7. Военная подготовка хваранов [11]

П о роду деятельности организация хваранов не была военной, скорее воспитательно-тренировочной с элементами военной подготовки. Дружины хваранов не являлись самостоятельными воинскими единицами, а действовали в составе государственных войск.

О том, как конкретно учили хваранов, известно не так уж много. Считается, что их военная подготовка включала в себя джигитовку (езду на лошадях), умение владеть мечом и стрелять из лука, искусство боя без оружия, которое называлось универсальным термином «субак».

В чем состояли особенности рукопашного боя хваранов в те давние времена, точно не известно. Считается, что именно благодаря им в традиционных корейских школах боевых искусств прямолинейные атаки уступили место атакам, проводимым по сложным, дугообразным траекториям. Потребность в умении вести бой с конным, будучи пешим, сформировала развитую технику удара в прыжке, а том числе – и работу «от препятствий». Хваран должен был уметь использовать с этой целью любое препятствие, в том числе – и круп скачущей лошади, оттолкнувшись в прыжке от которого можно изменить направление полета и нанести неожиданный удар.

С хваранами связано и создание корейской системы фехтования. В летописях сохранилась история о том, как хваран Хван Чхаллан, проникнув в столицу вражеского государства Пэкче, начал исполнять там сложный и необычный танец с мечом, чем привлек к себе внимание многих окружающих. Слух об этом дошел до короля, и он приказал доставить танцовщика во дворец, где во время представления хваран убил его, проткнув мечом, а затем сам погиб в схватке со стражей. Впоследствии, после смерти героя, его стиль владения мечом был узаконен и стал называться «сингом» («новый меч»), а позднее – «понгукком» («меч основы страны»). В дальнейшем понгукком был описан в нескольких позднейших трактатах, посвященных корейской традиционной работе с оружием. _______

[10] К.В. Асмолов, «От хваранов до чхонмё»

[11] К.В. Асмолов, «От хваранов до чхонмё»

Некоторые специалисты по боевым искусствам связывают с хваранами и систему боя мечом с использованием обратного хвата рукояти. Такая техника чрезвычайно эффективна в ближнем бою и в сражении в условиях стесненного пространства. Помимо Кореи подобные приемы работы мечом встречаются едва ли не исключительно в ниндзюцу.

Существует предание и о том, что некоторые из хваранов, называемые «соса», учились не только открытому бою, но и правилам ведения тайной войны – маскировке, скрытному проникновению в лагерь врага, использованию в качестве оружия подсобных предметов. Хван Чхаллан, возможно, был одним из них. Автор статьи, в которой говорилось о соса, называет их предшественниками японских ниндзя, возникновение которых в Японии совпало по времени с концом деятельности хваранов. В принципе, эта теория не лишена оснований.

8. Идеология «пхунню», духовное воспитание хваранов

Первое упоминание об идеологии «пхунню» встречается в Самгук саги, где Ким Бусик ссылается на эпитафию, автором которой является Чхвэ Чхивон: «В [нашей] стране была удивительная (таинственная) вера, которая называлась пхунню (совершенная внешность или высокие душевные качества)». [12]

«Пхунню» (букв. «ветер и поток» или «ветер и волна») – это термин, употреблявшийся для обозначения хваранской идеологии, был заимствован из Китая. В Самгук саги говорится, что о происхождении этого вероучения подробно рассказано в «Истории духов». Под «Историей духов» подразумевается упомянутые выше «Записи о поколениях хваранов» Ким Дэмуна, так как хваранов называли «духами государства» или «людьми, наделенными сверхъестественными дарованием и способностями».

Идеология «пхунню» служила для духовного воспитания многочисленных учеников на основе трех вероучений: конфуцианства, буддизма и даосизма: «Войдя в дом, они (ученики, или хвараны) отличались [примерной] сыновней почтительностью, а выйдя [в свет] — примером преданности государству, так, как учил луский сыгу (т.е. Конфуций). В свершении дел, которые незаметны (еще не сделаны никем?), или в исполнении [догматов] веры, которую невозможно выразить словами, они следуют принципам чжоуского чжуши. Не делая ничего, что является злом, и делая все, что является добром, [они] следуют учению Чхукганского наследника (т. е. Сакья Муни)». [13]

Кроме этого, духовная подготовка хваранов базировалась на «Пяти заповедях», сформулированных их первым духовным наставником – буддийским монахом Вонгваном, жившем во времена правления Чинпхёнвана (579 – 631). Ниже приведены данные заповеди:

1) Верностью служи правителю (事君以忠; 임금은 충성으로써 섬겨야 한다);

2) Сыновней почтительностью служи родителям (事親以孝; 어버이를 효도로써 섬겨야 한다);

3) Доверием обретай друзей (交友以信; 벗은 믿음으로써 사귀어야 한다);

4) Во время боя не отступай (臨戰無退; 전쟁에 임하여 물러나지 아니하여야 한다);

5) Убивая живое, будь разборчив (殺生有擇; 함부로 살생을 하지 말아야 한다).

_______

[12] Самгук саги Том I, Кн.4

[13] Самгук саги Том I, Кн.4

Из указанных выше заповедей видно, что в обучении хваранов большое значение придавалось основным нормам конфуцианской морали, связанных с отношениями со старшими (служение правителю, родителям) и отношениями с равными членами сообщества (друзья). С другой стороны, последние две заповеди указывают на военную направленность организации хваранов, направленную на защиту отечества и в то же время избегание бессмысленного убийства. [14]

Наличие такой философской и этической базы позволяет трактовать комплекс боевой подготовки хваранов уже не просто как способ ведения рукопашного боя, но и как Путь (путь хварана – хварандо), как способ существования. В частности, именно поэтому с хваранами традиционно связывают и начала корейских психотехник. Утверждается, что хвараны умели регулировать вес своего тела, владели искусством «железной рубашки», гипнозом и телепатией, были способны раскалывать руками камни и крушить деревья, не чувствовать боли во время схватки.

Читая о подвигах хваранов, мы наблюдаем, что смерть в бою принимается хваранами с легкостью, которая может показаться противоестественной современному читателю. Однако силланцам VII в., жившим еще в традициях общинного коллективизма, смерть в бою могла казаться привлекательнее, чем мирная старость: статус клана усопшего героя повышался, а он сам занимал прочное место в родовых преданиях, записью которых и являются, по-видимому, вошедшие в «Биографию Ким Юсина» рассказы о боевых подвигах соратников полководца. Павший герой продолжал жить в коллективном сознании, и это, с господствовавшей в Силла VII в. точки зрения, было гораздо важнее, чем продолжение физического существования. Бытие в «информационном» пространстве предпочиталось бытию в пространстве «биологическом». При этом отрицательные эмоции по отношению к противнику не играли существенной роли в мотивации поведения силланкого воина на поле брани: закрепление положительной информации о «героическом поступке» в коллективной памяти «своих» становилось куда выше, чем, скажем, месть «чужим».

«Путь хварана» часто сравнивают с японским «Путем воина» («бусидо»), и некоторые специалисты даже считают, что хварандо послужило духовной основой для бусидо, но это несколько не так, поскольку если хварандо развивалось из взаимоотношений между друзьями, связанными общей клятвой, то бусидо – из отношений между землевладельцем и его вооруженными слугами. К тому же, военная прослойка, аналогичная самурайской, в Корее так и не сложилась, и хваранская идеология впоследствии не была востребована.[15]