Проникновение учения дзен-буддизма в эстетическую мысль западных философов и художников XIX–XX веков

Учение дзен-буддизма оказалось глубоко созвучным ряду направлений европейской мысли и оказало серьезное влияние на западную культуру XIX–XX веков

Еще в начале ХХ века об учении дзен (или, в китайском транскрипции, «чань») знали в Европе лишь единицы. Правда, среди этих немногих были Ромен Роллан, Анатоль Франс, Томас Манн, Густав Малер, Анри Матисс, Велемир Хлебников. Каждая эпоха выбирает себе в прошлом традиции, близкие ей по духу, служащие коррелятором ее опыта.

Европейская культура XVIII столетия, познакомившись с китайской и японской культурой, осталась холодна к школе дзен, но чрезвычайно живо восприняла декоративность и многокрасочность прикладного искусства и архитектуры, решая интерьеры и парки в «китайском» стиле. Лишь во второй половине XIX века художников заинтересовало менее броское искусство дзен. Оно уже содержало в себе то, что европейские художники только пытались открыть. И в философии, начиная с Шопенгауэра, восточная мысль дзенского толка привлекает внимание европейских мыслителей.

Однако наибольший интерес к дзену приходится все же на первую половину ХХ века — в это время дзен стал оказывать серьезное влияние на развитие культуры в США и Западной Европе. Дзен-буддизм привлек западных интеллектуалов последовательным нонконформизмом, не допускающим расхождений между словом и делом, — в дзене нет разделения на истины разума и истины действия; утверждением естественного равенства людей — отрицание не только социальной иерархии, но и иерархии таланта и бездарности, серьезных дел и пустяков; протестом против обыденного здравого смысла — раскрытием абсурдности ситуаций, которые лишь кажутся нормальными, и осознание в таких явлениях, которые нередко трактуются как абсурдные, простого, естественного смысла; наконец, нигилизмом по отношению к ходячим истинам и общепринятым авторитетам.

При переносе дзена на Запад отпали естественные рамки бытования этого учения в Китае и Японии. Монастырская дисциплина, через которую должен пройти адепт дзена, и огромное, пронизывающее всю культуру влияние конфуцианского морализма. Подобно тому как христианство разнесло по всему миру философские и художественные сокровища Ветхого Завета, а буддизм — богатства индийской культуры, дзен оказался духовным началом, объединяющим культуру Дальнего Востока. Если государственность Китая и Японии была более или менее конфуцианской, то искусство всегда уходило корнями в даосское и дзенское мировосприятие. И поэтому дзен, впитавший в себя традиции даосизма, оказался ключом к целому миру духовных ценностей, системой, в которой «странное» и «причудливое» становится простым и естественным.

История зарождения и развития Дзен-буддизма

Учение чань (дзен) сложилось в Китае на рубеже V–VI веков в результате трансформации отдельных концепций буддизма Махаяны на китайской почве. В традиционной китайской философии, прежде всего в диалектике «Ицзина» («Книга перемен») и в антиномиях «Чжуан-цзы», содержались идеи, которые также послужили основой для формирования этой философии. Можно сказать, что субстракт философии чань являет собой сложное сплетение некоторых идей буддизма Махаяны, даосизма и лишь в небольшой степени элементов конфуцианской этики.

Возникновение учения чань связывают с именем Бодхидхармы — двадцать восьмого буддийского патриарха в Индии, отвергавшего пышный ритуал общения с богом и привнесшего в чань своего рода антиритуал, интимную церемонию, которая впоследствии получила название «чайная» и широко распространилась в Китае и Японии. «Дух чань подобен вкусу чая», — утверждал Бодхидхарма.

С именем второго патриарха Чань Хуэй Кэ связано возникновение ритуала вэньда (вопроса — ответа), раскрывающего демократический характер чань как теологической системы, резко противостоящего монологу конфуцианства, то есть тирании одной, господствующей точки зрения.

После пятого патриарха, в конце VII века, произошел раскол. Северную ветвь возглавил ученый человек Шэнь Сю, а на юге стал проповедовать поначалу неграмотный Хуэй Нэн, ставший общепризнанной центральной фигурой в философии чань. Именно он написал «Люцзу таньцзинь» («Книгу поучений»), которую можно уподобить чаньскому Евангелию.

Наконец, в X–XI веках «Книга поучений» попадает в Японию, где южночаньская традиция, сочетаясь с элементами традиционной японской философии, формирует школу дзен, которая в течение столетий, вплоть до наших дней, определяет многие особенности японской культуры.