О принципах миссии среди сектантов

Свт. Феофан оставил после себя не только теоретическое опровержение заблуждений, но и советы как практически вести полемику с сектантами. Хотя она, как следует из его трудов, должна быть дифференцированной, однако в ней можно выделить и общие моменты. Он не считал продуктивной безразборчивую критику всего в сектантстве, потому что там не все было плохое, с тем, чтобы не оттолкнуть сектантов от себя. Кроме того, полемизируя с ними, следовало показывать, как грех предопределен их учением, оправдывающим его.

Как осуществлялись эти принципы можно увидеть на примере рекомендаций свт. Феофана по ведению бесед с хлыстами, известными своими безнравственными поступками. При встрече с хлыстами он не советовал укорять их в закрытости обществу, то есть за то, что они не участвуют в общественных увеселительных мероприятиях и гуляниях («в хороводы не ходят и не гуляют»), не употребляют спиртного, - поскольку в этом они, считал святитель, поступают хорошо. Отметив положительные стороны у хлыстов, он советовал побранить тех православных, которые ведут жизнь разгульную и из-за этого уходят от Церкви, которая не потворствует греху, а требует строгой жизни, при снисхождении к немощам⁵⁸. А затем следовало осторожно упомянуть и о недостойных поступках хлыстов, и при этом особо отметить, что хотя грешат и православные, однако у нас грех признается за грех, а у них грешить велит дух, т.е. грех доктринально оправдан, к нему подталкивает их учение и его одобряет⁵⁹.

Поскольку религиозная жизнь хлыстов вращалась вокруг идеи непосредственного общения с божеством путем схождения на них его духа и вселения его силы - христа, то в беседах с ними свт. Феофан советует больше говорить о том, как «получается благодать, и как благодать проявляется в силе»⁶⁰. Следовало акцентировать внимание на то, что она выражается: «в разумении веры, в мирном устроении сердца… в самопожертвованиях во благо других, в терпении невозмутимом. Отличительная черта наития Духа – мир глубокий, и отрешенность от всего видимого… пресекается движение телесное….». И затем следовало показать, что у хлыстов «все бывает совершенно противоположно»⁶¹.

Отношение к полемическим публикациям против новых сект

За появлением сект в России во второй половине XIX в. не всегда успевала критика и свт. Феофан приветствовал любые публикации, даже если опровержение было сделано в самых общих чертах, но при одном условии - лишь бы они были православными по духу. Поэтому когда против А. Ушинского, в систематическом виде изложившего учение штундистов и подвергшего его краткому опровержению, выступил некий протоиерей, обличивший его в том, что своей книгой он якобы оказал услугу сектантам, составив для них изложение веры в систематическом виде и напечатал ее, свт. Феофан выступил в его защиту. Он указывал, что если бы у сектантов не было лжеучения, то от этой книги был бы вред, а поскольку среди сектантов оно уже ходило в рукописном виде, то вреда от его публикации нет, а есть даже польза: у сектантов оно распространялось без опровержения, а в опубликованной книге с обличением их заблуждений. Хотя он был недоволен уровнем критики штундизма, представленной в этой книге, он взялся править ее и счел нужным рекомендовать к изданию⁶², но отмечал, что «когда ее напечатают, ведайте, что там собственно моей ни строки нет. Сие. Ведать подобает»⁶³. Позже он хвалил А. Ушинского за другие публикации, особенно за обстоятельное выяснение учения штундистов⁶⁴.

В начале распространения толстовства он сетовал на отсутствие критики, и готовился сам написать против него. Когда критика стала появляться, он ее оценил как написанную «очень протяжно»⁶⁵. Таким образом отношение к противосектантским публикациям у него было динамичное: когда было мало критических публикаций, он приветствовал любые лишь бы в православном духе, но по мере развития критики он предъявлял ей более высокие требования.

Полемика свт. Феофана с некоторыми заблуждениями

Полемика с евангелизмом

В наиболее полном виде методология полемики свт. Феофана с сектантством раскрыта в критике⁶⁶ евангелизма⁶⁷. Поводом к полемике послужило письмо из Санкт-Петербурга о распространении в столице лжеучения, которое собирало немалую аудиторию православных весьма разных по социальному составу от бедных до богатых, от простых людей до представителей высшего общества⁶⁸, собственно в высшем обществе и стала распространяться это заблуждение⁶⁹.

Появление евангелизма как одного из течений в протестантизме он рассматривал как результат присущего природе всего западного христианства существенного порока, а именно – суемудрия в вопросах веры, которое выдается за истину, но, по сути, является ее призраком. Построенное на нем богословие служит причиной умножения разных верований⁷⁰, в то время как вера Православной Церкви остается неизменной на протяжении веков, являясь тождественной вере апостолов, принявших ее от Самого Господа⁷¹.

Евангелизм свт. Феофан классифицирует как отпадение четвертой степени от истины Божией в ложь и тьму⁷². На первой степени пребывают отпавшие от Церкви по своему суемудрию паписты⁷³, от «папской веры и церкви» отпали протестанты - это вторая ступень, от них произошло англиканство, а из него – евангелизм, усвоивший себе практически все протестантские заблуждения.

Подвергая критике какое-либо заблуждение, он идет дальше простого обличения с позиций библейского богословия, но стремиться выявить изначальный изъян в его богословской посылке. Применительно к учению евангелизма о том, будто все читающие Писание могут безошибочно понимать его смысл и составить себе правильное представление о спасении, свт. Феофан, не входя в полемику о состоятельности самой концепции, рассматривающей Писание как источник вероучения, указывает, что условием постижения истинного смысла какой-либо истины Писания является тщательное и беспристрастное изучение всех высказываний о ней в библейском тексте, поскольку в нем в систематическом виде не излагается учение об истинах веры. Отдельные свидетельства о них находятся в разных частях Писания, поэтому для составления целостного представления, например, об образе нашего спасения, надо собрать все эти элементы воедино, не выделяя как-то особо и не пропуская ни одного.

Евангелизм пренебрег этим условием, взял из Писания лишь отдельные цитаты и выдал их за выражение всего дела спасения, изложенного в Евангелии⁷⁴. В результате, их крайне субъективное толкование библейского текста оказалось в тени непогрешимости Писания, и в глазах неискушенных людей их позиция выглядела привлекательной, ведь никто не станет утверждать, что, например, призыв к покаянию и вере, как пути к спасению, о котором говориться в Писании, является ложью. А от своих критиков сектанты требовали опровержения их мнения на основании Писания⁷⁵.

Свт. Феофан указывает, что в отдельных случаях опровергать цитатами из Писания библейские тексты, на которые ссылаются сектанты, не следует, ибо если сектанты учат, что для спасения нужно покаяние и вера во Христа, то в этом не заключается их ложь. Ложь корениться в другом, в утверждении, что только определенный набор библейских текстов, выражает суть спасения посредством веры, тогда как для спасения кроме веры и покаяния нужно еще многое другое.

Способ рассуждения лжеучителей свт. Феофан уподобляет аптекарю, приготовившему лекарство не из всех компонентов предписанных доктором в рецепте, а из двух-трех, и выдавшего его больному, как назначенное к применению. Врач наших душ Христос прописал нам в Евангелии полное врачевство, а лжеучители вырвали из его текста два-три пункта и выдают их за спасительное лечение, поэтому они лгуны и обманщики⁷⁶.

В то же время свт. Феофан показывает ограниченные возможности Писания, например, в учении о Церкви. Сектанты, как и протестанты, ошибочно считали, будто Церковь некогда отпала от истины и ее можно восстановить на основании Писания. Свт. Феофан показывает ложность этого мнения на том основании, что идея и план построения Церкви не переданы Писанию⁷⁷, в нем есть некие намеки⁷⁸, а не содержится вся истина. Истинный план Церкви на деле осуществили апостолы. Если следовать логике сектантов, учивших, что на земле нет апостольской церкви, то ее нельзя и восстановить, ибо никому не известно как она была устроена⁷⁹.

Доктрина о Писании как непогрешимом источнике вероучения, с одной стороны содействовала привлечению людей в секты, с другой она пленяла самих сектантов, которые видя, что они имеют нечто в Писании, не могли сознать себя заблуждающимися⁸⁰.

В результате произвольного подхода к Писанию в евангелизме искажены все основные положения христианства, кроме учения о Троице. В отдельных случаях извращенное понимание веры доходило до такой степени, что свт. Феофан вынужден был констатировать: «тут что ни положение, то ложь, или путь ко лжи, по причине неопределенности выражений»⁸¹.

Особое внимание свт. Феофан уделяет разбору учения о спасении, составлявшее главную тему проповедников евангелизма, воображавших будто спасение всех людей уже совершено Господом на Голгофе, и желающему воспользоваться плодами искупительной смерти Христа достаточно покаяться и поверить в то, что Спаситель уже понес причитающееся ему наказание. При наличии такой веры и непоколебимой убежденности в том, что за эту веру грехи прощены, кающийся соединяется с Христом, Который, не взирая ни на что, никогда его не покинет, освобождается от вечных мучений и уже здесь наследует Царство Божие. Принявшему в себя Христа не свойственны смертные грехи и он способен творить добрые дела. Спасение даруется туне, его нельзя заслужить усилиями самого человека или купить его трудами⁸².

Свт. Феофан последовательно разбирает все пункты этого заблуждения, здесь же будет приведен только обзор доводов против самых существенных из них. В первую очередь святитель подвергает критике их учение о спасении только в Господе Иисусе Христе, в результате чего Его ликом заслоняется участие в нашем спасении всей Святой Троицы⁸³, совершаемое Ее нераздельным действием⁸⁴. Приписывая спасение только Сыну, они упускают то, что к Нему привлекает Отец (Ин. 6, 44), Который есть источник нашего спасения⁸⁵, осуществляя его через Сына в Духе Святом.

Искажение триадологического аспекта сотериологии привело к умалению в сектантском учении о спасении роли Святого Духа. Несмотря на то, что в Писании говориться о благодати, соделывающей наше спасение, столько же, если не больше, как и о спасении во Христе⁸⁶, сектанты полностью игнорируют роль Святого Духа в нашем спасении.

Эта ошибка ведет в свою очередь к ущербной ассиметричной сотериологии. Сектанты, - как отмечает святитель, - не различают двух равноценных моментов в нашем спасении: «того (здесь и далее в цитате курсив свт. Феофана. – Р.К.), что совершено и устроено Господом для нашего спасения, и того, что должны мы сами делать для своего спасения»⁸⁷ (т.е., домостроительства спасения и соделывание спасения каждого лица).

Первое совершил Христос по благоволению Отца, но не без Св. Духа, второе, по благоволению Отца совершает Св. Дух, но не без Христа. Как в момент Воплощения Логос, Который создал все, что существует, в Воплощении получает тело, сотканное для него Духом, а не Им Самим, так и во всякого верующего вселяется Господь силою Св. Духа⁸⁸. В соделывании нашего спасения преимущественно действовал Христос, нераздельно от Св. Духа, а в соделывании спасения каждого конкретного человека преимущественно действует Св. Дух, нераздельно от Спасителя⁸⁹.

Почему же сектанты-евангелисты, хвалящиеся знанием Евангелия, игнорируют множество текстов, свидетельствующих о благодати Св. Духа, необходимой для спасения? На сей счет свт. Феофан выдвигает три гипотезы: 1) евангелисты не ведают сами о чем учат, хотя мнят себя знатоками Писания, каждая страница которого говорит о благодати Святого Духа; 2) намерено умалчивают о необходимости благодати для спасения, скрывая истину о ней, неблагоприятную для их системы учения или того «призрачного идеала христианства, которым они сами прельщены и прельщают других, справедливо опасаясь, что при свете сей истины тот призрак развеется, как дым от ветра»⁹⁰; 3) если проповедник нового учения т.е. евангелизма «отвергает существенную надобность для спасения благодати Святого Духа, то он еретик, богопротивник, помутитель веры верующих и их соблазнитель»⁹¹.

Сам свт. Феофан склоняется ко второй версии, к тому, что проповедники евангелизма лукавят, делая вид будто библейские тексты о благодати к делу не относятся⁹². В противном случае, если они станут говорить о благодати, надо будет упомянуть о таинствах, через которые она сообщается, о Церкви, хранительнице таинств, а упомянув о Церкви надо говорить о ее вере.

Другим серьезным изъяном сектантской доктрины он называет акцентирование внимания преимущественно на отправной точке пути спасения – на вере, и на последней – наследовании царствия⁹³, при этом опускается серединный его этап - «насаждение в сердце добродетелей с искоренением из него страстей, ревность к чему черпается из веры и сила на что подается благодатью»⁹⁴. Отводя внимание от благодати Святого Духа и необходимости очищения сердца от страстей и грехов сектанты «решительно закрывают путь ко спасению и наследию царствия»⁹⁵.

Касаясь места веры в деле спасения, свт. Феофан показывает, что ее роль совершенно иная, чем учат сектанты. Действует во спасение не вера, она «только возбуждает деятельные силы и благодать к ним привлекает», совершает же спасение сотрудничество сил верующего и благодати, под непрерывным влиянием благодати⁹⁶. «Вера, - по свят. Феофану, - походит на духовную некую атмосферу, в коей развивается и растет древо спасения; но самое насаждение и возрастание сего древа производится действием внутренних сил, возбуждаемых и укрепляемых действием солнца благодати»⁹⁷. Если бы у нас была одна вера, то мы бы не спаслись⁹⁸, - заключает свт. Феофан.

Учение сектантов о спасении как незаслуженном даре, получаемом без каких либо усилий или заслуг со стороны человека, которое отнято быть не может, свт. Феофан подвергает критике с точки зрения аскетической антропологии и библейского учения о завете.

Приступающий к Господу, вступает с Ним в завет, что предполагает обязательства сторон: одно обещает Господь, а другое обязуется исполнить человек. В Новом Завете Господь обещает даровать и усвоить человеку все то, что сделано им для нашего спасения, главнейшее из этого – оправдание и дарование благодати Св. Духа, а потом и Царствие Небесное. Человек обязуется, отвергши все греховное и страстное, служить Господу неуклонным соблюдением заповедей, или по другому взять крест свой и идти вслед Господу. Последнее требует от нас огромных трудов. И это есть главное, на что должно быть обращено внимание ищущего спасения⁹⁹. Непостоянство человека и множество внешних затруднений на пути к спасению показывают всю несостоятельность доктрины уверенности в спасении. Таким образом учением о том, что наше спасение дается даром в смысле отсутствия наших трудов и усилий в деле спасения, является разорением спасения и путем к погибели¹⁰⁰.

Несостоятельность учения о спасении туне свт. Феофан также показывает, исходя из трехчастного представления о природе человека, где под духом он подразумевает высшую силу, дарованную Богом в момент создания человека. Ее проявление состоит, во-первых, в уверенности в бытии Божием, сознании полной от него зависимости или страхе Божием, во-вторых, в совести через которую выражается воля Его и понуждает ее исполнять, одобряет или осуждает человека и, в-третьих, в искании Богообщения¹⁰¹.

Грехопадение лишило дух господствующего положения в человеке, в результате тело и душа стали действовать независимо от него, и к тому же в них развился целый ряд страстей и привычек под влиянием диавола. Восстановление падшего человечества, составляющего сущность христианства, идет через восстановление духа и возвращения ему власти над душою и телом и очищения их от всех прившедших в них незаконных наклонностей, привычек и страстей.

В этом заключается как домостроительство спасения, так и спасение каждого верующего. Дух человеческий должен был быть восстановлен благодатью Духа Божия. Доступ к благодати открыл Сын Божий через домостроительство и после этого Дух Святой смог сойти к нам.

Благодать Святого Духа через проповедь спасения пробуждает совесть человека и поражает его страхом Божиим, а так как страх Божий принадлежит нашему духу, то дух получает силу возвысить голос над голосами низших сил, властвовавших до этого незаконно. Затем грешник обращается к Господу, принимает Крещение¹⁰², облекается во Христа и через это все потребное для спасения переходит на него и усвояется ему не номинально¹⁰³, но существенно¹⁰⁴, и он получает силу противостоять греху и совершать добро. Сила, даруемая в крещении, есть та, что была потеряна в грехопадении. Следовательно, у обратившегося к Господу восстановлен дух и это есть начало новой жизни¹⁰⁵. До этого момента благодать подавалась даром.

После вхождения в Церковь начинается путь нашего спасения, которое без нашего произволения, нашей воли и свободы, немыслимо. С этого момента ничего уже не бывает даром¹⁰⁶.

Несмотря на то, что дух восстановлен, в душе и теле прежние греховные наклонности, привычки, страсти остались какими были, только власть у них отнята. Грех, через обычные душевно-телесные наклонности и страсти восстает на дух, а дух при помощи Божией отражает и направляет их к противоположному. Если дух не поддается, грех все слабеет и слабеет, греховные склонности и страсти замирают, а дух останется владыкою всех душевно-телесных движений. Таким образом, верующему дается сила побеждать страсти, но не искоренять их¹⁰⁷. Поэтому грехи неизбежны в нашей жизни¹⁰⁸, и по приятии благодати и обновлении духа надлежит еще долгий и прискорбный труд, более того, борьба, которая шла до крещения, после этого Таинства еще более усиливается¹⁰⁹, и напряжение сил в ней достигает такой степени, какую только может вынести наше естество¹¹⁰.

Того, кто воспринял начало новой жизни в крещении и покаянии, ожидает не покой, а труд и пот, личная борьба против страстей и греха. Поэтому ни о каком даровании спасения туне, ни об уверенности в спасении и наследовании Царства Божия речи быть не может. Начало новой жизни и начало спасения не дается даром, а совершается взаимодействием свободы и благодати, даром присужденной, но усвояемой не без участия свободы¹¹¹.