Герменевтический подход
Герменевтика — наука толкования — берет свое начало от одного из принципов толкования Библии в средневековье, но как научный метод она появилась в XIX в., когда В.Дильтей развил ту сторону «философии жизни», которая связана с внутренними переживаниями человека, с его психологией. Его «искусство понимания» заставляло искать в явлениях культуры не выражение биологического начала, витализма (что было характерно для философии жизни Ницше), а сложных психологических драм. Понимающая психология основывалась на непосредственном постижении целостного переживания душевно-духовной целостности. Задача герменевтики — не объяснять, а понимать, сопереживая. Отсюда историческое познание — не наука, а искусство. Целостность исторических образований следует воспринимать через призму целостности исторической личности.
Продолжателями Дильтея в области герменевтики стали многие ученые, в том числе М.Бахтин, Г.Гадамер, М.Хайдеггер. Известный филолог Михаил Михайлович Бахтин (1895-1975 гг.) совершил прорыв в герменевтическом изучении культуры не только у нас в стране, но и во всем мире. Сегодня научные сообщества, развивающие идеи Бахтина, успешно работают в Германии, США, Великобритании и других странах. Ученый предложил ставшую знаменитой концепцию культурных границ, помогающую понять механизм действия любого явления культуры. Он писал, что каждая культурная область имеет три составляющих, три границы: познание, нравственность и искусство. «Внутренней территории у культурной области нет: она вся расположена на границах, границы проходят повсюду, через каждый момент ее. Каждый культурный акт живет существенно, живет на границах: в этом его серьезность и значительность; отвлеченный от границ, он теряет основу, становится пустым, заносчивым, вырождается и умирает», — вот основной тезис Бахтина. Отношения познания, поступка и художественного творчества увязаны у него в органическое целое, утрата или разрыв в одном из звеньев этой цепи лишают произведение «атмосферы ответственного взаимоопределения», превращают его в «спокойно и тупо ограниченную временем и пространством вещь».
Столь же знаменита бахтинская теория автора. Герменевтика ставит одной из главных своих задач понимание авторского «я», сокрытого в произведении в том или ином виде. Бахтин писал, что автор состоит из эпохи, мастера и мировоззрения. Авторское «я», в свою очередь, подразделяется на личность автора, героя автора, героя эпохи. Как только писатель становится автором, он умирает как частный человек, он творит себя заново как автора.
Концепция текста и слова, предложенная Бахтиным, также намечает пути герменевтического проникновения в культуру. Каждый текст обращен и в прошлое, и в будущее, каждое частное явление погружено в вечность. Слово «межиндивидуально»: автор произносит порой совсем не то, что услышит в его словах слушатель в будущем, в то же время автор вольно или невольно вкладывает в свои слова то, что он услышал от «голосов прошлого». Сложность состоит в том, чтобы научиться слышать всех, кто внес свою лепту в то или иное слово.
Исследовательские возможности герменевтического подхода Бахтин показал в капитальном исследовании «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Возрождения», 1965).
В качестве основного закона своей науки герменевтики сформулировали закон «общего языка». В этой области большую работу проделал Ганс Георг Гадамер («Семантика и герменевтика», «Истина и метод», «Актуальность прекрасного» и др.), который, определяя герменевтику как «постоянный диалог, в котором нечто обнаруживается и остается», предложил структуру герменевтического подхода к культуре.
Первым элементом этой структуры является «пред-понимание»,
вторым — набросок,
третьим — интерпретация.
Процесс понимания начинается с того, что произведение «задевает» читателя, слушателя, зрителя. «Язык произведения отсылает за пределы самого себя, указывая на границы выражения, ибо глубоко внутри произведения присутствует скрытый смысл, проявляющийся лишь как первооснова смысла и ускользающий, так как ему придается какая-то форма», — писал Гадамер в «Семантике и герменевтике». Язык, как нить Ариадны, ведет к общению, диалогу с исследуемым предметом. Осмысление идет через постоянное преодоление чуждости. Диалог — вот «душа герменевтики», по Гадамеру, а «общий язык» — главное ее понятие. Абстракция в любых видах искусства есть не что иное, как умолчание, сокрытие своего языка, затрудняющее прочтение произведения в будущем. «Тождество самому себе» — основное качество великих произведений искусства.
Раскрывая роль культурно-исторической традиции, философ подчеркивал, что традиция через предрассудки входит в человеческое сознание и влияет на понимание прошлого, настоящего и будущего. Герменевтика должна искать контакты с традицией, «изнутри которой обращается к нам предание».
Обнаружив значение слова (или иконографии в искусстве), мы оказываемся лишь на нижнем, первом уровне анализа произведения. Затем мы должны силой воображения наполнить языковую или иконографическую схему и тем самым достичь второго уровня понимания. Наконец, соединив «предвосхищение совершенства» с умением понять настоящее и услышать прошлое, дополнив их собственным вкусом и интересом, мы наконец-то подойдем к постижению смысла произведения.
Из мелких осколков интерпретируемого прошлого герменевтика стремится воссоздать модель мира, существовавшую в тот или иной момент человеческой культуры. Задача эта безумно сложна в силу бесконечной множественности осколков культуры, каждый из которых может быть повернут одной из десятка своих граней, а в зависимости от этого изменится и общая картина. Герменевтика направлена на преодоление формы при помощи «самокритики мыслящего сознания» (слова Гадамера), в ходе которого все абстракции этого сознания обретают утраченную изначальную целостность человеческого опыта. Она требует исторической дистанции, помогающей высветить в картине мира важные детали и убрать в тень второстепенные.
Герменевтическое направление может дополнять собой все (или почти все) другие подходы, так как без умения адекватно истолковать то или иное явление в культуре либо процесс мы рискуем навязать нашим предкам несвойственные им мысли, идеи, взгляды. Но столь же рискованно брать на себя ответственность за абсолютную корректность толкуемого текста, картины и пр. Поэтому герменевтический подход можно считать вспомогательным, позволяющим глубже проникнуть в суть отдельных явлений культуры, но не претендующим на раскрытие сущности всей культуры в целом, да и по отношению к отдельным ее феноменам выполняющим лишь уточняющую функцию.
