- •Проникновение философской мысли востока в европейскую эстетику
- •На примере Дзен-буддизма
- •Содержание.
- •Восток - Запад: цивилизационные типы.
- •Проникновение учения дзен-буддизма в эстетическую мысль западных философов и художников XIX–XX веков
- •История зарождения и развития Дзен-буддизма
- •Близость идей Дзен буддизма к Западному типу мышления
- •Дзен-буддизм и философия Запада
- •Дзен-буддизм в искусстве и литературе Запада
- •Список литературы.
- •Заключение.
Дзен-буддизм в искусстве и литературе Запада
Интерес к Востоку сказался еще в XVII столетии у Карпаччо и Рембрандта, которые копировали восточные миниатюры, а в первой половине XIX века Делакруа нередко обращался к своем творчестве к восточной тематике. Однако вплоть до импрессионистов художники вносили восточные элементы как нечто, освежающее надоевшую, традиционную манеру. Только импрессионисты нашли в восточном искусстве ответы на важнейшие вопросы, волновавшие художников того времени, они претворили принципы дзенского искусства в свои собственные. В их работах нечасто встретишь восточные мотивы — это влияние заключено в самом творческом методе этих художников. Новый подход к искусству Востока еще сильнее сказался в конце XIX — начале ХХ века в теоретических исканиях и творчестве постимпрессионистов и фовистов.
Принято считать, что французские художники познакомились с искусством дзен в 1850 году, когда в Париже появился альбом цветных гравюр на дереве Хокусаи. Но поначалу увлеченность японской графикой сказывалась чисто внешне, только о творчестве Винсента Ван Гога и Анри Матисса можно говорить как об искусстве, тесно связанном с дзеном. Их произведения, как и работы лучших дзенских мастеров, отличает естественность — свойство относительно редкое в искусстве первой половины ХХ века. Некоторые исследователи указывают, что их работы часто кажутся написанными китайскими художниками — натюрморты Матисса сравнивают с работами Шэнь Чжоу, рисунки Ван Гога похожи на фрагменты свитков Го Си.
Ван Гог впервые начал употреблять для рисунков тушью тростниковые палочки, стремясь максимально приблизиться к технике восточных художников. При этом в отличие от многих своих современников, которые увлекались внешним подражанием Востоку, он «хотел понять, как чувствует и рисует японец», искал у художников Востока не оригинальные эффектные приемы, а иные отношения между художником и природой, чем были приняты в Европе.
Место живописи в дзене четко определено. Свитки в интерьере часто меняют, порой их сворачивают, чтобы не видеть. Большое число картин ведет к рассеянию, длительное пребывание одной — к притуплению внимания. Живопись должна быть подобна жизни — моментальна, нестатична. Все эти постулаты находили живой отклик у Ван Гога. Известно, что он стремился к созданию братства художников и искал прообраз такого союза именно в Японии, он был одержим идеей обмена картинами, как это делали японцы, и действительно приобрел для себя и своего брата Тео ряд работ. «Японские художники часто обменивались картинами… Это доказывает, что они любили друг друга. Чем больше мы будем подражать им в этом, тем лучше для нас», — отмечает он в одном из своих писем.
Эстетическая программа фовизма и его крупнейшего мастера Анри Матисса теснейшим образом связана с эстетикой дзен. В своих «Записках художника» Матисс писал, что он последовательно изучал искусство Востока и оно оказало влияние на его творчество. «Страница написана — никакие исправления невозможны. И если она не удалась, то нужно начать все заново» — это высказывание художника почти дословно совпадает с текстом старого китайского трактата. По убеждению Матисса, на Востоке была открыта основная эстетическая закономерность создания художественного образа. «Старая китайская поговорка гласит: когда рисуешь дерево, нужно чувствовать, как оно растет», — цитирует Матисс слова крупнейшего дзенского художника и поэта Су Ши.
Преломление дзена в литературе весьма многообразно. Можно проследить непосредственное влияние учения на западную, прежде всего американскую, литературу начала–середины ХХ века на примере одного из классиков современной американской литературы Джерома Сэлинджера.
Многие биографы Сэлинджера считают 1946 год началом увлечения писателя учением дзен, которое лишь спустя несколько лет после этого стало модным в Америке. Знавшие Сэлинджера рассказывали, что постоянно видели его в то время с дзенскими текстами, отрывки из которых он любил зачитывать своим знакомым. Дзенские реминисценции сказываются в утверждении относительности и иллюзорности суждений о свойствах вещей в рассказах писателя. Даже цвет предмета (казалось бы, достаточно объективная категория) определяется, по мнению Сэлинджера, индивидуальностью видения. «Больше всего на свете люблю синие купальнички», — говорит главный герой рассказа «Хорошо ловится рыбка-бананка» о желтом купальнике Сибиллы.
Знаменательно, что иллюзорность объективных свойств предметов раскрыта в трактате «Чжуан-цзы» (которым, как мы узнаем позднее, зачитывался Сеймур). Связь с дзеном в рассказе Сэлинджера проявляется и в чисто внешних деталях. Например, Сеймур любил называть свою жену Мюриэль «святой бродяжкой образца 1948 года» (вспомним, что в романе Керуака «На дороге» «святыми бродяжками» называют друг друга битники, считающие себя последователями дзена.) Более того, всем девяти новеллам, вышедшим в 1953 году, Сэлинджер предпослал в качестве эпиграфа двустишие дзенского поэта Хакуина Осе «Все знают звук хлопка двух ладоней. А как звучит одна?», определяя тем самым основной настрой своего цикла как вслушивание в то, что не воспринимается обычным слухом, а таится в глубине и кажется тишиной. Ведь молчание, по дзену, самая действенная форма связи.
