Внутренний смысл вещей

Символика всегда привлекала людей. Если не учитывать сотни сумасбродных историй в литературе вроде тех, что у Ибсена, символы встречаются на каждом шагу. Круг с перекрещенной буквой означает подземное метро, мистер Терм представляет пламя газовой компании. Темная фигура в плаще со стаканом красного вина – символ портвейна Сандемана. Равно как морской лев и устрицы не нуждаются в пояснении, ибо указывают на «Гиннесс».

Истинный символ – это не просто знак, а краткий, но емкий носитель информации. Возможно, рисунок подземки намекает: «Я под землей Лондона прохожу внутренний круг». Устрицы указывали на то, что отличаются особым вкусом, являясь совершенством, деликатесом. «Те, чей прожорливый желудок сможет переварить гвозди, – говорит Сильвестр, – „Гиннесс“ хорош для вас».

Символ – метафора, иносказание, параллелизм, часть клише. Фигура Правосудия стоит на здании суда вместе с мечом и весами, символизируя равновесие между силой и справедливостью, – суть власти и главную идею правосудия.

В век веры люди полагали, что Вселенной правит всемогущий Господь, и только Он способен дать рациональное объяснение. Они верили, что все имеет значение. Надо лишь суметь разглядеть скрытую подсказку. Каждый реальный предмет, равно как и его наименование, скрывали сообщение, которое надо было прочитать «глазами веры». Средневековый человек считал, что «очами телесными» он видит форму, а содержание и реальный смысл вещи постигает «очами духовными».

Едва ли можно играть в шахматы, не прочитав Jeu d’échecs moralisé («О смысле игры в шахматы»), с описанием различных приемов игры, ибо «тот, кто не отдает, не добьется успеха и не получит желаемое». Еще одно поучение гласит: «Надо видеть не только ближайшую игру, но и думать об отдаленном». Иначе говоря, уметь предвидеть последствия своего шага.

Он не мог прочитать простую историю в Gesta Romanorum, не найдя в конце ее священного объяснения. Аллегорические животные из басен Эзопа передавали смысл иносказания.

Даже их имена многозначительны, потому мы находим столько этимологий у Исидора. Урикемия связана со жжением, она же побуждает людей мочиться. Даже слова зацепляются и перемешиваются вместе со Вселенной.

Значение символизма для средневекового сознания велико, святой Августин неоднократно говорил о том, что реальное существование некоторых животных менее важно, чем смысл их названий. Действительно, в апокрифическом декрете папы Геласия I Святого, якобы опубликованном в 496 году, «Физиолог» отнесен к Index Prohibitorum (индексу запрещенных книг), возможно, потому, что его моралите расценено как еретическое.

Все было связано между собой логическими связями. Почему? Потому что в Средневековье существовала вера, значение которой можно выразить как Credo quia absurdum est. Достаточно было указать на связь с образцом. Создание представлялось математической диаграммой, выводимой в параллельных линиях, как мы увидим в следующем разделе, вещи не только обладали моралью, но нередко имели физического двойника в других сферах. Например, лошадь на земле и морской конек в воде. По той же причине полагали, что, возможно, в небе существует Пегас. Отмечали физическое и моральное сходство.

Читатель, вместе с нами добравшийся до этого места, проберется и через многочисленные моральные критерии. Если же он воспримет их только как возможную точку зрения, никогда не дойдет до сути. Именно с помощью принципов люди с удовольствием обнаруживали, что Иисус Христос представлял собой незначительного слона. Подобное удовольствие получали от театрального меломана, когда он находил расхождения в постановках Ибсена.

Преподобный морализатор указывает на нас пальцем, предостерегая нас от пожирания первыми, опасаясь, что нас постигнет та же участь. Однако он не зацикливается на этом, описывая муки съеденных.

Он не садист, как Данте, а добрый христианин. Он даже добр по отношению к женщинам. По общему признанию, докучливые существа побуждают человека к падению, нуждаясь в том, чтобы им преподали урок.

В этом кроется зацепка для тебя, мой дорогой человек. Отведи дурное настроение, возникающее, когда заботливая жена побуждает твою привязанность. Ты не господин, но муж ее, не ты уготовил ей участь стать не рабыней, а женой… Верни свое расположение за ее несчастье, награди добротой за любовь… Так сможешь добиться ее расположения, несмотря ни на что!

Любой, кто перечитает абзац, посвященный морским ежам, очаровательное небольшое поучение по поводу новобрачных, обыкновенной горлице и несчастной, но прекрасной матери соловья или печальное размышление о рыбах или еще что‑нибудь, отягощающее наше движение к концу, вряд ли огорчится, что в текст включены «морализирования».

Бестиарий представляет собой страстную и одновременно сострадательную книгу. Конечно, в нем есть свои страшилища, но они приведены только для того, чтобы не оставить нас равнодушными. В нем выказана любовь к собакам, вовсе не свойственная Востоку. В нем выказывается уважение к пчелам и даже воздается похвала их склонности к совместному проживанию, подобно современным скифам. Проявляется сочувствие бедному слепому морскому ежу и лошади. Так в свое время поступал Синди, «вовсе не громогласно об этом заявляя». Выказывается уважение к чудесам жизни и восхваляется Создатель их, в кого в те дни продолжали безоговорочно верить.