Часть 3. Холодная война

сдвинуло компартии двух европейских стран (Франции и Италии) на позиции, все более далекие от возвращения в правительство и все менее одобряемые общественным мнением. Иными словами, экстремистская пропаганда порождала страх возможного разру-шения общества и опасение, что силовые методы будут препят-ствовать осуществлению начатых проектов и откроют путь для просоветских правительств.

Государственный переворот в Праге добавил новые штрихи в эту мрачную картину. Кроме того, известия о первых чистках внутри компартий стран Восточной Европы и о преследованиях, которым подвергалось в этих странах духовенство, в особенности католическое, сделали картину еще более тревожной.

Провал сессии Совета министров иностранных дел, состояв-шейся в Лондоне в ноябре–декабре 1947 г., подтолкнул правитель-ства к пониманию того, что внутренние кризисы переплетаются с международными проблемами. Препятствия для переустройства Старого Света представляли все еще существовавшая в центре Европы нестабильность, необходимость подтвердить согласие французов на воссоздание германского правительства и уточнить обязательства Великобритании в данной ситуации. Однако преж-де всего необходимо было побудить Соединенные Штаты выйти за пределы чисто политических и экономических обязательств, в том числе и для того, чтобы дать понять Советскому Союзу, что укреплению европейских государств не помешает запугивание со стороны инструмента, который создавался Сталиным в виде Ко-минформа и который воспринимался как чрезвычайно опасный. Было ли это, как считает Гейер Лундстад, «приглашение» Соеди-ненным Штатам создать свою «империю в Европе»? Данная исто-риографическая тема нуждается в длительной дискуссии, которую здесь невозможно развивать; заметим лишь, что Европа уже в те-чение двадцати пяти лет являлась полем деятельности американ-ского империализма.

Первым шагом в направлении создания западноевропейского блока, в котором Франция преодолела бы свои опасения в отно-шении возрождения Германии при поддержке этого процесса со стороны Соединенных Штатов, а Великобритания постаралась бы сохранить своего рода контроль за равновесием в новой Европе, стало подписание 4 марта 1947 г. англо-французского договора в Дюнкерке. Союз был направлен против военного возрождения Германии, но в политическом плане выражал намерение двух стран объединиться с целью уравновесить как американское, так и советское преобладание. В действительности важность этого со-

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 719

глашения, восходившего к проектам объединения, задуманным еще в 1940 г., была связана с проблемой «безопасности» в отно­шении Германии, которая в тот момент не имела реального зна-чения, в то время как гарантии имели чисто политическую цен-ность или относились к Советскому Союзу. Это были, однако, еще только зарождавшиеся процессы, которые созрели лишь после Московской и Лондонской сессий СМИД.

В Лондоне, во время безуспешного четырехстороннего сове-щания, министры иностранных дел Англии, Франции и Соеди-ненных Штатов начали консультации по вопросам, связанным с трудностями ситуации и выдвижением первоначальных проектов, касавшихся военно-политического союза. И на этот раз амери-канцы придерживались мнения, что инициатива может исходить только от европейских стран вместе взятых. А в «нужное время» свою роль сыграют Соединенные Штаты. Неясно, было ли там произведено четкое разделение задач и соответствующее распре-деление ролей и сроков, но дальнейшее развитие событий позво-ляет предположить, что выбор сроков и методов для решения проблемы являлся предметом тщательных консультаций.

В этой обстановке - при исходной предпосылке, что за евро-пейской инициативой последует американский ответ — началась подготовка договора между несколькими державами Западной Европы. Первым публичным свидетельством этой акции, перево-дившей разногласия с Советским Союзом в новую плоскость, ста-ла речь английского министра иностранных дел Бевина в палате общин 22 января 1948 г. В своей внешней политике Бевин руко-водствовался грубым прагматизмом, а также желанием получить для Великобритании главную роль, прагматизмом, сочетающимся с осознанием ограниченных возможностей Великобритании, но и вдохновляемым стремлением уравновесить американское преоб­ладание в рамках более активной политики обороны Запада от советской угрозы. В своей речи 22 января английский государ-ственный деятель убедительно осудил агрессивный характер со-ветской внешней политики и с энтузиазмом призвал европейские страны дать соответствующий отпор сталинизму. Инициатива Бевина имела по существу двоякий смысл, поскольку призывала европейцев к мобилизации в духе европеизма и в то же время со-держала гораздо более практическое предложение, чтобы «сво­бодные страны Западного союза» укрепили свои связи посред-ством договоров, подобных Дюнкеркскому, то есть посредством дипломатических соглашений, явно диктуемых потребностью выдвинуть на первый план проблему «безопасности».

720