Явление четвертое

Те же и Ч е с т н ы х

Ч е с т н ы х. Бог в помощь. Добрый день, дамы.

К с е н и я (слегка в реверансе). Здравствуйте, Ермил Силыч.

А н н а (подходя к Честных, слегка в реверансе). Здравствуй, папенька.

Ч е с т н ы х (по родительски целуя Анну в лоб). Здравствуй, моя милая. А что это у тебя, мой птенчик, глазоньки-то заплаканные? Уж не случилось ли чего худого? Или, может быть, тебя, мое солнышко, кто-нибудь обидел?

А н н а. Что ты, папенька, никто меня не обидел. Вышивала узоры, да и уколола палец иголкой. (Показывает палец, якобы уколотый иголкой.)

Ч е с т н ы х. Ах, ты моя рукодельница. Что же ты, моя милая, не аккуратна? Следует быть внимательнее, когда дело имеешь с иголкой.

Л и з а в е т а. Ну, хватит вам любезничать-то. Обед стынет.

Настенные часы, зашипев, бьют полдень.

К с е н и я (глядя на часы). Ой, мне пора уже идти.

Ч е с т н ы х. Останься, Ксения, да с нами отобедай.

А н н а. Останься, милая моя подруга.

К с е н и я. Покорнейше благодарю вас за приглашенье, но я обещала своей маменьке скоро вернуться. Уж вы меня, Христа ради, простите. Уж как-нибудь в следующий раз. (Кланяясь.) Мир вашему дому.

А н н а. Я провожу тебя, Ксения.

Анна и Ксения уходят.

Честных усаживается на диван и, закрыв глаза, дремлет.

Лизавета уходит на кухню.

Некоторое время спустя, входит Анна.

Лизавета приносит из кухни супницу, ставя ее на стол.

Явление пятое

Те же, кроме Ксении

Л и з а в е т а. Ну, давайте обедать.

Все усаживаются за стол округлой формы. В прихожей звонит колокольчик.

Анна, поди и открой дверь. Должно быть, Ксения вернулась. Не иначе чего-то забыла.

Анна уходит.

Сколь раз тебе, Ермил, говорила: давай заведем горничную. Сколь можно самим в квартире убираться да двери открывать? Ведь с твоим положением, которое ты занимаешь в городской управе, можно было бы давно уж отдельный дом себе купить, а не ютиться в этой квартире.

Ч е с т н ы х. Так горничной платить нужно. А моего жалования едва хватает на содержание этой квартиры.

Л и з а в е т а. Кто же в этом виноват, коль не ты сам? Был бы ты, Ермил, расторопнее, как многие твои сослуживцы, так давно бы уж в золоте мы ходили да на пуховой перине сладко спали. Место ведь у тебя доходное, а не пользуешься. Другой бы, на твоем месте, брал столько, сколь душа запросит! На то ведь тебе, дуралею, и платят маленькое жалование, чтоб остальное, сколь не достает до сытой жизни, мог бы ты взять сам, воспользовавшись своим служебным положением.

Ч е с т н ы х. Ты хочешь, чтобы я брал взятки?! Так знай же: этого не будет!

Л и з а в е т а. Ну, так и живи в нищете. Что ты только хочешь этим самым доказать? Что ты – честный! Кому ты свою честность показать-то хочешь? Так нет же никому дела до твоей честности и бескорыстности. Пойми ты это, наконец. Нет никому дела!

Ч е с т н ы х (ударив кулаком по столу). Не смей мне такое говорить! Я тебе запрещаю!

Л и з а в е т а. Я хоть надеюсь, что наша дочь поблагоразумнее будет. Выйдет замуж за богатого человека и покинет, наконец, эту серость. Поднимется из нищеты. Пусть хоть Анна поживет в достатке, если представится такая возможность.

Появляется Анна.

Следом входит Мошная, в сопровождении сватов.