10. Хвараны – творцы национальной поэтической традиции Хянга [19]

Ранняя корейская поэзия развивалась и на корейском языке, и на ханмуне. Поэзия на корейском языке представлена текстами двадцати пяти сохранившихся произведений, именуемых хянга, или санве-норэ («песни родной стороны»).

_______

[16] Самгук саги Том IV, Кн.41

[17] Samguk yusa, translation: Peter H. Lee: Sourcebook of Korean Civilization, vol. I

[18] Ли Гибек, «Хангуг са синнон», стр. 77

[19] Никитина М.И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. М., 1982, с. 10 - 11, 312

Запись одиннадцати из них принадлежит крупному буддийскому деятелю Кюнё (917-973 гг.). Они были записаны в середине X века и представляют, по сути, первый сохранившийся до наших дней сборник поэзии на корейском языке.

Другие четырнадцать хянга, среди которых есть как авторские, так и народные, были записаны в XIII веке монахом Ирёном и вошли в состав Самгук юса. Судя по тому, что сообщает Ирён, хянга создавались и исполнялись в критические для человека или всего государства моменты. Так, астролог Юн (VII век) написал хянга, чтобы сгинула комета, грозящая вторжением из Японии.

Многие из дошедших до нас стихотворений в жанре хянга были написаны хваранами, которых М.И. Никитина называет «хранителями и творцами национальной поэтической традиции». Таким образом, он подчеркивает роль в идеологии хваранов местного элемента, считая именно его основой их идеологии. Одним из таких стихотворений является «Песня о хваране Кипха», написанная в монахом Чхундамом (ок. 742-765 гг.), который, в юности был хвараном:

«Вверх посмотрю: недавно взошла луна

И не плывет за белым облаком вслед,

Ибо не должно за облаком плыть луне.

Вниз посмотрю: в реке, в голубой воде,

Образ хварана Кипха встает предо мной.

Здесь, над рекою Иро, на обрыве, клянусь

Следовать зорко пределам своей души –

Ибо, как должно, тебя сберегает она!

Ты, словно туя высокая, о хваран!

Инея ты не страшишься в "холодный год”!».

Приведем еще один пример хянга из биографии Кима Чукчи, которую сочинил один из его учеников:

«Горестью томлюсь о былой весне.

Плачу и скорблю, разлучен с тобой.

Облик твой, являвший мне красоту,

Временем безжалостно искажен.

Если б хоть на миг былое вернуть,

Встретиться, как в прежние времена!

О хваран! Стезю навсегда избрал

Разум мой, тоскующий о тебе, —

Такова ль она, что заснуть смогу

В переулке, где разрослась полынь?» [20]

Хянга исполнялись во время буддийских церемоний, где ими заменялись китайские тексты. Помимо этого они были очень популярны в народе: их читали нараспев для исцеления от болезней, тексты хянга вешали на стены, чтобы отогнать злых духов. Хянга осознавались в эпоху Объединенного Силла как одно из высших культурных достижений. Считалось, что они могут «потрясти Небо и Землю, растрогать духов».

_______

[20] Перевод Е. Витковского

11. Ким Юсин как самый выдающийся представитель организации хваран

К им Юсин (김유신) (595-673) – военачальник, идеолог и один из высших сановников древне-корейского государства Силла – сыграл, как считается, ведущую роль в объединении древнекорейских земель под властью Силла (60-е годы VII в.). «Биография Ким Юсина» («Ким Юсин чжон») – одно из древнейших сохранившихся произведений корейской историографии. Она было написана в первой половине IX в. одним из потомков Ким Юсина, силланским чиновником Ким Чанчхоном.

В сокращенном и переработанном виде биография была позже включена в состав Самгук саги. В разделе «Биографии» (Ёльчон; книги 41-43) «Биография Ким Юсина» помещена первой и занимает больше места (три книги), чем любое другое жизнеописание.

В конкретных исторических условиях конца VI – начала VII в. в завоевательной активности Силла были наиболее заинтересованы два знатных клана – потомки государя Чинчжи (576-579) и потомки Кухён-вана, правителя небольшого протогосударства Кымгван, перешедшего на силласкую службу после присоединения Кымгван к Силла (532). Государь Чинчжи был свергнут с престола представителем соперничающей линии правящего дома, получившим посмертное имя Чинпхён (579-632). Не желая, однако, возбуждать новые трения в среде силлаской правящей элиты, государь Чинпхён назначил сына Чинчжи, Ким Ёнчхуна, сасином – своим «личным секретарем», в обязанности которого входила координация работы центральных государственных ведомств. Желая увеличить полномочия центрального государственного аппарата и обеспечить своему клану более прочные позиции в среде правительственной бюрократии (а в перспективе – и возможность снова овладеть престолом), Ким Ёнчхун выступил за проведение активной экспансионистской политики. Его тесным союзником стал Ким Сохён – внук кымгванского Кухён-вана, включенный в состав силлаской аристократии (чинголь), но остававшийся в этой среде в значительной мере «чужим» и желавший за счет подвигов на поле брани повысить социальный статус своего клана. Объединив свои силы, Ким Ёнчхун и Ким Сохён предпринимают в 629 г. успешный набег на когурёскую крепость Нанбисон (точное местоположение неизвестно). Именно в этой битве впервые проявился полководческий талант сына Ким Ёнчхуна – Ким Юсина.

После взятия Нанбисона общепризнанными руководителями кланов – потомков Чинчжи и Кухёна – становятся сыновья Ким Ёнчхуна и Ким Сохёна, Ким Чхунчху и Ким Юсин, связанные между собой тесными дружескими отношениями. Переломным моментом в деятельности группировки Ким Чхунчху – Ким Юсина стал 642-й год, когда во время взятия пэкчесцами силлаской крепости Тэя (современный г. Хапчхон провинции Южная Кёнсан) погибла дочь Ким Чхунчху – Котхасо. Личная трагедия была использована Ким Чхунчху как повод для объявления пэкчесцам окончательной и беспощадной войны, для тотальной мобилизации ресурсов Силла на борьбу с Пэкче. Идя на серьезный риск, Ким Чхунчху лично едет послом в Когурё и предлагает совместно сокрушить Пэкче, но терпит дипломатическую неудачу. В напряженной обстановке 642 г. союз кланов Ким Чхунчху (потомки Чинчжи) и Ким Юсина (потомки Кухёна) оформляется на уровне ритуала – Чхунчху и Юсин становятся кровными братьями.

Постепенное возвышение группировки Чхунчху–Юсина вызвало недовольство ряда представителей «старой» аристократии, вылившееся в мятеж Пидама (647). Как и отмечено в «Биографии Ким Юсина», именно Юсин сыграл основную роль в подавлении мятежа. После этого Юсин занимает ряд ключевых военно-административных должностей и получает возможность активизировать завоевательную войну против Пэкче. В «Биографии Ким Юсина» указано, что женщина-государыня Чиндок (647-654) пыталась отговорить Юсина от чрезмерных, с ее точки зрения, военных предприятий, опасаясь, по-видимому, слишком большой концентрации власти в руках группировки Чхунчху – Юсина. Однако аргумент в пользу продолжения военных действий, предложенный Юсином, был, с точки зрения людей той эпохи, неоспорим – необходимость отомстить за Котхасо и вернуть ее тело для погребения на родину. Трагическое падение крепости Тэя дало, как мы видим, Юсину и Чхунчху прекрасный предлог для осуществления их завоевательных амбиций.

Успешные военные кампании, проведенные Юсином против Пэкче, и активная дипломатическая деятельность Чхунчху в империи Тан подняли авторитет и влияние группировки Чхунчху – Юсина настолько, что в 654 г., после смерти государыни Чиндок, Чхунчху был избран государем (известен под посмертным именем Тхэчжон-Мурёль, 654-661), а руководство армией оказалось в руках Юсина. Получив наконец возможность беспрепятственно осуществить свои завоевательные планы, Юсин объявляет своеобразную «священную войну» правящей династии Пэкче, обвиняя ее в «отсутствии Пути» и призывая «сжалиться над народом Пэкче» и освободить его от «недостойного» государя. Уничтожение Пэкче и присоединение его территории практически стало основной целью силлаской политики. Ясно, что истинной целью «войны на уничтожение» Пэкче было не «освобождение» пэкчесцев, а увеличение источников налоговых поступлений силланкой монархии и тем самым – расширение и укрепление бюрократического аппарата Силла. Кроме того, обстановка всеобщей мобилизации давала Чхунчху и Юсину возможность увеличить полномочия центральной бюрократии, лишив аристократию традиционного права на участие в принятии важнейших политических решений и фактически абсолютизировав власть государя (Чхунчху) и его первого министра (Юсина).

Становление бюрократической монархии и связанное с ним усиление военно-административного аппарата дали свои плоды. Пользуясь существенной военно-дипломатической поддержкой Танской империи, Силла разгромило Пэкче в 660 г. и Когурё – в 668 г. (обе кампании подробно описаны в «Биографии Ким Юсина»). Наступил период расцвета Силла, продолжавшийся до конца VIII в. Как свидетельствует «Биография Ким Юсина», именно Юсин возглавлял силлаские войска во время решающих битв с Пэкче и практически замещал государя во время похода против Когуре. Уже эти его заслуги дали современникам право считать Юсина полководцем и государственным деятелем, внесшим решающий вклад в дело объединения полуострова под властью Силла.

Однако, как можно понять из «Биографии», Юсин был не только удачливым военачальником и могущественным сановником, но и идеологом, создателем (или, скорее систематизатором) круга воззрений, ставшего духовной опорой централизованной бюрократической системы. Идеология, проповедником которой был Юсин, не дошла до нас как один цельный текст, но может быть воссоздана по публичным выступлениям Юсина, приведенным в его «Биографии». Собранные вместе, они образуют весьма стройную и непротиворечивую систему взглядов. Кроме того, ряд поступков Юсина, описанных в «Биографии», показывают, какими представлениями о мире он руководствовался.

Х отя, как можно понять из Самгук саги, Юсин был связан как с местными шаманскими культами, так и с «тайным учением» даосско-буддийского толка, подробных сведений об этом нет. Эзотерические «тайные учения» были, по-видимому, уделом узкого круга посвященных, а публичные речи Юсина касались прежде всего проблем государственной и общественной жизни, рассматривавшихся, не без влияния конфуцианства, в достаточно рациональном свете. Судьбы государства определяла, с точки зрения Юсина, не воля Неба или духов, а этическое состояние общества, т.е. правильные отношения между государем и его подданными.

Если в мирное время преданность подданных может вылиться, например, в «откровенные увещевания», обращенные к государю, то в военное время быть преданным означает прежде всего быть храбрым воином. Рассказ об отчаянной смелости самого Юсина и его подчиненных и составляют, по сути, основное содержание «Биографии». Смелость и самопожертвование, понимаемые как продолжение естественной верности государю, естественны для всех хваранов. Готовность спокойно умереть в любую минуту являлась, по мнению Юсина, залогом верной победы над противником. Например, воодушевляя бойцов перед планировавшимся нападением на Когурё (642), Ким Юсин заявил, что один воин решившийся умереть может противостоять сотне противников, а тысяча солдат, готовых пойти на смерть, способна победить десять тысяч врагов. [21]

Итак, со страниц «Биографии Ким Юсина» перед нами встает мир, где лояльные взаимоотношения «старшего» и «младшего» определялись космическими закономерностями, сводившимися к этике («Небо воздает добром за добро и злом за зло»), где «информационное пространство» коллективной памяти виделось гораздо более реальным, чем физическое пространство бытия. И, с точки зрения Юсина, как этические законы Космоса, так и моральные нормы человеческого коллектива требовали от подданного прежде всего активного, инициативного и бесстрашного служения государю. Философия Юсина увязывала этические постулаты конфуцианского происхождения и силланские традиции общинного коллективизма с требованиями абсолютной монархии. Как сложные взаимоотношения Неба, Государя и Подданного (тема, разрабатывавшаяся классическим конфуцианством), так и вера в органическое единство личности и коллектива, пронизывавшая традиционное мировоззрение силланцев, были сведены Юсином к одной категории – «преданность» (чхун).

Предъявляя требования абсолютной преданности другим, Ким Юсин оставался крайне требователен и к себе. В «Биографии» рассказано, что, когда сын Юсина, Вонсуль, проявил трусость, приведшую к поражению силланцев в битве, отец отрекся от него и потребовал от государя его казни. Отречение оставалось в силе и после смерти Юсина – его вдова отказалась видеться с Вонсулем. Преданность государю важнее родственных чувств – это убеждение Юсина возвещало переход от протогосударственных общественных форм, основывавшихся на традиционной иерархии аристократических кланов и отношениях родства, к монархии со свойственными ей служебными обязанностями и «верностью» по отношению к главе бюрократической пирамиды – вану. Молодой аристократ, не выполнивший своего служебного долга и проявивший трусость, т.е. недостаточную преданность монарху, не имел права рассчитывать на покровительство клана - это, по-видимому, хотел показать Юсин своим поступком.

_______

[21] Самгук саги Том IV, Кн.41.