2.2. “I Hae a Wife o’My Ain” («Жена верна мне одному»)

1. Оригинал

1.1. Общая организация. Стихотворение написано в 1788 году. Его тональность нехарактерна для творчества Роберта Бернса в целом: в стихотворении манифестируется равнодушие лирического героя к окружающим, крайний эгоцентризм и самоуверенность. С другой стороны, стремление к независимости и чувство собственного достоинства присущи герою Бернса. Мы можем, таким образом, выдвинуть две гипотезы: а) стихотворение является образцом ролевой лирики, широко представленной в творчестве Бернса; б) голосом лирического героя (с известной степенью дистанцированности) говорит автор. В поддержку второй точки зрения можно привести отрывок из письма Бернса своей знакомой мисс Дэнлоп от 1788 года: «Клянусь Всевышним, никогда ни перед кем не стану я пресмыкаться. Мне так же мало дела до королей, лордов, попов, критиков и прочих, как всем этим уважаемым особам до моей поэтической светлости»¹. При этом первая гипотеза может быть подкреплена такими цитатами из записей Бернса: в записной книжке ранних лет он характеризует себя как человека, «обладающего некоторым умом, безусловной честностью и бесконечной доброжелательностью ко всем творениям – разумным и неразумным»²; а незадолго до смерти пишет: «…проклятая необходимость заставляет нас учиться себялюбию, дабы мы могли существовать. И все же в каждом веке есть такие души, которые при всех Горестях и Лишениях в мире не унизятся до Эгоизма и даже не приобретут ни Осмотрительности, ни Осторожности… Если у меня и появляется желание чем-то похвалиться, то лишь тогда, когда я смотрю на эту сторону моего характера»³. Следующий аргумент допускает интерпретацию, поддерживающую и первую, и вторую гипотезу: заключительные строки стихотворения “Naebody cares for me,/I care for naebody” имеют характер поговорки и встречаются в английских и шотландских народных песнях⁴. С одной стороны, использование народной поговорки в стихотворении может служить указанием на то, что героем является «человек из народа», крестьянин, с другой стороны известно, что включение и обработка фольклорных элементов в лирике – характерный для Бернса прием, с помощью которого он часто выражает свое мнение, как бы максимально приближая его к народному. Наконец, в статье «Ролевая лирика» читаем: «…границы Р.Л. становятся крайне зыбкими, поскольку ролевой повествователь весьма часто может быть трактован не как дистанцированная от автора фигура, но как внутреннее перевоплощение самого автора, открывающего «другого» в самом себе, примеривающего на себя чужие личности»⁵. Таким образом, очевидно, не представляется возможным с точностью утверждать, выражает Бернс в этом стихотворении насмешку над эгоистами и эгоизмом или говорит (может быть, чересчур резко) о собственной непокорности и независимости. Тем интереснее проследить, к какому выводу пришли переводчики, работавшие над этим стихотворением, какой гипотезе следовали при переводе.

Несмотря на трудности в определении субъектной организации стихотворения, выделение концептуально-эстетического содержания не представляет особой сложности: лирический герой в веских, четко разделенных и уверенных фразах выражает свое отношение к жизни – он затрагивает личную, экономическую и социальную ее сферы и утверждает, что абсолютно независим в каждой из них. Герой равнодушен к остальным и не намерен никого жалеть, при этом он весел, свободен, высказывается очень уверенно, почти с упрямством. Эффект вескости речи, уверенности героя в себе достигается, главным образом, синтаксическими и морфологическими средствами – все четыре строфы за некоторыми исключениями полностью построены на синтаксическом параллелизме; семантически значима система местоимений и грамматических времен стихотворения.