Дзен-буддизм и философия Запада

Общеизвестно, что на европейскую философскую мысль значительное влияние в XIX веке начал оказывать буддизм, но заметные признаки непосредственного влияния дзена можно обнаружить лишь с конца позапрошлого столетия. С некоторой оговоркой, впрочем, можно отметить проникновение идей дзенского характера в Европу еще в XVIII столетии.

Так, диалектика «Ицзина», антиномии «Чжуан-цзы», поразившие Лейбница и повлиявшие на его философские построения, могут рассматриваться как элементы дзена, поскольку именно эти идеи конфуцианской и даосской философии составляют органичную часть учения дзен. Интересны также совпадения между дзенскими концепциями и идеями различных философских течений западного мира. Скажем, учение Парменида о едином как субстанциональной категории, которая не может быть выражена словом, весьма близко дзенской концепции абсолюта и философии слова, а знаменитая аристотелевская концепция «золотой середины» как высшей добродетели весьма созвучна этическому постулату в учении Хуэй Нэна, порицающему экзальтацию.

Совпадение отдельных идей восточных и европейских мыслителей, однако, не делает аналогичным их мировоззрение, поскольку родственные суждения живут у них в разных философских контекстах.

Но уже этико-философская теория Шопенгауэра во многом была предопределена воздействием буддийской философии дзенского толка. Наука, как и обычное наблюдение, согласно Шопенгауэру, дает возможность постичь только фундаментальный мир. Как и в дзене, в философии Шопенгаэура эстетика — просто составная часть философии, все его мировоззрение основано на принципе эстетического созерцания, а искусство почитается высшей формой познания.

Влияние дзена сказалось и на философии немецкого экзистенциализма. Один из крупнейших философов этого направления Мартин Хайдеггер усиленно изучал труды Д. Т. Судзуки о дзене и однажды сказал своего другу Баррету, что нашел в дзене все, что хотел выразить в своих сочинениях. Философия смерти, осмысление факультативности жизни в учении дзен оказали сильное влияние на хайдеггеровскую концепцию жизни и смерти.

Особую близость философских концепций Востока и Запада можно увидеть в произведениях У. Джемса и Дж. Дьюи. Сам Джемс предпочитал махаянскую концепцию бодхисаттвы хинаянскому этическому принципу архата. «Если в последний день весь сотворенный мир будет петь аллилуйя и останется один таракан с неразделенной любовью, — воскликал Джемс, — то это нарушит спокойствие бодхисаттвы, хотя и не затронет самопоглощенности архата». Как некогда Су Ши Дьюи, он осмысляет природу и человека в неразрывной связи, утверждая неразделенность субъекта и объекта. Как и последователи дзена, Дьюи полагает, что в любой обыденной ситуации, в самой повседневной действительности есть то качество, которое составляет объект художественного опыта. Но это сходное с дзеном положение вплетено у Дьюи в сложную систему прагматизма, оно сочетается с его утверждением категории цели, ценности, с его инструментализмом, абсолютно чуждым эстетике дзен.

Идеи дзенского типа содержатся в определенной мере и в философии французских экзистенциалистов. В своем трактате «Бытие и ничто» Сартр, словно теоретик дзена, расчленяет мир на мир феноменов, который можно охватить сознанием, и мир «трансфеноменальный», который непостигаем и невыражаем.

Философия смерти, осмысление факультативности жизни в учении дзен оказали сильное влияние на хайдегерровскую концепцию жизни и смерти

Значительную роль сыграли идеи дзенского толка в философии крупнейшего гуманиста нашего столетия Альберта Швейцера, памятники дзенской мысли были объектом его специального изучения. В 1936 году Швейцер написал специальный труд о дзенской философии — «Индийская мысль и ее развитие», в котором две главы посвящены дзену, да и в других разделах автор рассматривает «Упанишады» и «Бхагават-гиту» под углом дзенской проблематики.

В докладе «Христианство и мировые религии», прочитанном в 1922 году в миссионерском швейцарском обществе, Швейцер говорил о большей близости идей Лао-цзы и Чжуан-цзы к христианским постулатам, чем, например, брахманизма и индийских школ буддизма, которым присущи чуждые христианству пессимизм и склонность к логически четким конструкциям. По свидетельству многих людей, посещавших «доктора в джунглях», одной из любимых книг Швейцера был трактат Лао-цзы. Один из коллег Швейцера вспоминает, как однажды вечером зашел разговор о воинской славе и победе, неудачах и поражениях. Швейцер высказал свой взгляд на эти вещи, прочитав строки из «Дао Дэ Цзина» Лао-цзы: «Оружие — это зло. И его должен избегать человек высокого духа, ибо он ставит мир превыше всех вещей. Он не видит удовольствия в победе».

Швейцера привлекает в сочинениях Лао-цзы почти то же, что и Льва Толстого. Чаще всего в своих сочинениях он цитирует отрывки из трактата Лао-цзы, вошедшие в «Круг чтения» великого русского писателя.