4. "Две руси" сменяют имена.

Теперь естественно поставить вопрос о том, как произошло, что "две руси" по

прошествии какого-то времени сменили свое общее имя на два разных --

"корелу" и "ижору".

Шарымов приводит тут еще один отывок из книги Виктора Паранина:

"...После призвания варягов во главе с Рюриком обширная страна, попавшая

под их управление, стала называться Русью, что было естественно и

понятно, ибо по отношению к земле варягов она занимала южное положение.

Очевидно, в Приладожье, откуда мы выводим Рюрика, существовала страна с

именем "Русь", однако вовсе не это было определяющим в наименовании

земель, подчинившихся варягам, а южное направление варяжской экспансии.

Позже, когда Олегом был взят Киев, название "Русь" распространилось и на

Среднее Поднепровье. Это тоже было отражением развития Русского

государства в южном направлении строго по меридиану".

Северобалтийская русь, таким образом, отдала этническое свое имя тем

многочисленным племенам (преимущественно -- славянским), что жили к югу от

Балтики и были со временем объединены в единое государство русами --

князьями-варягами...

Такие прецеденты в истории уже встречались. В 697 году по РХ орды хана

Аспаруха напали на балканских славян, основали там Болгарское царство -- и

отдали новым подданным этническое имя, которое они принесли на Балканы с

волжского Булгара...

Что же до племени русь, то часть его продолжала жить на Карельском

перешейке (он же -- "остров русов"), по прошествии времени вернувшись,

видимо, к имени, которым владела раньше.

Таким образом "северобалтийская русь" вновь стала "корелой" -- и имя ее

зафиксировала датированная 1066 годом берестяная грамота N 590, найденная в

новгородском Нутном раскопе: "Литва встала на корелу". А еще через

восемьдесят лет, в 1143 году, корелу упомянула и Новгородская первая

летопись.

Беда многих современных ученых в том, что они так прочно привязывают

историю корелы к первому летописному упоминанию, что можно подумать, будто

до 1143 года та вовсе и не существовала. Это, разумеется, недопустимая

оплошность...

5. Имя ижоры и "возврат" его

Историки высказывают по крайней мере три предположения, откуда происходит

племенное этническое имя ижоры.

Считают, что "Ингрия" может происходить от финского-карельского "Inkeri

maa" ("прекрасная земля"). От этого-де имени пошло название левого притока

Невы -- Ижоры (Inkeri, Ingeri). Позже шведы "пристегнули" к этому имени

свою, шведскую, "землю": "land". И получился топоним-гибрид: "Ingermanland"

"Ингерманландия", нечто вроде "Земля прекрасной земли"...

Другие выводят Ингрию из личного имени князя: Игорь, или Ингвар. Епископ

Иоаким в утерянной, но процитированной историком Василием Никитичем

Татищевым летописи сообщает:

"Имел Рюрик несколько жен, но больше всех любил Ефанду, дочь норвежского

князя, и когда та родила сына Игоря, дал ей обещанный при море град с

Ижарою в вено (то есть, в дар, подносимый при женитьбе.)".

И Татищев, комментируя эти слова, говорит, что, вероятно, этот предел "от

Ингоря (Игоря. -- А.Ш.) Ингрией прозван". Тут историк, правда, не обращает

внимания на то, что Иоаким в приведенном отрывке уже называет имя "Ижара",

то есть, Ижора, она же -- Ингрия. Может, оно, все же, бытовало и раньше?

Еще одна версия связывает имя Ингрии с Ингигерд, женой Ярослава Мудрого,

скандинавкой родом, дочерью шведского короля. Ей, опять-таки, в качестве

свадебного подарка дана была Ладога (Альдейгьюборг по-шведски) и "все то

ярлство, что к ней принадлежит", то есть и южные невские берега, где тогда

жила русь-ижора. Имя "ижора" впервые встречается в русских летописях только

в 1228 году. хотя еще за полвека до того "Ингрию" упомянул в своей булле

папа Александр III.

Итак, "две руси" исчезли. Осталась одна, новая Русь -- Киевская. Потом она

стала просто Русью, а еще позже -- Россией.

Несмотря на привлекательность гипотезы Паранина-Шарымова современные

специалисты отмечают, что ностратическая теория позволяет в близких по

транскрипции названиях географических объектов, расположенных в обширном

евро-афро-азиатском регионе, видеть единый смысл. А это в свою очередь дает

возможность, во-первых, расшифровку обширного топонимического материала

осуществлять на основе языков, иногда довольно удаленных от объекта,

название которого мы пытаемся осмыслить; во-вторых, расшифрованные данные

или найдейнную в определенном регионе систему образования географических

названий экстраполировать на другие территории." Следует отметить, что

выводы на основе положений ностратической теории представляются очень

ненадежными, поскольку исключительно велика вероятность "притянутых за уши"

сопоставлений.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. {не закончено!}

В данном реферате мы привели описания известных гипотез о происхождении

названия «Русь». На сегодняшний день ни одну из них нельзя ни окончательно

опровергнуть, ни доказать. Можно только разделить их на более и менее

вероятные.

Для того, чтобы ответить на этот вопрос необходимы согласованные усилия

разных специалистов: историков, географов, археологов и лингвистов -

знатоков древних и современных языков

Аними́зм (от лат. anima, animus — «душа» и «дух» соответственно) — вера в существование души и духов, вера в одушевлённость всей природы. Анимистические культы известны всем славянам в более или менее одинаковой форме. Следы их археологи обнаруживают еще в палеолите и мезолите. С глубокой древности славяне одушевляли природу, сакрализовали основные природные стихии. В эпоху средневековья Кирилл Туровский – церковный деятель XII в. – в одной из своих проповедей восклицает: «Уже бо не нарекутся богом стихия: ни солнце, ни огонь, ни источници, ни древеса!» Ему вторит и автор "Хождения Богородицы по мукам" (XII – XIII века): «они (славяне – И.Ш.) все бога прозваша: солнце и месяц, землю и воду, звери и чади». Наиболее ранними у славян являются культы огня, воды и земли.

Воде и огню приписывались очищающие и охранные функции, земле – функции животворящие и охранные.

Славяне почитали огонь небесный (молния, солнце) и огонь земной (домашний очаг, сакральный костер). Небесный огонь соединял в себе два начала – карающее, воплощенное позднее в образе Перуна; и очищающее, несущее свет, тепло, а вместе с ними и жизнь. Это начало воплощалось в почитании солнца и солнечных богов – Ярило (Яровит), Сварог, Хорс, Дажьбог (Даждьбог). Почитание солнца нашло широкое отражение в славянском фольклоре: в заговорах, обрядовых песнях, загадках, сказках и т.п. Обряды весеннего цикла призваны были разбудить солнце. В форме солнца выпекались масленичные блины, сжигая Масленицу (Кострому, Мару), славяне призывали на землю весну. Солнце охраняло людей от нечистой силы. Славяне считали, что она может свободно разгуливать по земле только до восхода солнца; как только дневное светило зажигает свои первые лучи, нечисть разбегается, чувствуя свое бессилие.

Огонь земной воплощался в образе домашнего очага – защиты и объединяющего начала семьи. Домашний огонь постоянно поддерживали в печи, сохраняли его ночью в виде горячих углей как символ достатка и благополучия в доме. Он осмыслялся как живое существо, способное защищать, гневаться, наказывать. Образ домашнего огня упоминается в сказках, заговорах, оберегах. Огонь «подкармливали» - оставляли на ночь в печи горшок с водой и полено, - чтобы в доме всегда был достаток. Позднее одним из олицетворений домашнего очага стал домовой. При переезде в новый дом его старались забрать с собой, чтобы и на новом месте он оберегал домочадцев. При этом восточные славяне, например, в печь клали лапоть со словами: «Дедушко домовой! Вот тебе сани, поезжай с нами!», перевозили его также и в горшке с углями из старой печи, повторяя при этом: «Домовой, домовой! Поедем со мной!».

В глубокой древности славяне сжигали своих покойников. Они считали, что вместе с пламенем душа переносятся в Ирий, рай. Огненная река служила рубежом между миром живых и миром мертвых (в некоторых местах, особенно на Украине, после выпечки хлеба кладут в печь полено, чтобы потом было по чему перейти через огненную реку). С сакральным огнем были связаны и жертвы, приносимые славянами; огонь в данном случае служил посредником между человеческим, земным и божественным, небесным. Так, например, в ночь Ивана Купалы было принято сжигать белого петуха – символ плодородия; в огонь бросали первый сноп, чтобы урожай был богатым.

Вода являлась той стихией, из которой, по мнению славян, возникла сама земля; на воде, по представлению славян и других народов, она и покоится. Если огонь связывается с культурой, то вода, как и земля, - с жизнью. У славян широко представлен культ колодцев, ключей, озер – вообще всяких водных источников, который перешел и в христианскую веру (например, Крещение, освящение воды в Крещение и в Благовещение). Вода, по представлению славян, является матерью солнца, которое каждый вечер опускается в море-океан, чтобы очиститься и отдохнуть от мирских забот. С водой связаны мифологические образы девы Зари, Марьи Моревны, русалок, водяного и т.д. Воде и огню посвящен праздник Ивана Купалы. Обливание водой в этот день было не только очистительным, но и должно было способствовать возникновению животворящего для земли дождя. Обряды, связанные с водой, проходили и в русалью неделю, и в Перуновы дни. Как очищение представлено мытье или просто обливание водой в свадебном обряде, в обряде обмывания покойника. Вода смывает грехи и болезни, уносит с собой всю грязь. Вода может и рассказать о будущем. Всё это очень широко использовалось славянами в гаданиях и заговорах, а также в толковании снов. Причем именно в толковании снов раскрывается негативная символика воды: если кто-то видит во сне чистую воду, она предвещает слезы; грязную, мутную, - болезни, смерть.

И южные, и восточные славяне считали «мертвой» воду, которая находилась в доме в момент смерти кого-либо из членов семьи. Это связано с представлением о том, что после смерти человека, его душа погружается в воду. Представление о противоположных - животворящем и смертоносном – началах воды отражено в сказочной «живой» и «мертвой» воде. «Живая» вода способна вернуть к жизни мертвого человека, «мертвая» убивает даже непобедимого врага. Еще сильнее был развит у славян культ земли.

Тотемизм. Тотемизм — вера в родственную связь между племенем с одной стороны и определенным животным, растением или явлением природы — с другой (1). Кроме стихий, от которых напрямую зависела жизнь человека, славяне поклонялись и животным. Следы этого культа можно обнаружить в позднем орнаменте на предметах быта, в изображениях на стенах христианских (особенно древнерусских) соборах, в книжных заставках, в фольклоре, особенно в волшебных и животных сказках.

Следы тотемизма находим и в изображении некоторых славянских богов. Так, например, Дый и Бес представляются в виде человека с бычьей головой. Баган – бог домашнего скота – изображался в виде человека с бараньей головой. Западнославянский Гастон (древнерусский Псоглавец) – божество преисподней – виделся славянам как человек с головой волка и кожей, покрытой чешуйками. Отголоски тотемизма обнаруживаются и в святочных вечерах, когда колядующие надевали на себя звериные шкуры.

У южных славян существует поверье: давным-давно все животные были людьми, но впоследствии, те из них, кто приносил ложные клятвы, оскорблял мать, злодействовал, были обращены в животных, рыб и птиц. Любое животное всё видит, всё слышит и даже всё предвидит; более того, оно знает и то, что чувствует человек. Этот божественный дар получен взамен дара речи. Животные, растения и даже камни не могут говорить с людьми, но разговаривают между собой. Недаром же существуют пословицы: «И у горы есть глаза», «И стены имеют уши», «И камни говорят».

В древние времена родоплеменного строя славяне считали своими прародителями священных животных. Так, например, лютичи (одно из западнославянских племен) почитали волка. Его табуированное название сохранилось в названии самого племени – от слова «лютый». Во время зимнего солнцестояния мужчины этих племен надевали волчьи шкуры, что символизировало превращение в волков. Так они общались со звериными предками, у которых просили силы и мудрости. Волк считался могущественным защитником племени, пожирателем злых духов. Языческий жрец, совершавший охранительные обряды, также одевался в звериную шкуру. С этим обрядом связан у славян культ оборотничества, который очень сильно распространен у украинцев и белорусов, в меньшей степени затронул русских. Одни мифы рассказывают о колдунах, умеющих на время превращаться в волков, другие – о людях, превращенных в волков. Славяне считали, что тому, кто поклоняется волку, он помогает. Это верование нашло отражение в сказке «Иван Царевич и Серый Волк». С принятием христианства отношение к языческим жрецам изменилось, словом «волкодлак», «волколак» (т.е. облаченный в длаку – волчью шкуру) стали называть злого оборотня, а позднее лексема «волкодлак» превратилась в «вурдалак».

Особым почтением у славян пользовался медведь – хозяин языческого леса, защитник от всякого зла и покровитель плодородия. С весенним пробуждением медведя древние славяне связывали наступление весны. Славяне считали, что медведь наделен особой мудростью, всеведением, он способен защитить от колдовства, болезней и всевозможных бед. Медвежья лапа считалась очень сильным оберегом от всяческих напастей, поэтому многие славяне хранили такой талисман у себя дома. С течением времени хозяин леса из медведя превратился в косматого лешего с рогами и лапами, но все же напоминающего человека. Лешему, покровителю охоты, оставляли на пне первую добытую дичь. Считалось, что он может вывести из леса заплутавшего путника, но если его рассердить, может, наоборот, завести человека в чащу и погубить.

Древнейшей славянской богиней плодородия, неба и солнечного света считалась Олениха (Лосиха). Богиня эта была рогатой, ее рога были символом солнечных лучей – оберегом от всякой ночной нечисти, поэтому они прикреплялись либо над входом в избу, либо внутри жилища. Русские женщины уподоблялись богиням, надевая головной убор с рогами, сделанными из ткани, - кичку.

Славяне представляли солнце в виде золотого коня, бегущего по небу, а позднее – бога солнца, едущего по небу в золотой колеснице. Подобно другим солнечным символам, могучим оберегом считались амулеты с изображением конской головы или просто подкова. Символ коня и другие солярные символы очень часто украшают славянские жилые постройки, тем самым оберегая дом от нечистой силы.

Появление антропоморфных богов. Род и Рожаницы.

В период энеолита складывается и расцветает культ Рода и Рожаниц, порожденный верой в души мёртвых, а также культом предков. Род, по понятиям славян Род – творец и прародитель всех богов, людей, вселенной. Все остальные боги являются его проявлением. Род – божество двуполое: он и Отец, и Мать богов. Помощницами Рода являются Рожаницы – Лада и Леля. Почитание Рода и Рожаниц возникло, вероятно, в связи с усилением родовой организации. Предположительно Род был верховным божеством до Перуна. Автор "Слова об идолах" пишет: «Се же словене начали трапезу ставити Роду и рожаницам переже Перуна бога их. А прежде того клали требы упырям и берегиням». Другим социальным фактором возникновения культа предков послужило выделение в роде возрастной группы старейших. Почитание их в земной жизни сказывалась и на отношении к ним после смерти. На культ предков указывает сохранившийся повсеместно у славян обычай поминания «родителей» в определенные дни года: у русских это радуница, или родительская суббота, у болгар и сербов – задушницы, у белорусов – дзяды. В эти дни славяне приходят на кладбище, «греют» мертвых (жгут костры), «угощают» их (подают милостыню, оставляют на могилах всякую снедь).

След культа предков сохранился и в образе Чура, или Щура. По мнению этнографа С.А.Токарева, это был почитаемый предок-родоначальник. Имя его сохраняется и сейчас в словах пращур «прапредок», чураться «держаться в стороне», чересчур, чурка «обрубок дерева, из которого делались изображения Чура», в восклицании: «Чур! Это моё!» Чур – божество границ. С этим словом связаны также черт, очерчивать. Праславянское «чърт» – проклятый; возможно, нарушивший границы географические, а затем неизбежно – и нравственные, подменяющий добро злом.

Полуберегиней - полурожаницей, несомненно, связанной с культом мертвых, является и Баба-Яга, зорко охраняющая все входы и выходы в царство мертвых. Однако ее роль в славянской мифологии неоднозначна. Она не только охраняет царство мертвых, она и обеспечивает связь между мирами, она помогает или мешает людям, предостерегает их от оплошностей. Многие исследователи склонны видеть в Бабе-Яге нижнюю ипостась Мокоши - покоровительницы женщин как продолжательниц рода, покровительницы женских работ. Так невидимые духи – души предков и родителей, двойники предметов и явлений-фетишей, объекты тотемистического культа постепенно проникают в окружающий древнего славянина мир.

Теперь уже не сам предмет является объектом почитания, люди начинают обращаться к живущему в нем духу, демону, который влияет на их судьбы. В язычестве формируется новая ступень - полидемонизм. Полидемонизм - вера в существование многих демонов (духов, божеств), якобы регулирующих определенные природные процессы и сферы жизнедеятельности людей. стихии отражены в верованиях всех славян и нашли то или иное воплощение в христианстве. На ранних этапах развития язычества славяне поклонялись природным стихиям и оберегавшим их демонам и берегиням, которые представлялись им в образе аморфных духов. Демоны являются двойниками реальных вещей, но своим собственным лицом не обладают. Полидемонизм напрямую связан с тотемизмом - почитанием животных. Именно животные (полуживотные - полулюди) чаще всего становятся праобразом того или иного духа.

Постепенно духи приобретают антропоморфный образ. Теперь и лес, и вода, и даже жилище становятся обитаемыми, в них поселяются демоны (духи). Духи становятся хозяевами определенного места: различают демонов, обитающих вне дома (лешие, кикиморы, водяные, полевики и др., населяющие лес, болото, поле и т.п.), демонов домашних (домовой – доможил и дворовой,- банник, овинник и др.), демонов, населявших сферу выше земли и ниже земли (черт, лихо, озем, бесы и др.) и демоны, связанные с определенным периодом времени (ночницы, полудницы). Они различались по своему отношению к человеку, делились на добрых и злых.

Таким образом, у славян на протяжении многих веков складывался своеобразный пантеон демонов, или низших божеств. Образы их не были статичными, с течением времени на их первоначальные функции наслаивались новые. Демонические верования приближали славян к следующему этапу развития языческой религии – политеизму, то есть вере в богов.