цивилизации, которая, несмотря на всю свою незрелось, уже осуществила отделение труда умственного от труда физического и привела к появлению особой группы людей, профессионально занимающихся производством научных знаний.

Анализируя эпоху зарождения науки, в том числе и философии, Карл Ясперс ввел понятие осевого времени, имея под ним в виду те столетия, когда произошел самый резкий поворот в истории - от мифологической эпохи с ее спокойно-устойчивым иррациональным мышлением к эпохе научно-философского осмысления окружающего мира и места человека в нем. Удивительно и еще далеко не объяснено: эта поворотная эпоха началась и протекала почти одновременно в Китае, Индии и на Западе независимо друг от друга (между 800 и 200 годами до н. э.). В это время в Китае жили и творили Конфуций и Лао-цзы, Мо-цзы, Чжуан-цзы, Ле-цзы, в Индии возникли Упанишады, жил Будда. В совокупности мыслителями этих двух стран были рассмотрены все возможности философского постижения действительности, вплоть до скептицизма, материализма, софистики и нигилизма. В Иране Заратустра проповедовал учение о мире, где идет борьба добра со злом; в Палестине выступали пророки - Илия, Исайя, Иеремия; в Греции - это время Гомера, философов Парменида, Гераклита, Платона, трагиков, Фукидида и Архимеда.

"Новое, возникшее в эту эпоху в трех упомянутых культурах, - заключает Ясперс, - сводится к тому, что человек осознает бытие в целом, самого себя и свои границы. Перед ним открывается ужас мира и собственная беспомощность. Стоя над пропастью, он

8

ставит радикальные вопросы, требует освобождения и спасения. Осознавая свои границы, он ставит перед собой высшие цели" [1].

1 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 33. Цифрой-номером обозначены библиографические ссылки.

Таким образом, уже тогда, на заре цивилизации, появилась настоятельная общественная потребность в научных (в том числе в философских) знаниях об окружающем нас природном и социальном мире и месте человека в нем.

Речь, разумеется, идет не о формировании самостоятельной научной дисциплины - социальной философии, а только о ее генезисе. Вообще наука изначально могла возникнуть только в нерасчлененном, синкретном виде, без деления, скажем, на физику, химию, биологию, социологию и т.д., не говоря уже о более дробной дифференциации. Причины такой цельности понятны: знаний о мире было накоплено еще сравнительно мало, да к тому же и проникновение в сущность явлений было довольно поверхностным. В этих исторических условиях наука включала в себя всю совокупность знаний о мире, в том числе и социально-философские представления. Наука и философия были до того слитны, что с таким же полным правом можно говорить о включении первоначальной философией в себя всей совокупности научных знаний, в том числе обществоведческих.

Но с самого начала возникновения науки начал действовать и один из основных законов ее развития - закон дифференциации научных знаний. Результатом дифференциации является последовательное выделение все новых, относительно самостоятельных отраслей научного знания, в том числе сужение предмета философии. Однако, отпочковывая от себя одну за другой конкретные научные отрасли, философия отнюдь не уподоблялась шекспировскому королю Лиру, который раздал все свое наследство дочерям и остался нищим. С философией происходило обратное: чем больше она отпочковывала от себя отрасли научного знания, тем становилась богаче, плодотворнее, полезнее для общества, ибо приобретала свое собственное лицо, свой собственный, не совпадающий с другими предмет исследования, иначе говоря, свои собственные функции.

НАУЧНЫЙ СТАТУС СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Одновременно дифференциации в течение многих веков подвергалось и само философское знание, вследствие чего его структура претерпела существенные изменения. Так, в ходе исторического развития от собственно философии отпочковались психология, формальная логика, этика, эстетика. Структуру философского знания, как оно выглядит на сегодняшний день, можно представить следующим образом (схема 1).

Все структурные элементы философского знания между собой неразрывно связаны, что на схеме показано в виде непрерывных

9

линий. Прерывистая линия между онтологией и логикой означает, что в данном случае связь между структурными элементами опосредована и осуществляется через гносеологию и концепции взаимосвязи и развития.

Где же в этой структуре может быть определена ниша для социальной философии?

Сразу же оговоримся, что было бы опрометчиво рассматривать социальную философию в качестве сугубо самостоятельного, пятого структурного элемента философского знания в дополнение к онтологии, концепциям взаимосвязи и развития, гносеологии и логике. Если бы так почему-то случилось в ходе дифференциации философского знания, философия перестала бы быть философией, то есть совокупностью наиболее общих представлений о мире в целом, об универсальных законах его существования и развития. В ее епархии остался бы только мир природный да плюс общие проблемы познания.

Правильней, очевидно, видеть в социальной философии обществоведческий срез философского знания в целом и большинства его структурных элементов в отдельности. В этом плане можно говорить о социальной онтологии, включающей в себя проблемы общественного бытия и его модификаций - бытия экономического, бытия социального в узком смысле слова, бытия экологического, бытия демографического и т.д. Соответствующим срезом концепций взаимосвязи и развития выступает социальная динамика, рассматривающая проблемы линейности, цикличности и спиралеобразности в общественном развитии, соотношения революционного и эволюционного в переходные эпохи, общественного прогресса. Есть еще один чрезвычайно важный структурный элемент социально-философского знания, представляющий собой срез гносеологии - социальное познание. В его поле зрения анализ общественного сознания, специфика применения при изучении социума общенаучных методов и форм познания.

Исключение в данном контексте составляет лишь такой элемент философского знания, как логика. В силу своей предельной абстрактности и универсальности он вряд ли допускает какие-либо специфицирующие срезы с себя, например, в виде социальной

Аристотель как-то заметил, что нет науки бесполезней, чем философия, но и нет науки прекрасней ее. Какими же функциями должна обладать наука, чтобы заслужить столь парадоксальную характеристику?

Двумя основными специфическими функциями социальной философии, как и философии

в целом, являются мировоззренческая и методологическая. Специфическими они называются потому, что в развитом и концентрированном виде присущи только философии.

Не повторяя всего того, что читатель знает уже из ранее изучавшихся курсов философии, напомним лишь понятие мировоззрения. В порядке рабочего определения можно сказать, что мировоззрение есть совокупность наиболее общих взглядов и представлений о сущности окружающего нас мира и месте человека в нем. Для правильного понимания мировоззренческой функции социальной философии необходимо учесть, по крайней мере, два момента:

1. Как формируется мировоззрение у любого человека и, в частности, у человека, претендующего на высокое звание интеллигента, тем более специалиста в области гуманитарных наук? По своему происхождению мировоззрение индивида может быть сформировавшимся в результате научного образования (в том числе и самообразования) либо сформировавшимся стихийно под воздействием социального окружения. При этом возможны и паллиативные, гибридные варианты, когда одни элементы мировоззрения индивида оказываются научно выверенными, а другие остаются на уровне расхожего обыденного мнения с его предрассудками и заблуждениями. Не погрешим против истины, если скажем, что никакая философская система, даже самая современная и совершенная, не гарантирует абсолютного отсутствия во взглядах индивида подобных предрассудков и заблуждений, хотя бы потому, что она сама не полностью свободна от них. И в то же время только систематическое философское образование способно свести "мифологическую" составляющую нашего собственного мировоззрения к минимуму.

2. Философия представляет собой все же не все мировоззрение, а "лишь" его ядро, поскольку в формировании мировоззрения участвуют все отрасли знания, все те учебные дисциплины, которые изучаются студентами в вузе (всеобщая история, психология, физика, языкознание и т.д.). Каждая из них в скрытом, а зачастую и в открытом виде содержит в себе мировоззренческие выводы и соответственно вносит свой вклад в мировоззренческую подготовку будущего специалиста.

11

Между прочим, и личный опыт преподавания в средних и высших учебных заведениях, и опыт многочисленных коллег убеждает, как высоко ценится учащимися и студентами именно этот, мировоззренческий аспект наших выступлений перед ними. Оно и понятно: этот аспект представляет собой наиболее основательный, наименее тленный слой знания, а факты, которые нанизываются на этот стержень, на эту логическую канву, могут быть довольно успешно добыты самими слушателями. К тому же факты, хотя и "упрямая вещь", но по мере продвижения науки вперед они подвержены выбраковке, обновлению и уточнению. И это происходит не потому, что обществоведческо-гуманитарное знание (например, история, по М. Н. Покровскому) есть "политика, опрокинутая в прошлое", то есть далеко не всегда по причине конъюнктурных соображений исследователя, пытающегося приспособить факты и выводы к наиболее модным политическим и идеологическим веяниям. Такова судьба фактов и в естествознании. Вспомним хотя бы, как был отброшен физикой XX века "факт" существования эфира. Кстати, само отношение к интерпретации и к судьбе факта в немалой степени зависит от мировоззренческих позиций исследователя.

МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ

Как уже отмечалось выше, наряду с мировоззренческой функцией и в неразрывной связи с ней социальная философия выполняет методологическую функцию.

Философский метод есть система наиболее общих принципов подхода к теоретическому исследованию действительности. Принципы же эти, разумеется, могут быть совершенно различны. Можно, например, подойти к одному и тому же изучаемому явлению как развивающемуся, а можно подойти к нему как к неизменному, раз навсегда данному. В зависимости от этого и результаты теоретического исследования и практические выводы из него будут существенно различаться.

В истории философии прослеживаются два основных философских метода - диалектика и метафизика. Принципиальные различия между ними как двумя противоположными концепциями взаимосвязи и развития можно представить следующим образом:

1. Диалектика исходит из всеобщей, универсальной взаимосвязи явлений и процессов в окружающем нас мире, метафизика признает только связи случайные, возводя в абсолют автономность, самостоятельность вещи.

2. Диалектика исходит из принципа развития, качественных изменений явлений и процессов, метафизика сводит все изменения в мире только к количественным.

3. Диалектика исходит из внутренней противоречивости, закономерно присущей любому явлению или процессу, метафизика же считает, что противоречия свойственны только нашему мышлению, но отнюдь не объективной действительности.

12

4. Диалектика исходит из того, что именно борьба внутренне присущих явлениям и процессам противоположностей представляет собой главный источник их развития, метафизика же переносит этот источник вне исследуемого предмета.

Философский метод выступает как отражение определенного уровня научного познания мира. Это становится очевидным, как только мы пытаемся ответить на вопрос: в чем причина, почему в истории философии диалектика и метафизика сменяли друг друга в качестве господствующих философских методов? Смена эта происходила закономерно, в связи с качественными изменениями в характере самой науки, и прежде всего естествознания. Так, античная диалектика, превосходившая метафизику в объяснении мира в целом, вынуждена была уступить свое первенство, как только конкретные науки занялись детальным, скрупулезным исследованием каждого явления в отдельности и в его статике. На этом этапе (а он длился сотни лет) метафизика как нельзя лучше отвечала духу тогдашней науки. Но затем наступил новый этап, когда научное знание из описывающего, собирающего начало превращаться в сравнивающее, классифицирующее, систематизирующее (вспомним то, что сделал Карл Линней в виде системы растительного и животного мира, Дарвин своей эволюционной теорией, Менделеев - периодической системой элементов и т.д.). Духу такого научного знания может соответствовать только диалектический метод.

Подытоживая, можно выделить следующие линии взаимодействия философии и частных наук:

а) на каждом историческом этапе развития науки философский метод синтезируется из достижений частных, конкретных наук, отражая дух науки своего времени, ее качественную специфику;

б) в свою очередь каждая из конкретных наук использует философский метод в качестве системы общих принципов подхода к изучению интересующих ее явлений и процессов.

Возникает вполне закономерный вопрос: если принципы философского метода действительно всеобщи и универсальны, то насколько мы вправе говорить о методологической функции социальной философии? Оказывается, вправе, ибо общефилософский метод преломляется в социально-философском пространстве и времени весьма специфически. Так, в ряде естественных наук к середине XIX века уже утверждались основные принципы диалектического метода, между тем как в социальной философии еще господствовала метафизика. А ведь методологическая функция философии реализовывалась в отраслях обществоведческо-гума-нитарного цикла, как правило, не непосредственно, а прежде всего через социальную философию. Еще один пример. В философии вообще идея объективной закономерности развития окружающего нас мира прослеживается с античных времен, однако, когда речь заходит об обществе, то и сегодня есть ряд течений (напри-

13

мер, позитивизм), отрицающих объективный характер законов общественного развития. Вполне естественно, что социальная философия позитивизма оказывает существенное методологическое воздействие на представителей конкретных обществоведческих наук, о чем у нас еще будет повод говорить подробнее.

Для удобства изложения мы четко и резко разграничили две функции социальной философии - мировоззренческую и методологическую. В действительности же они взаимопереходят, взаимопроникают друг в друга. С одной стороны, метод включен в мировоззрение, ибо наше знание об окружающем социальном мире в самых существенных моментах будет неполным, если мы отвлечемся от универсальной взаимосвязи и развития в нем. С другой стороны, мировоззренческие принципы (и прежде всего принципы объективности законов общественного развития, принцип первичности общественного бытия) входят в состав философского метода.

ГУМАНИСТИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ

Кроме рассмотренных выше основных специфических функций, то есть таких функций, которые выполняет только философия, необходимо учитывать ее огромное значение и в реализации чрезвычайно важных общенаучных функций - гуманистической и общекультурной. Разумеется, и эти функции философия выполняет специфическим, только ей присущим способом - способом философской рефлексии. Подчеркнем также, что неспецифичность гуманистической и общекультурной функций отнюдь не означают их меньшей внутрифилософской, междисциплинарной и общественной значимости по сравнению со специфическими.

Гуманистическая функция философии направлена на воспитание личности, в нашем случае - личности студента, в духе гуманизма, гуманизма реального, научно обосновывающего пути освобождения человека, его дальнейшего совершенствования. Нам представляется, что эта гуманистическая функция философии очень хорошо выражена известным хирургом и кибернетиком Н. М. Амосовым в его книге "Мысли и сердце":

"Смысл жизни. Спасать людей. Делать сложные операции. Разрабатывать новые - лучшие. Чтобы меньше умирали. Учить других врачей честной работе. Наука, теория - чтобы понять суть дела и извлечь пользу. Это мое дело. Им я служу людям. Долг.

Другое: Леночка (внучка - С. К.). Каждый должен воспитывать людей. Это не только долг - это потребность. Приятно. Очень.

И есть еще мое личное дело: понять, для чего все это? Для чего лечить больных, воспитывать людей, если мир в любую минуту может оказаться на грани гибели? Может быть, это уже бессмысленно? Очень хочется поверить, что нет. Но вера - это не то. Я хочу знать. Хочу пощупать те расчеты, по которым предсказывается будущее".

14

Хорошо сказано: расчеты, по которым предсказывается будущее. Добавим: раз истинно предсказывается, то есть возможность приближения, созидания этого будущего по законом, понятым в их сущности, в том числе по законам справедливости и красоты. Собственно философия и началась с обдумывания смысла человеческой жизни и заявила об этом знаменитым античным афоризмом о Человеке как мере всех вещей. Сократ и Платон, философы эпохи Возрождения, ф. Бэкон и Гоббс, Спиноза, французские материалисты XVIII века, представители классической немецкой философии, Маркс и Энгельс, экзистенциалисты - все они в фокусе своего мировоззрения имеют человека как чувствующего, мыслящего и творящего субъекта. Каждый из классиков философии, развивая учение о человеке, по-новому высвечивал и проявлял какую-то важную для нас грань: то ли отношение человека к противостоящей ему природе, то ли биологическую первоприроду человека, то ли зависимость человека от социальной среды и т.д.

В сумме своей это классическое наследие предстает перед нами как попытка всесторонне решить проблему "Человек и окружающий мир", ответить на три исчерпывающих эту проблему вопроса, которые Кант в "Критике чистого разума" сформулировал так:

1. Что я могу знать?

2. Что я должен делать?

3. На что я могу надеяться?"

И Кант был абсолютно прав, утверждая, что в этих трех вопросах объединяются "все интересы моего разума (и спекулятивные и практические)" [1].

1 Кант И. Соч.: В 6 т. М., 1964. Т.З. С. 661.

Общекультурную функцию философия тоже выполняла с момента своего зарождения, и если сужался предмет философии, то с общекультурной функцией философии происходило, скорее всего, обратное: ее роль в жизни общества непрерывно возрастала. Уже Цицерон с полным правом заявил, что "культура духа есть философия".

Тем более это справедливо для нашего времени. Без преувеличения можно сказать, что философия является сегодня важнейшим элементом духовной культуры человечества. "Мне представляется, - писал видный физик ФРГ, лауреат Нобелевской премии Макс Лауэ, - что все науки должны группироваться вокруг философии как их общего центра, и что служение ей является их собственной целью. Так и только так можно сохранить единство научной культуры против неудержимо прогрессирующей специализации наук. Без этого единства вся культура была бы обречена на гибель".

15

Итак, когда мы ставим перед собой вопросы: "что мне дает философия, что мне даст ее изучение?", нельзя сбрасывать со счетов ее общекультурную функцию. Никогда не считался культурным человек, философски необразованный и неподготовленный. Тем более это относится ко времени, в котором мы живем. С другой стороны, в порядке обратной связи заметим, что по отношению человека к философии можно судить и об его общей и об его профессиональной культуре. И если он, подобно фонвизинскому Митрофанушке, вопрошает: "Зачем мне философия?", тогда никаких дополнительных исследований его культурного уровня уже не требуется.

***

Рассмотрев функции социальной философии, попытаемся вернуться к аристотелевской характеристике философии как самой бесполезной и одновременно самой прекрасной науки.

Да, она бесполезна в плане узкоутилитарном, прагматическом, ибо философия не может научить выпечке пирогов, плавке металла, обувному ремеслу и т.д. Более того - она не может подменить собой ни одну из конкретных наук, решая за них их специфические проблемы. Из истории философии известно, насколько бесплодными оказались многовековые попытки рассматривать философию в качестве "науки наук", втискивающей все остальные науки в свое прокрустово ложе и заменяющей их. И только обретя свои специфические функции, философия перестает быть бесполезной: она дает конкретным наукам то, что они сами синтезировать не могут - мировоззрение и методологию.

Что же касается "прекрасности" философии, то она слита воедино с ее полезностью в указанном высоком смысле. Действительно, что может быть прекраснее, чем приобщение к ценностям духовным, к пониманию смысла жизни, своего места в мире, своих взаимоотношений с другими людьми?! И реализуется это прекрасное прежде всего в гуманистической и общекультурной функциях философии, всегда являющейся духовной квинтэссенцией своей эпохи.

2. МЕСТО СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ В СИСТЕМЕ ГУМАНИТАРНОГО И ВСЕГО НАУЧНОГО ЗНАНИЯ

Социальная философия в органическом единстве с другими компонентами философского знания выступает в качестве мировоззренческого и методологического основания всех общественных, а еще шире - всех гуманитарных наук, включая психологию, лингвистику и т.д.

Доказательство выдвинутого положения начнем с анализа взаимоотношений социальной философии с социологией. Этот сюжет выбран нами для примера в силу двух обстоятельств. Во-первых,

16

именно вокруг соотношения социальной философии (в ее традиционном тогда варианте исторического материализма) и получавшей права гражданства прикладной социологии прошли бурные дискуссии в 60-70-е годы. Во-вторых, пример этот предельно нагляден и без особых трудностей может быть экстраполирован на другие отрасли гуманитарного, а также, мы вскоре увидим, и негуманитарного знания.

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ И СОЦИОЛОГИЯ

В упоминавшихся выше дискуссиях о соотношении социальной философии и социологии выявились три точки зрения:

1. "Социальная философия равна всей социологии". Этот тезис о тождестве исторического материализма и социологии был явно направлен против прикладной социологии, ненужной и вредной в глазах приверженцев казарменного социализма и тоталитарных режимов: зачем еще какая-то прикладная социология, если исторический материализм (то есть социальная философия марксизма) сам по себе способен исследовать и объяснить все общественные проблемы?

2. "Социальная философия вне социологии". Сторонники этой точки зрения разделяли искусственным рвом социальную философию как философскую науку, как методологию, от социологии как комплекса конкретных знаний об обществе. Если бы такой отрыв состоялся, социология оказалась бы во власти самого откровенного ползучего эмпиризма с его отказом от права на сколько-нибудь значительные обобщения общетеоретического порядка.

3. "Социальная философия есть верхний, методологический этаж социологии". Такая позиция свободна от крайностей, присущих двум изложенным выше точкам зрения. Социальная философия - не вне социологии и не вся социология, а один из ее собственных слоев. Чтобы нагляднее это понять, прибегнем к схеме. Любую науку можно представить в виде трехслойной структуры (схема 2), верхний этаж которой составляют методологические и общетеоретические проблемы данной науки.

Далее идет этаж так называемых теорий среднего уровня (специализированных теорий), конкретизирующих положения общей теории применительно к более узким объектам. В физике такими теориями среднего уровня (средними не по их качеству, а по местоположению между двумя другими "этажами") будут физика твердого тела, физика элементарных частиц и т.д., в биологии - цитология, физиология высшей нервной деятельности, молекулярная биология и т.д. Еще ниже идет прикладной этаж науки, непосредственно связывающий ее с практикой.

17

Такая трехслойная структура характерна и для социологии (схема 3). В качестве верхнего, методологического и общетеоретического этажа в данном случае выступает социальная философия, далее идут отраслевые социологические теории (социология села, промышленная социология, социология личности, социология революции и т.д.). В качестве прикладного этажа выступают конкретные социологические исследования.

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ И ИСТОРИЯ

Соотношение между социальной философией и социологией представляет собой тот предельный случай, когда социальная философия занимает весь верхний этаж здания данной науки. Соотношение же между социальной философией и другими общественными науками оказывается более сложным, в чем мы убеждаемся уже на примере такой близкой к социологии науке, как история.

Здесь, в границах историко-научного здания социальная философия не является уже монопольной владелицей верхнего этажа: она делит его с еще одной научной дисциплиной - методологией истории или, как ее часто именуют, методологией исторического познания, которая имеет своим предметом общетеоретические проблемы, встающие перед исторической наукой. И хотя грань между социально-философскими проблемами и методологическими проблемами самой исторической науки весьма условна, но все же она существует. При этом методологические проблемы истории нельзя рассматривать во всех случаях как конкретизацию соответствующих социально-философских проблем (например, исторические законы как конкретизацию законов общесоциологических), ибо в очень существенной своей части методология истории призвана заниматься и проблемами гносеологическими (проблема факта и его интерпретации, специфика восхождения к абстрактному знанию в исторической науке и т.д.).

Говоря о верхнем слое исторического знания, необходимо учитывать два обстоятельства:

1. В этот слой входит не социальная философия в целом, а лишь те ее концепции, выводы и понятия, которые в настоящее время востребуются исторической наукой в связи с ее собственным уровнем развития и решаемыми задачами. Остальное содержание социальной философии как бы зависает на стыке с исторической наукой и составляет потенциальный резерв обогащения верхнего ее этажа. Так, например, пока целые поколения видных

19

отечественных исследователей Западной Европы (от И. В. Лучицкого, Н. И. Кареева, П. Г. Виноградова, М. М. Ковалевского, А. Н. Савина до Д. М. Петрушевского, Е. А. Косминского, А. И. Неусыхина, Н. П. Грацианского, С. Д. Сказкина) занимались преимущественно проблемами аграрной истории, во многом невостребованными оказывались понятия и выводы социальной философии, касающиеся психологического уровня общественного сознания. Сегодня же, когда ученики этих исследователей, углубляя исторический анализ, обратились к изучению систем ценностей и социально-культурных представлений людей той эпохи [1], верхний слой здания исторической науки заметно обогатился. Свидетельством этому служит происходящее на наших глазах вхождение в плоть и кровь исторических исследований понятия "менталитет", обозначающего глубинные пласты социально-психологического облика и настроя большой социальной группы (народности, нации, класса, сословия и т.п.).

1 См. об этом: Гуревич А. Я. Социальная история и историческая наука// Вопросы философии. 1990. № 4. С. 29.

2. Общетеоретические, методологические проблемы самой исторической науки уже для постановки, а тем более для своего разрешения, нуждаются в солидном философском обосновании. Выдающиеся русские историки всегда отчетливо это представляли. В 1884/85 академическом году В. О. Ключевский впервые в России прочитал спецкурс "Методология русской истории", озаглавив первый раздел первой лекции так: "Отсутствие метода в нашей истории". Комментируя эту формулировку, Ключевский говорил: "Нашу русскую историческую литературу нельзя обвинить в недостатке трудолюбия - она многое отработала; но я не взведу на нее напраслины, если скажу, что она сама не знает, что делать с обработанным ею материалом; она даже не знает, хорошо ли его обработала" [2]. Откуда же могут быть почерпнуты исторической наукой соответствующие критерии и подходы, тем более в условиях нулевого уровня разработки собственных методологических проблем? Ясно, что таким первоначальным источником может выступать только философия, в том числе ее обществоведческий срез.

2 Ключевский В. О. Соч.: В 9 т. Т. 6. М., 1989. С.5.

То, что сказано о соотношении социальной философии и истории, с известными коррективами (в каждом случае сугубо конкретными, учитывающими специфику данной науки) может быть экстраполировано на любую отрасль обществоведческого, гуманитарного знания.

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ И НЕГУМАНИТАРНОЕ ЗНАНИЕ

Методологическую функцию социальной философии было бы неверно ограничивать только сферой гуманитарных наук. Как наука философская социальная философия выполняет эту функцию по от-

19

ношению ко всем наукам, в том числе и к естествознанию. Многие проблемы и здесь могут быть решены только при методологическом обосновании с помощью законов, открытых социальной философией (например, периодизация истории той или иной науки, роль общественных условий в появлении и решении научных проблем; роль мировоззрения в научном творчестве; моральная ответственность ученого; классификация наук; превращение науки в непосредственную производительную силу общества и т.д.).

Кроме того, необходимо учитывать, что в современном естествознании есть множество отраслей, которые изучают объекты, относящиеся и к природе и к обществу. Достижения этих наук, для того, чтобы быть эффективными, должны опираться на знание не только законов природы, но и законов социальных потребностей общества и уровня общественного развития. Архитекторы, например, разрабатывая проекты жилых зданий, должны учитывать тенденции развития быта (домашнего хозяйства, общественного питания), общественного воспитания детей и т.д. Большое значение имеет социальная философия и для медицины, поскольку болезнь есть явление не только биологическое, но и социальное.

3. ЛОГИКА РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

Возвращаясь к выводу о научном статусе социальной философии, скажем: и все же относительная самостоятельность социальной философии в системе философского знания существует. Обнаруживается она не только в заметной специализации одних философов и размежевании гносеологических и социально-философских произведений у других, но, прежде всего, во внутренней логике развития самой социальной философии, которая отнюдь не копирует логику развития философии в целом или отдельных ее частей (онтологии, гносеологии, концепций развития). Если, к примеру, концепции развития сменяли друг друга по известной триаде "наивная античная диалектика - многовековое господство метафизики - возрождение диалектики в философии Нового времени", то логику развития социальной философии схематично можно изобразить так (схема 4):

20

Попытаемся вкратце охарактеризовать каждое из этих течений, выявляя при этом взаимосвязь их генезиса с общей логикой развития социальной философии.

Идеализм в понимании общественной жизни безраздельно господствовал в философии вплоть до середины XIX века. То, что общественная жизнь представляет собой переплетение различного рода общественных отношений (политических, экономических, правовых, нравственных, семейных, религиозных и т.д.), социальные философы домарксовского периода прекрасно понимали. Но не справившись с задачей систематизации и субординации этих отношений, по сути дела, все они рассматривали общество как хаос отношений, как сплошное нагромождение случайностей. Исключение составлял лишь Гегель, но закономерный характер исторического процесса предопределялся у него не изменением материально-экономических условий жизни общества, а развитием мирового духа.

Старая социология страдала и метафизичностью, рассматривая общество не как единый, цельный социальный организм, а как агрегат индивидов, их механическую сумму. Подобные концепции (Энгельс метко назвал их "теориями робинзонад") за деятельностью отдельных людей, стремящихся к своим определенным целям, не видели их общественной "сцепки" между собой и подчинения хода истории внутренним общим законам. А коль скоро развитие общества есть агрегатное движение миллионов независимых, "самостойных" робинзонов, то верх в нем берут робинзоны наиболее выдающиеся - критически мыслящие личности, мнение которых и правит миром. Так метафизика и идеализм сливались воедино, рождая основной принцип субъективистской социологии: "сознание людей определяет их бытие".

Необходимо иметь в виду, что сопротивление господствующей идеалистической парадигме спонтанно зарождалось и нарастало внутри самого социологического идеализма. Так, глубочайшее противоречие между идеализмом и диалектическим методом мы обнаруживаем в "Философии истории" Гегеля. И если в целом здесь победил идеализм, то под влиянием диалектики в некоторых местах мы видим приближение Гегеля к важным материалистическим выводам. Такова, например, его характеристика предреволюционной Франции конца XVIII века. "Хотя уже до французской революции знать была подавлена Ришелье и ее привилегии были уничтожены, но как духовенство, так и она сохранили все свои права по отношению к низшему классу. Все состояние Франции в то время представляет собой запутанный агрегат привилегий, вообще совершенно бессмысленных и неразумных, бессмысленное состояние, с которым в то же время соединялись крайняя испорченность нравов, духа, царство несправедливости, которое ста-

21

новится бесстыдною несправедливостью, когда начинает пробуждаться сознательное отношение к ней. Ужасы притеснения, которым подвергался народ, затруднительное положение правительства, не знавшего, как достать средства для роскоши расточительного дома, подали повод к недовольству. Новый дух сказывался: гнет побуждал к исследованию... Вся государственная система казалась несправедливой. Перемена неизбежно была насильственной, так как преобразование было осуществлено не правительством. А правительство не осуществило его потому, что двор, духовенство, дворянство, парламенты сами не желали отказаться от привилегий ни вследствие нужды, ни ради себя и для себя сущего права" [1]. Следовательно, Гегель анализирует здесь не саморазвитие мирового духа, а реальные исторические факты, не оставляя в тени и материальную жизнь общества.

1 Гегель. Соч. Т. 8. М.-Л., 1935. С. 413-414.

Первым внешним оппонентом социологического идеализма явился географизм, или географическое направление в социальной философии. Географизм возник в начале XVIII века в трудах Ш. Монтескье, а свое классическое выражение получил в XIX веке у Г. Бок-ля, Э. Реклю и др. Вообще говоря, вопрос о влиянии географической среды на общественно-политические процессы и нравы общества был поставлен уже античными авторами - Гиппократом, Геродотом, Полибием. Но историческими предпосылками возникновения цельной концепции географического детерминизма послужили великие географические открытия, вызвавшие бурное экономическое, а соответственно и социально-политическое развитие Европы. На этапе своего формирования географизм сыграл прогрессивную роль, ибо он явился альтернативой и теологическому объяснению социума и философскому идеализму - как объективному, объясняющему историю предопределением, сверхестественным вмешательством, так и субъективному с его концепцией истории как случайного стечения обстоятельств. В противоположность им географизм за основу общественного развития принял фактор материальный. Но поскольку географический фактор в действительности является далеко не определяющим, то и концепция эта оказалась лишь слабым выражением материализма в социологии. И именно поэтому она очень часто сдавала и сдает свои позиции идеализму, а в политическом отношении оказывается нередко на вооружении реакционных сил.

Наглядным примером этого служит социально-философская школа, известная под названием геополитики. Возникнув в 30-х годах нашего века в Германии, она выполняла определенный социальный заказ - оправдать агрессивную политику нацистского государства стесненными географическими условиями. Если Германия

22

в течение XX века дважды развязывала мировые войны, рассуждали они, то виноват в этом вовсе не общественный строй и политический режим, а недостаточная обеспеченность страны сырьевыми и энергетическими ресурсами. Геополитическое понятие -жизненного пространства" и сегодня широко используется реваншистскими элементами в Германии и определенными кругами в других странах для обоснования своих экспансионистских программ.

Крапивенский С.Э. Социальная философия: Учебник для гуманит.-соц. специальностей высших учебных заведений. 3-е изд., исправленное и дополненное. - Волгоград: Комитет по печати, 1996. - 352 с.