О причинах распространения сектантства

В письмах свт. Феофана можно выделить общие и частные факторы, имевшие большое значение в распространении сектантства. Одной из общих причин успешности сектантов свт. Феофан называет беспечность и отсутствие ревности по вере у тех православных, которые слушали проповедь лжеучения от лиц, не поставленных на учительство Церковью, как будто им возвещали нечто необычное и новое, хотя еще до встречи с сектантами они должны были в самых общих чертах знать некоторые основные идеи, распространяемые сектантами, как например, учение о покаянии и вере во Христа. Слова лжеучителей ничего нового православным не открывали, однако получалось, что сектанты проповедовали им Христа так, как если бы слушатели ничего о Нем не знали, как бы сектанты имели дело с некрещеными, татарами, или басурманами¹⁸. Содержание сектантской проповеди свт. Феофан расценил как провозглашение веры «иной… от той, которую мы веруем»¹⁹.

Способствовала развитию сектантства также разобщенность пастырей и прихожан, причем нередко сами миряне чуждались священнослужителей, а когда им случалось с ними встречаться, они не интересовались истинами веры²⁰, а заводили разговор на иные темы.

Успешности сектантства подыгрывала и старая болезнь русского православия – непонятность богослужения из-за неясного перевода, в результате чего большую часть песнопений нельзя было уразуметь²¹. Сектанты обвиняли православных в том, что они не понимают песнопений и молитв, тогда как у них все было понятно²².

Большое впечатление на слушателей производили сектанты постоянными ссылками на Евангелие, как заслуживающий доверия источник веры, хотя на самом деле они примешали к его чистому учению ложь и извратили его содержание, и в этом заключалась особая опасность их лжеучения.

Для распространения своих заблуждений они не брезговали и откровенной ложью и обманом. Так, Пашков говорил, что имеет письменное разрешение от Государя и митрополита санкт-петербургского проповедовать Евангелие. Эта ложь многих располагала в его пользу²³.

Сектанты притягивали к себе воодушевленным произнесением проповедей, из-за чего слушать их было приятно, а также иногда располагали слушателей тем, что проповедник был русским, и это предполагало доверие к нему, а его взгляды ассоциировались с православной верой²⁴.

Наряду с общими факторами развития сектантства в письмах свт. Феофана можно выделить те, что способствовали распространению отдельных сект. Молокане особо преуспевали в тех местностях, где у них были начетчики²⁵, немецкие пасторы-штундисты привлекали тем, что лечили больных²⁶, а евангелизму, проникшему в Россию через высшее общество, благоприятствовала духовная пустота интеллигенции и ее оторванность от Церкви²⁷, отсутствие живого церковного слова, – одни книги не помогут²⁸, – и приветливая атмосфера на сектантских собраниях, более располагавшая к ним, чем к обществу «наших постных богомольных барынь»²⁹.

Кроме того, евангелизм привлекал также легким, или как выражается свт. Феофан, льготным путем спасения: уверовал и все тут – и грехи прощены, и вечное наказание отменено, и падения не бойся, и добродетели все сами по себе пошли из сердца, и Христос в верующем, и уже, ни взирая ни на что, не покинет тебя, рай и царство небесное – твое. «Остается только ликовать: ни трудов, ни падений, ни опасений, ни борений, - дорога гладкая и превеселая. И нечего дивиться, что многие льнут к нему. Это очень привлекательно. Но истины тут нет, а одна прелесть»³⁰.

Несмотря на наличие объективных факторов, способствовавших успеху сектантов, ответственность за развитие лжеучения свт. Феофан возложил на самих православных³¹. Они, внимая призыву сектантов веровать во Христа, были тем самым обличены ими в неверии, а когда они слушали проповедь иной веры, то вместе с лжеучителем осуждали свою прежнюю веру и саму Церковь³². Кроме того, он вменяет им в вину тот же грех, что и апостол Павел коринфянам – падкость на новые учения (2 Кор. 11, 4)³³ наряду с пренебрежением свидетельств Церкви об истине.

Не на высоте своего призвания оказалось часть приходского духовенства, нерадевшая о проповеди и отстаивании истин веры³⁴. Свт. Феофан прямо указывал, что «вся беда в попах молчащих»³⁵ и их бездеятельности: в «спящих иереях»³⁶. Он описывает один курьезный случай. Когда православный мирянин увидел, что на собрания Пашкова ходит народ, он завел у себя в доме такие же собрания, но об этом услышал приходской священник и сделал ему смиренное замечание, что так поступать не следует, опасно…³⁷. Некоторые священники проявляли беспечность и не заботились о сохранности своей паствы: «То правда, что каждый иерей должен быть самокомандным в деле защиты истины Божией и хранении своей паствы, но во многих случаях они знают, что волки понемногу растаскивают овечек из стада»³⁸

В борьбе с сектантством проявили инертность и высшие церковные власти и духовенство Петербурга, где было представлено наибольшее количество сект. Долгое время они не предпринимали мер против появившегося и набиравшего силу евангелизма, толстовства, ирвингианства, хотя располагали достаточным количеством хорошо образованного и авторитетного духовенства: «Ничего не слышу, какие у вас в Петербурге распоряжения о противодействии пашковцам, ирвингийцам, толстовцам?!... следовало бы противоставить им духовное воинствование. В С.-Петебурге много среди духовенства отличных иереев и по образованию и по нраву… сделать бы из них трубачей, и иерихонские стены, конечно, пали бы»³⁹. Несмотря на то, что высшее общество было поражено неверием и безразличием, все же еще многие еще прислушивались к авторитетному голосу Церкви. Когда в высшем обществе стал распространяться евангелизм, то было немало лиц, которые боялись примкнуть к нему, не зная, осуждено ли это учение Церковью или нет⁴⁰.

Дело борьбы с сектантами свт. Феофан рассматривал как задачу всех членов Церкви: и духовенства, и мирян. Если к православному обращались за советом и оказанием помощи по вопросам сектантства, то он не советовал уклоняться, но усматривал в этом волю Божию⁴¹. Однако он требовал предварительной подготовки к этим беседам путем чтения полемических сочинений и книг. Не исключал он из этого числа и лиц, кто лишь недавно «высвободился из сетей дьявольских», которые будучи просвещены благодатью Божией, узрели свет истины (правда из письма неясно освободившихся от чего: то ли от лжеучения или от греховной жизни), чтобы они принесли плод покаяния. Дело обращения сектантов в православие свт. Феофан полагал настолько важным, что одному протоиерею он писал: «если вы обратите хоть одного хлыста, то это будет равно архиерейству. Это самые упорные сектанты»⁴².

Таким образом, наиболее эффективным средством ограждения православных от соблазна со стороны сект, по мысли свт. Феофана, должно быть просвещение церковного народа. Так, например, лучший способ предохранения от молоканства, критиковавшего православных главным образом из-за почитания икон, он видел в том, чтобы «дать в руки православных историю иконоборства простую, но подробную». Тогда они смогут не только «отразить молоканские нападки, и не терпеть поражений, а сами поражать, выставлять из истории, кому родня молоканы»⁴³.

Свт. Феофан не указывает, облегчало ли вину православных, последовавших инославному учению, использование сектантами обмана, но предостерегает об опасности признания в качестве критерия истины культурологических ассоциаций и субъективно-психологических переживаний, вызванных риторическими приемами. Несмотря на обличение сектантов в использовании обмана и лжи, свт. Феофан не снимал вины за попадание в секту с самих сектантов и не считал, что люди оказываются в сектах помимо их воли и согласия. Он не представлял сектантов некими зомби и призывал к полемике с ними⁴⁴.