Полемика с молоканством по вопросу почитания икон

Излюбленной темой нападок молокан на Церковь был вопрос почитания икон, которых они не чествовали на том основании, что об иконах ничего не написано в Писании, а они заявляли, что верят только в то, о чем говорится в Библии. Поскольку для подтверждения иконопочитание сектанты требовали от православных свидетельств из Библии, в которой видели изложение всей воли Божией о спасении, то свт. Феофан предлагал следующий способ полемики с ними¹¹². Вначале надо было выяснить придерживаются ли сами молокане всего того, что написано в Библии, а если нет, то они не имеют ни нравственного, ни тем более догматического основания критиковать православных. Далее следовало показать, что Писание не содержит записи всего учения Христа, особенно это касается учения об устройстве Церкви, которая была устроена апостолами согласно наставлениям Христа, следовательно, нет оснований отвергать иконопочитание на том основании, что об иконах ничего не написано. Если об иконах ничего не сказано в Библии, то это еще не значит, что они не «могли быть заведены или допущены без Писания», в котором прямо не выражена воля Господа о том, что иконы Ему не угодны¹¹³. Более того, свидетельства церковного предания¹¹⁴ и археологических исследований римских катакомб¹¹⁵, не допускают сомнения в пользу апостольской древности иконопочитания.

Полемика со штундизмом

Наряду с полемикой с евангелизмом свт. Феофан интересовался ходом полемики со штундизмом, которая его не вполне удовлетворяла. Против штундизма он советовал применять те же доводы, что и против молоканства¹¹⁶. Из полемических книг того времени он считал возможным использовать против штундизма аргументы, приведенные против протестантизма в «Обличительном богословии» архим. Иннокентия т. 3 и 4, советовал книжку А. Ушинского, но наиболее полно, по его мнению, разбирались эти заблуждения в «Камне веры» митр. Стефана Яворского, однако, его книгу он называл «менее всех удоборазумеваемой и усвояемой»¹¹⁷. Ввиду такого положения дел, он намеревался сам написать полемическое сочинение против штундистов¹¹⁸.

Полемика с толстовством

Тема толстовства стала занимать свт. Феофана с 1885 г.¹¹⁹. О Л.Н. Толстом и его взглядах он высказывался предельно откровенно: Толстой ни во что не верит, он хуже татарина¹²⁰, враг Божий, слуга сатанин, проклят апостольским проклятием, ибо написал новое евангелие (Гал.1,8). Поэтому книги Толстого против веры неоднократно советует не брать в руки¹²¹. Психическое состояние Толстого он оценивал как близкое к помешательству¹²².

Писать против него он не мог, так как не имел всех его антицерковных сочинений, а из отдельных высказываний Толстого не мог понять его системы¹²³, кроме того осложняла восприятие толстовства путаница в его высказываниях и много глупостей: «взяться не за что… Почти все бездоказательно… К тому же изволит заявлять, что он все еще исправляет свои мысли… это лазейка… при которой может спокойно говорить: это у меня еще не решительная мысль…»¹²⁴.

Тем не менее, статьи с «плутнями» Толстого в его время неверия, умственной и нравственной распущенности, по мнению свт. Феофана, опасны, особенно его книга «В чем моя вера», не по солидности, а «по крику против Церкви»¹²⁵. Они могли иметь пагубные последствия в частности среди молодежи¹²⁶, увлекавшейся толстовством из предположения, что такой большой писатель имеет основание высказывать свое суждение о вере¹²⁷. Хотя в вопросах веры Толстой попал в глубины сатанины, в его нравственных правилах нет плохого, но и пользы от них, считал свт. Феофан, не много, поскольку без веры нельзя осуществить ничего доброго: «в нравственных правилах нет худого, но доброго мало… Без веры, как жить доброю жизнью?»¹²⁸.

Ответственность за отсутствие критики он возлагал на московского владыку и тамошних ученых, что не пишут против Толстого¹²⁹. «Воевать должно московское духовенство» - писал свт. Феофан, но оно, по его свидетельству пыталось взвалить это на него¹³⁰. Из всех сект, свт. Феофан считал Толстого «зловреднее всех… ибо распространяет злоумие секретно»¹³¹.