Воздействие на подсознание

Великий русский физиолог И. П. Павлов ввел в физиологию понятие о двух сигнальных системах и назвал слово «сигналом сигналов». Постараюсь в нескольких фразах объяснить эти понятия, а затем покажу, насколько это близко к теме нашей книги. Итак, все живые существа получают информацию о событиях внешнего мира при помощи рецепторов — чувствительных нервных устройств, которые способны преобразовывать свет, звук, тепло, давление и другие воздействия в электрические импульсы, которые потом расшифровываются нашим мозгом. Такая система получения информации («первая сигнальная система», по Павлову) есть и у человека, и у животных. Если мы случайно прикоснулись к горячему чайнику, то сигналы, возникшие в терморецепторах кожи пальцев, достигнут мозга, который отдаст мышцам руки приказ сократиться, и мы отдернем руку от горячего предмета.

Но у людей, помимо «первой», существует еще и «вторая сигнальная система», в которой события внешней среды (а также многое другое, чего вообще нет в материальном мире) закодированы в виде слов. Если мы протягиваем руку к сковороде, намереваясь снять ее с плиты, а товарищ кричит нам: «Осторожно, горячо!», то мы машинально отдергиваем руку, хотя наши терморецепторы еще не подвергались воздействию высокой температуры. Почему мы это сделали? Потому что слово «горячо» заменило реальное воздействие тепла на кожу. И наша реакция была соответствующей.

Ну а теперь ближе к телу, как не говорил Ги де Мопассан. Если вы можете умело и красочно описывать сексуальные переживания, то у вашей подружки эти слова будут вызывать такие же чувства, как если бы она испытывала эти ощущения на самом деле — именно на этом основан секс по телефону. Правда, для этого вам придется немного расширить свой словарный запас и потренироваться в описании различных сексуальных фантазий, но дело того стоит. И когда вы в нужный момент произнесете фразу типа «…и тогда ты почувствуешь нежное прикосновение моей руки, скользящей по теплой, шелковистой коже твоих бедер, и в ответ начнешь ощущать сладкую волну желания, поднимающуюся от самого низа твоего живота…», то женщине уже будет трудно понять, где кончаются твои слова и начинаются реальные ощущения, а сексуальные переживания будут возникать у нее независимо от ее сознания.

Вообще-то ради исторической справедливости следует отметить, что опытные обольстители прошлого давно уже интуитивно пришли к пониманию многих методов НЛП и эффективно применяли их на практике. Прочитайте этот отрывок из рассказа А. Каменского «Четыре» и обратите внимание, как ловко герой повествования использует приемы воздействия на подсознание, применяя «подстройку», «ведение» и эриксоновский гипноз.

«Докурив папиросу, он вспомнил о том, что его ждет через несколько часов, и хотел пройти в вагон, как вдруг щелкнула дверь и он увидел попадью. Ее плечи были закутаны в белый вязаный платок, а сама она улыбалась, показывала чудесные зубы и нежные ямочки и смотрела куда-то вниз.

— Батюшка задремал, — сказала она каким-то интимным тоном, точно не удивляясь, что видит офицера на площадке.

— Задремал? — спрашивал Нагурский с таким выражением, как будто слышал совершенно ему не известные слова — Что такое «задремал» и чей это батюшка? Разве вы едете с вашим батюшкой? — цедил он сквозь зубы, как бы дурачась, позванивая шпорами и шевеля усами.

И, напевая мотив все того же излюбленного вальса, делая качающиеся мечтательные «па», он приблизился к молодой женщине, легко и воздушно взял ее за талию и за один укутанный шелковистыми колечками локоть. И, продолжая танцевать перед ней, сказал:

— Такая интересная, молодая, такие ямочки, такие хорошенькие маленькие ножки, и вдруг куда-то в захолустье, женой священника, для каких-то коров, индюшек и уток! Фу, какая скука, какая скука!.. Ваша юность промелькнула безвозвратно, как сон, — признайтесь, вам не очень хочется ехать в захолустье?

Он выпустил ее талию и локоть и стоял перед ней, покручивая усы и серьезно, испытующе глядя ей в лицо.

— Вас это интересует? — спросила она деланно кокетливым голосом, не зная, что отвечать, и стараясь выдержать его взгляд.

А этот взгляд из холодного становился бесстыдно-пристальным и острым, и прежняя смелая и страшно интимная мысль загоралась в нем. Поезд катился под уклон, все ускоряя темп головокружительного вальса, и колеса стучали, безумно торопясь вместе с офицером договорить какую-то слишком откровенную, злобную и любовную тираду. Не было слышно слов, но по глазам, приникшим к самому лицу попадьи, по движению выразительных алых и горячих губ она уловила что-то непередаваемо-дерзкое и в то же время такое, на что никак нельзя было рассердиться.

— Милая, изящная, нежная, как мне вас жаль! Как вам будет скучно с этим нелепым человеком, которого и зовут точно в насмешку «батюшкой». Ведь вы же вышли за него замуж… Ведь это же ваш медовый месяц! От одного вашего поцелуя я бы обезумел на неделю… Не сердитесь: это не я говорю, это стучат колеса… А какая у вас очаровательная ножка в черненькой туфельке. За наслаждение снять когда-нибудь один из этих голубеньких чулочков я пожертвовал бы годом жизни… И все это принадлежит какому-то получеловеку с длинными волосами и в старушечьем капоте вместо сюртука. Бедная, как мне жаль вас!

У попадьи то смеялись, то гневно сверкали глаза, а поручик не давал ей опомниться и говорил певучей, ритмической и страстной скороговоркой, наклоняясь к самому ее лицу:

— Ради Бога, улыбнитесь: вы прелестны, когда улыбаетесь. Как хорошо стучат колеса! Вам не кажется, что вы спите? Хотите, условимся, что вы от меня ничего не слышали и не будете слышать? Соглашайтесь, соглашайтесь… Кроме меня и вас, этот сон не приснится никому. И если вы рассердитесь, я рассержусь тоже, а если вы обидитесь, я сделаю вид, что я ничего не говорил и что вам все показалось… Слушайте же: вы не любите мужа, не любите, не любите, вам с ним скучно, и он не тот, о ком вы мечтали, когда были гимназисткой и танцевали не вечерах… Хотите, я вас сейчас поцелую? Хотите или не хотите?.. Ага, вы притворяетесь, что ничего не слышите… Притворяйтесь до конца — мне будет легче говорить… Поздно ночью вы приедете в ваш ничтожный городишко, когда я буду спать в своем купе. У меня есть купе, то есть его еще нет, но оно будет. Впрочем, я ничего не сказал… Ваш муж будет страшно крепко спать — скучный-прескучный муж, — и вы несколько раз пройдете мимо моей двери. Вам покажется, что это случайно, что в вагоне страшная духота и что вам нужно на площадку. Но вы только будете обманывать себя… И если я открою дверь, то вы войдете в эту дверь на минуту, на одну минуту, которая уже никогда не повторится, да ее и вовсе не будет, так как вы ее увидите во сне. Хотите или не хотите?.. Я ничего не сказал: это стучат колеса. Я вам буду целовать шею и плечи, и у нас обоих закружится голова».