30. Особенности развития советской философии

СОВЕТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ  (марксистско-ленинская философия, диалектический материализм) — составная часть официальной марксистско-ленинской идеологии советского общества в период с октября 1917 по кон. 1980-х гг.  Источниками для разработки филос. учения марксизма-ленинизма (и С.ф.) послужили учения философов-материалистов эпохи Просвещения и Л. Фейербаха, а также материалистически истолкованный диалектический метод Г.В.Ф. Гегеля. Важнейший вклад в становление и развитие марксистской философии внесли К. Маркс, Ф. Энгельс, Г.В. Плеханов (ввел термин «диалектический материализм»), В.И. Ленин. В систематизацию и популяризацию С.ф. заметный вклад внесли И.В. Сталин, A.M. Деборин, Б.Э. Быховский, И.К. Луппол, М.Б. Митин, Ф.В. Константинов и др.  После опубликования в СССР в 1925 рукописи Энгельса «Диалектика природы» среди советских философов возникла полемика между «диалектиками» (Деборин, Быховский, Луппол и др.) и «механицистами» (Н.И. Бухарин, Л.И. Аксельрод, И.И. Степанов и др.). Представители этих направлений по-разному оценивали место диалектики в структуре философии марксизма. В ходе полемики победила т.зр. представителей первой группы, которые выступали за принципиальную ориентацию С.ф. на материалистическую диалектику.  На протяжении десятилетий своего существования С.ф. видоизменялась не столько под влиянием собственно филос. дискуссий, сколько в силу изменений общей политической и идеологической ситуации в СССР. На развитии филос. мысли в СССР благоприятно сказалось десятилетие «хрущевской оттепели» (1954—1964), когда в формах традиционной С.ф. в разных филос. дисциплинах (логика и методология научного познания, логика, критика буржуазной философии, история философии и др.) стала проявляться живая филос. мысль.  Оценивая в целом феномен С.ф., необходимо отметить, что, будучи составной частью официальной идеологии, это идейное образование осуществляло функции политико-идеологического контроля за филос. сознанием, удерживая его в угоду власти в схоластико-догматических оковах. По этой причине, а также потому, что в содержательном отношении эта философия преимущественно отражала уровень развития филос. и научного знания втор. пол. 19 в., в 20 в. С.ф. воспринималась многими в целом как интеллектуальный анахронизм.  В официальном изложении С.ф. рассматривалась как состоящая из двух основных частей — диалектического материализма и исторического материализма. К компетенции диалектического материализма относились вопросы онтологии и гносеологии, исторического — учение об обществе и истории. По мнению представителей С.ф., основной вопрос философии распадается на два подвопроса: гносеологический — о познаваемости мира и онтологический — о сущности бытия, о первичности или вторичности материи и духа. В отличие от агностиков, признающих сущность бытия непостижимой, материалисты и идеалисты единодушны в утвердительном ответе на первый вопрос, но занимают противоположные позиции по второму.  Исходным положением диалектического материализма является утверждение о том, что бытие материально: все, что есть, есть материальное бытие. В качестве обоснования этого тезиса приводится положение об обобщении данных науки, раскрывающей и описывающей различные уровни существования материи и формы ее движения. Материя есть объективная реальность, данная познающему субъекту в ощущениях, — это гносеологическое определение материи, в котором фиксируется независимость существования объективной реальности от сознания и утверждается чувственное происхождение знаний о ней. Существует и иное, физическое определение материи, дополняющее первое, суть которого в указании на открытие наукой уровней и форм существования материи. Традиционное родо-видовое определение материи невозможно, т.к. понятие материи имеет предельно общий характер. Материя существует в пространственно-временных формах и в движении. Движение материи носит диалектический характер. В разработке этого положения философы-марксисты опирались на представление Гегеля о диалектическом движении, включавшем три момента: тезис — антитезис — синтез. Исходное состояние вещи — тезис; изменение вещи есть отрицание ее тождественности — антитезис, т.е. «снимающий» тезис; следующий момент — «отрицание отрицания», т.е. утверждение новых, позитивных характеристик вещи с учетом предшествующего содержания — синтез. Синтез, с одной стороны, сообщает динамике вещи нечто принципиально новое по сравнению со всеми предшествующими фазами диалектического движения, с др. стороны — частично представляет собой возврат к первоначальной фазе цикла. Поэтому развитие идет не по прямой линии, а по спирали.  Фазы диалектического движения вещи не есть нечто внешнее по отношению к ней: сущность любой вещи диалектична, она есть единство противоположностей, внутренне чреватое развертыванием цикла диалектического изменения. Этот структурно-динамический диалектический принцип характерен как для микро-, так и для макромира: движущийся мир есть противоречивое в себе единство.  Перечисленные принципы образуют диалектическую теорию развития, или диалектику. Основу теории познания С.ф. составляет т е о р и я отражения, в соответствии с которой ощущения, мысли суть образы (копии) внешнего мира. В процессе познания чувственный опыт обобщается, обрабатывается и т.д., соответственно в познании выделяются чувственная и разумная ступени. Соответствие между познаваемым и идеями познающего субъекта определяется не только принципом «ощущения — копии объективной реальности», но и совпадением объективной диалектики действительности и субъективной диалектики познания (тезис о совпадении онтологии, логики и теории познания).  Для характеристики трактовки понятия истины в С.ф. принципиальными являются положения о практике как критерии истины и о соотношении относительной и абсолютной истины. Каким образом познающий субъект может удостовериться в истинности полученных знаний? В этом отношении принципиальное значение имеет не только опора на опыт, но и проверка полученного результата на практике, т.е. производство определенного феномена. Наука как основное средство познания человека дает только относительно истинные знания, которые в процессе ее дальнейшего прогресса могут быть существенно уточнены, видоизменены и т.д.  Вместе с тем в полученном наукой знании есть элементы абсолютной, объективной истины, которые в дальнейшем не будут пересматриваться. В связи с интеграцией в С.ф. диалектических представлений была сформулирована задача разработки материалистической диалектической логики, а традиционная формальная логика до 1950-х гг. оказалась за пределами круга актуальных филос. проблем. После «возрождения» в кон. 1950-х гг. в С.ф. формально-логической проблематики возник вопрос о соотношении формальной и диалектической логики, который в общем решался в духе признания изучения формальной логики в качестве подготовительной стадии для освоения «высшей» диалектической логики.  Исторический материализм — вторая важнейшая составная часть С.ф. — рассматривался как приложение основных принципов диалектического материализма к общественно-исторической сфере. В соответствии с типом решения в диалектическом материализме основного вопроса философии о соотношении материального бытия и сознания в духе признания примата бытия над сознанием, в историческом материализме проводилось положение Маркса об обусловленности общественного сознания общественным бытием. Соответственно, в ходе анализа структуры и динамики общественных процессов первичными и основополагающими признавались социально-экономические факторы и структуры, вторичными, определяемыми, надстроечными — политико-идеологические. Итак, в структурном отношении общество рассматривалось как состоящее из социально-экономического базиса и политико-идеологической надстройки. В плане анализа социальной динамики внимание в первую очередь обращалось на социально-экономические факторы: по мере развития производительных сил общества они приходят в противоречие с консервативными производственными отношениями, детерминированными господствующей формой собственности. Это противоречие воспроизводится в виде обострения борьбы между эксплуатируемыми и эксплуататорскими классами общества и, т.о., готовится почва для социальной революции, которая, выступая в роли «локомотива истории», способна привести к смене общественно-политического строя, к переходу к более прогрессивной общественно-экономической формации. Роль движущей силы социальных революций в историческом материализме неизменно отводилась эксплуатируемым (угнетаемым) в условиях данной общественно-экономической формации общественным классам. Напр., в качестве основной революционной силы эпохи крушения капитализма и утверждения коммунизма (19—20 вв.) рассматривался пролетариат (рабочий класс). В теории исторического материализма выделялись пять общественно-экономических формаций: первобытно-общинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая и коммунистическая (социалистический строй рассматривался в качестве первой фазы становления коммунистической общественно-экономической формации). Первая и последняя формации были бесклассовыми, все остальные — классовыми, с присущими им классовыми противоречиями и классовой борьбой.  Общая цель прогрессивного исторического движения человечества — переход от «царства необходимости» к «царству свободы», к коммунизму, ибо, по мнению марксистских теоретиков, только в условиях совершенного общественного строя возможно такое развитие производительных сил общества, которое позволит преодолеть зависимость человека от природы и социальный гнет, т.е. отчуждение человека от своей родовой сущности.

Несмотря на то что А. Лосев издавал свои сочинения в советское время, он оставался русским философом и поэтому его нельзя отнести к знаковым образованиям советской мысли. Хотя возможность стать «знаком» у него была. В 20-е гг. Лосев попытался усвоить диалектический способ мышления на свой манер. Его манерность состояла в чудовищном смешении диалектики с феноменологией, а также с элементами русского дискурса. Но в этой гремучей смеси не кристаллизовалась советская ментальность, и поэтому Лосев принужден был создавать миф, внутри которого он жил и сохранял приверженность темам русской философии. Симптоматично, что ни одни советский философ не занимался изучением русских философов. Единственное исследование мировоззрения В. Соловьева принадлежит А. Лосеву. У жизни в структуре мифа свои метки, свои знаки, которые еще нужно будет прочесть.

Э. Ильенков — гегельянец, стремящийся устранить всякую интимность единичного, невыразимую сторону мира в тождестве бытия и мышления. Демонстрацией силы деятельностного понимания мира стала его работа со слепоглухонемыми. Предметная совместно-разделенная деятельность делала чудеса. Она рождала мыслящего человека. Власть публичного не оставляла места в философии Ильенкова для самоопределения индивида. Ильенков теоретически оправдал возможность и необходимость всеобщего опосредования, благодаря которому человек мог услышать ушами другого, видеть глазами другого и думать головой другого. В теории восхождения от абстрактного к конкретному предполагается, что жизнь, как мысль, может быть истинной и ложной. Абстрактная жизнь — ложна, конкретная — истинна. Э. Ильенков обосновывает коллективистские представления советского дискруса, которые не имеют никакого отношения к принципу соборности хотя бы потому, что собор ориентирован на обычай и традицию, а коллектив — на интересы. В соборе доминирует дословность. В коллективе — публичность. Э. Ильенков разорвал связи истины и дословности и тем самым разрушил возможности созерцания, характерного для русского дискурса. Он истину связал со словом, сознание — с предметной деятельностью, устранив игру тел дословности в жизни и созерцании. В терминах философии Ильенкова нельзя сформулировать проблему индивидуализации, потому что в рамках его философии внутреннее задается предметностью, а движение по логике предмета составляет смысл человеческого существования. Мамардашвили с огромной интенсивностью возобновил разговор о ценностях казалось бы уже забытой автономной личности. Вот эта «европейскость» Мамардашвили интересна во многих отношениях. Например, он говорил о философии как о деле личности, хотя никаких дел у личности не осталось. И она сама стала лишней, разрешившись в индивидуализм и эгоизм. Во-вторых, европеизм Мамардашвили чудесным образом совпадал с его советскостью. Советская ментальность зародилась в подсознании Европы. И в этом смысле советский дискурс являлся истиной европейского философствования. Ильенков испытывал приближение к другому ее полюсу — к коллективу. Этот факт обусловил двусмысленность позитивного содержания советского дискурса. Мамардашвили получил известность как человек, который изобрел метод анализа превращенных форм, т. е. как марксист-новатор Мамардашвили придал двусмысленности двуличия позитивное значение чувственно-сверхчувственных вещей. Устранив вторую (трансцендентную) сторону мира, он ввел представление о двойственности времени, о том, что все в мире совершается два раза. Один раз — бессмысленно, другой раз — со смыслом. Его концепция интеллигенции радикально расходится с классическими теориями интеллигенции в русской философии. В теории сознания Мамардашвили реализует представление о пустой предметности символа, заполнение которой фиксируется в виде различения между сознательным и бессознательным. Тем самым он демонстрирует неприятие самой возможности существования соборного сознания. В неклассической рациональности Мамардашвили увидел возможность преодоления субъект-объектной дуальности. Но это преодоление поставило перед Мамардашвили проблему, которую он так и не смог разрешить. Иными словами, он хотел избавиться от дуальности, сохранив рациональность. Кроме того, преодоление субъект-объектной дуальности ведет к соборному сознанию, к описанию мира в терминах живого знания, что для Мамардашвили было совершенно неприемлемо. Ильенков и Мамардашвили стали знаками полного разрыва с русским способом философствования. Ильенков допускал возможность создания такой предметно-деятельностной ситуации, которая бы детерминировала существование человека. Мамардашвили оставлял в этой ситуации зазоры индивидуации. Но оба они полагали невозможным соборный способ существования человека.