736 Отдел седьмой. — Процесс накопления капитала

была старогерманским институтом, сохранившимся под покро­вом феодализма. Мы уже видели, что насиль­ствен­ная узурпа­ция ее, сопровождаемая обыкновенно превращением пашни в пастбище, началась в конце XV и про­дол­жалась в XVI веке. Однако в те времена процесс этот совершался в форме отдель­ных индивидуальных наси­лий, с которыми законодательство тщетно боролось в течение 150 лет. В XVIII столетии обнару­живается про­гресс в том отношении, что сам закон становится орудием грабежа народной земли, хотя попутно крупные фер­меры применяют и свои собственные маленькие методы ²⁰³⁾. Парламентской формой этого грабежа являются “Bills for Inclosures of Commons” (законы об огораживании общинной земли), т. е. декреты, при помощи которых лендлорды сами себе подарили народную землю на правах частной собствен­ности, — декреты, экспро­при­иру­ю­щие народ. Сэр Ф. М. Идеи, пытающийся изобразить общинную собственность как частную собственность круп­ных земельных собственников, заступив­ших место феодалов, сам опровергает свою хитроумную адво­катскую речь, требуя “общего парламентского акта об огора­живании общинных земель”, признавая, следовательно, что для их превращения в частную собственность необходим пар­ламентский государственный переворот и, с другой стороны, настаивая на законодательном “возмещении убытков” экспро­приированных бедняков ²⁰⁴⁾.

Когда место независимых йоменов заняли tenants-at-will — мелкие фермеры, арендовавшие землю по­год­но, сброд людей, рабски приниженных и зависящих от произвола лендлорда, то систематическое расхищение об­щин­ных земель наряду с гра­бежом государственных имуществ особенно помогло образо­ванию тех крупных ферм, которые в XVIII веке назывались капитальными фермами ²⁰⁵⁾ или купеческими фермами ²⁰⁶⁾; эти же при­чи­ны способствовали превращению сельского населения в пролетариат, его “высвобождению” для промыш­лен­ности.

Для XVIII века не было еще в такой степени ясно, как для XIX, что национальное богатство тождественно с народной

²⁰³⁾ “Фермеры запрещают коттерам держать какие бы то ни было живые существа, кроме них самих, под тем предлогом, что, если бы у них были скот и птица, они стали бы воровать корм у фермеров. Они говорят также: если хочешь, чтобы коттер был трудолюбив, держи его в бедности. В действительности все дело сводится к толу, что фермеры узурпируют таким образом все права на общинные земли” (“A Political Inquiry into the Consequences of Enclosing Waste Lands”. London, 1785, p. 75).

²⁰⁴⁾ Eden, цит. соч., предисловие.

²⁰⁵⁾ “Capital farms” (“Two Letters on the Flour Trade and the Dearness of Corn”. By a Person in Business. London, 1767, p. 19, 20).

²⁰⁶⁾ “Merchant-farms” (“An Enquiry into the Causes of the Present High Price or Provisions”. London, 1767, p. Ill, примечание). Автором этой хорошей работы, выпущенной в свет анонимно, является священник Натаниел Форстер,

Глава XXIV, — Так называемое первоначальное накопление 737

бедностью. Отсюда энергичнейшая полемика в экономической литературе того времени относительно “огораживания общин­ных земель”. Из огромного материала, лежащего передо мной, я приведу только немногие места, особенно ярко иллюстри­рующие положение того времени.

“Во многих приходах Хартфордшира”, — пишет одно возмущенное перо, — “24 фермы по 50—150 акров в каждой сое­динены в 3 фермы” ²⁰⁷⁾. “В Нортгемптоншире и Лестершире очень распространилось огораживание общинных земель, и боль­шинство новых лордств, образовавшихся благо­даря огораживанию, превращено в пастбища; вследствие этого во мно­гих лордствах не распахивается и 50 акров, хотя раньше распахивалось до 1 500 акров... Развалины стоявших здесь не­ког­да жилых домов, сараев, конюшен и т. д.” — вот единственные следы, оставшиеся от прежних жите­лей. “В некоторых местах от ста домов и семей осталось всего... 8 или 10... В большинстве приходов, где огораживание началось всего 15 или 20 лет тому назад, сохранились лишь очень немногие из тех земельных собствен­ников, которые обрабатывали землю раньше, когда поля еще не были огорожены. Далеко не редки случаи, когда 4 или 5 богатых скотоводов узурпируют большие недавно огороженные лордства, которые раньше находились в руках 20—30 фермеров и такого же количества мелких соб­ственников и других жителей. Все они с их семьями изгнаны из своих вла­дений, вместе с ними изгнано и много других семей, которые находили у них работу и пропитание” ²⁰⁸⁾.

Под предлогом огораживания лендлорды захватывали не только пустующие соседние земли, но зачастую также и земли, обрабатываемые сообща или отдельными лицами, арен­дующими их у общины за определенную плату.

“Я говорю здесь об огораживании открытых до того времени полей и земель, которые уже были обработаны. Даже авторы, защищающие огораживания, признают, что вследствие огораживаний усиливается монопольное положение крупных ферм, повышаются цены на жизненные средства и сокращается население... Даже огораживание пустошей, в том виде, как оно практикуется в настоящее время, лишает бедняков части их средств существования и увеличивает фермы и без того уже слишком круп­ные” ²⁰⁹⁾. “Если земля”, — пишет доктор Прайс, — “попадает в руки не­многих крупных фермеров, то мелкие фермеры” (которых он раньше характеризовал как “массу мелких собственников и фермеров, обеспечи­вающих себя и свои семьи продуктами обрабатываемой ими земли, овцами, которые содержатся на общинной земле, птицей, свиньями и т. д., так что им почти не приходится покупать средства существования на рынке”) “превращаются в людей, вынужденных добывать себе средства к существо­ванию трудом на других и покупать все, что им нужно, на рынке... Выпол­няется, быть может, больше труда, так как больше принуждают к труду...

²⁰⁷⁾      Thomas Wright. “A short address to the Public on the Monopoly of large farms”, 1779, p. 2, 3.

²⁰⁸⁾      Rev. Addington. “Inquiry into the Reasons for and against Inclosing Open Fields”. London, 1772, p. 37—43, passim.

²⁰⁹⁾      Dr. R. Price. “Observations on Reversionary Payments”, 6 ed. By W. Morgan. London, 1803, v. II, p. 155. Прочтите Форстера, Аддингтона, Кента, Прайса и Джемса Андерсона и сравните с ними жалкую сикофантскую болтовню Мак-Куллоха в его каталоге: “The Literature of political Economy”. London, 1845.