3. Наука и искусство. Целый ряд элементов бытия в принципе не может быть выражен средствами науки. И именно они составляют основу вненаучного знания, лежащего за пределами науки.

В ходе развития общества наука постепенно выделилась в особую форму духовной деятельности и ее беспрецедентно быстрое развитие, а за­тем и развитие техники породило иллюзию, что рациональных средств, ко­торыми она располагает и которые непрерывно совершенствуются, в прин­ципе, вполне достаточно для адекватного понимания действительности. Все, что выходило за рамки таких представлений однозначно объявлялось ненаучным и не принималось научным сообществом. Таким путем и воз­никала научная рациональность. Однако вскоре обнаружилось, что рацио­нальная картина мира не может претендовать на истину в последней ин­станции и объяснить многие элементы бытия только с помощью научного инструментария невозможно. В науке не нашлось места для человека с его страстями и фантазиями. Эта сторона жизни человека нашла отражение, прежде всего, в художественной картине мира, выражаемой средствами искусства.

Искусство является одной из древнейших форм знания - художест­венным знанием, которое, более чем какое-либо другое, формируется как личностное, субъективное отражение и преображение мира. Искусство, как мы видели выше, во многом совпадает со стилем мышления эпохи, с типом рациональности. Однако художественное познание - весьма своеобразный тип знания. Оно является конструирующим в большей мере, нежели дру­гие формы.,- На современном этапе искусство как одна из форм вненаучного зна­ния стала тесно соприкасаться с наукой. Причем наука и искусство взаи­мосвязаны достаточно сложным образом, между ними есть определенное сходство и определенные различия.

Различия проявляются:

• в цели - наука ориентирована на постижение истины, искусство -на построение своего мира, на художественное, чувственное, фантазийное отражение действительности;

* в форме - свободная, отличающаяся приблизительностью в ис­кусстве, объективная, точная, доказательная в науке. Наука по форме кон­кретна, искусство - абстрактно.

В искусстве успех является результатом процесса обучения в мень­шей степени, чем в науке. В искусстве большая доля таких иррациональ­ных категорий, как искра божья, талант. Усидчивость, трудолюбие, кро­потливость здесь не столь важны.

Но, тем не менее, между двумя этими формами нет непроходимой пропасти. Искусство содержит в себе рациональное начало (Аристотель). Оно е известной степени вовлечено в познавательные отношения. Оно мо­жет открывать новые феномены и закономерности. Так, многие художники эпохи Возрождения были одновременно исследователями в области опти­ческих процедур, структуры света, цвета и т.д. Композитор О. Мессиан написал «Трактат о ритме».

Художественный образ, по мнению В,П. Кохановского, как основная матричная единица искусства является и неустранимым элементом науч­ного исследования, подпитываемым питательными соками воображения, и облаченной в наряды метафорой. В этом проявляется родственность науки и искусства'.

Искусство, как и наука, полифункционально, У них существует це­лый ряд общих функций.

Во-первых, это упорядочивающая функция. Искусство, также, как и наука (каждый по-своему), призвано упорядочить тот массив информации, который на данный момент наработало человечество.

Во-вторых, это воспитательная функция. И искусство, и наука кос­венно призваны воспитывать человека имеющимися у них средствами.

В-третьих, это инновационная функция.

Несмотря на явные внешние различия наука и искусство взаимосвязаны. Наука оказывает определенное влияние на искусство. Практически в любом виде искусства наличествует познавательный компонент, В эпоху Возрожде­ния многие деятели искусства занимались наукой, не всегда непосредственно связанной с художественным процессом (Леонардо да Винчи}. В Новое время классическая наука определяла классическое искусство и одновременно определилась им. Постнеклассическая наука оказывает влияние на современное ис­кусство,. В определенном смысле идет процесс его «онаучивания».

Искусство также оказывает влияние на науку. Существует, напри­мер, такое понятие, как эстетическая оценка научных теорий - простота, логическая стройность, гармония, остроумие и элегантность доказательств. Принцип совершенства науки был выдвинут еще Г. Лейбницем. Его до­полнил принцип П. Дирака, который гласит, что там где теория некрасива и содержит в себе уродливые части, находится ее слабое место. Уравнения должны отличаться красотой¹.

Многие ученые в свободное время отдавали себя искусству. А. Эйнштейн играл на скрипке, М. Планк был талантливым пианистом, И. Пригожий музицировал, Л. Эйлер разрабатывал теорию музыки.

В последнее время возникла идея проекта универсального познания, представляющего собой синтез художественного и научного познания как некоего единого научно-художественного познания, существующего в об­щекультурном поле. В философской литературе высказывается мнение о том, что не существует двух разных познавательных путей, а что есть единое познание, базирующееся на единых фундаментальных законах че­ловеческого разума.

Таким образом, наука и искусство взаимодополняют друг друга, взаимопроникают друг а друга, компенсируют недостатки друг друга. На­учное познание включает в себя моменты художественного и наоборот. Возникают новые синтетические формы, например, такое явление, как на­учная фантастика.

4. Наука и религия. Достаточно долгое время существовало пред­ставление о неустранимой конфликтное»™ науки и религии. Эта точка зре­ния получила свое развитие в эпоху Просвещения и достигла своего апогея в советское время. Религия рассматривалась как тормоз науки, который постепенно преодолевался.

Однако это мнение на современном этапе не может играть роль ак­сиомы, поскольку нельзя в строгом смысле сказать, что основания науки являются религиозно индифферентными. Поскольку и наука, и религия не представляют собой единого концептуального монолита, то нет и одно­значности в оценке их взаимоотношений.

На самом деле отношения религии и науки были достаточно слож­ными и на разных этапах развития общества их позиции по отношению друг к другу были неоднозначны. Можно выделить несколько этапов их взаимоотношений:

* синкретический;

* конфронтаиионный;

* коэволкшионный.

Синкретический этап характеризуется достаточно гармоничным со­существованием протонауки и религиозных верований, поскольку спорен сам факт существования оформленной религии как института на раннем этапе развития общества. Технологии и протонаучные знания естествен­ным образом были вписаны в традиционную культуру, имманентной со­ставляющей которой и были религиозные верования.

Религиозные верования оформляются в религиозную систему в пе­риод древних цивилизаций. В цивилизациях Египта, Индии, Китая, а затем в эллинистическом мире научные знания были частью скрытого знания, хранимого жрецами. 8 эпоху эллинизма, когда все научные знания были еще облечены в философскую форму, все они включались в той или иной степени в систему религиозного комплекса, поскольку религиозная форма мировоззрения была на том этапе единственно возможной.

Конфронтационный этап начинает формироваться в эпоху Просве­щения, когда наука становится самостоятельной формой общественного сознания и отделяется от религиозной. Сама по себе идея эксперимента, т.е. повторения и одновременно проверки действий Творца, оппозициони-рует науку религии. На этом этапе наука и религия исходят из противопо­ложных посылок.

Религия подразумевает наличие Творца, некую замкнутую и упоря­доченную систему мироздания, принимаемые на веру положения, отсутст­вие необходимости в верифицируемое™ знания.

Наука этого периода исходит из экспериментально-опытного начапа, верифицируемости положений, она перестает нуждаться в идее творца. Убеждение в универсальности действия закона причинности делает идею о существе, способном вмешиваться в ход мировых событий, абсолютно не­возможной. Бог и как идея первоначала мира, и как гарант существования моральных норм на данном этапе перестает быть обязательным атрибутом мировоззрения не только ученого, но и обычного человека. Естественно, что в этом классическом идеате науки не осталось места для религии, так как ее феномены непроверяемы эмпирически. Ученые стали сожалеть о печальном опыте построения астрономии, геологии, этнологии на Библии, Естество­знание (химия, биология, физиология), активно развивающееся в это время, еще раз заставляет усомниться в истинности религиозных догматов.

Коэволюгшонкып этап взаимоотношения науки и религии достаточно сложен и возникает в XX веке вместе с появлением неклассической науки¹. Неклассическая и Постнеклассическая наука с господством принципа от­носительности, идеей коэволюции и антропным фактором поколебали многие постулаты классической науки. Наука и религия начали выявлять синхронность некоторых позиций.

Собственно сам вопрос о началах бытия оказался достаточно мета­физичным. Многие ученые начали обсуждать религиозные проблемы на страницах печати. Дж, Барроу. Ф. Типлер в работе «Антролный космоло­гический принцип», Ф. Капра в «Дао физики», Д. Бом в работе «Целост­ность и внутренний порядок» и т.д. Э. Вигнер, Дж. Уиллер, А. Ян прово­дили параллели между современной наукой и учениями Востока, мистикой и т.д. Один из видных физиологов, ученик Ч. Шерингтона, лауреата Нобе­левской премии, У. Ленфилд (США) в своей статье «Мозг и разум» утвер­ждал, что обращение к религии является неотвратимым исходом для нау­ки, исследующей мозг и сознание. Он обращал внимание на то, что вы­дающиеся ученые мира И.П. Павлов, Дж. Экклз, К. Прибрам, У. Пенфилд, которые пытались разгадать связь сознания и мозговой деятельности, не­избежно приходили к религиозным взглядам.

В истории науки многие ученые были верующими. И. Ньютон был верующим и помимо физики и математики занимался астрологией. А. Эйнштейн интересовался медитацией. Основатель генетики Г. Мендель был христианским монахом. Даже теорию Большого взрыва выдвинул не кто-нибудь, а католический священник Ж. Леметр.

В русской науке большинство выдающихся ее служителей не разде­ляли веру и знания, не противопоставляли науку и религию, но, напротив, утверждали их взаимодополнительную значимость - М.В. Ломоносов, Д.И.Менделеев, А.М. Бутлеров, Н.И. Пирогов. И.П. Павлов, Павел Фло­ренский, Лука ВоЙно-Ясенецкий и др. Их отношение к религии лучше все­го выразить словами великого российского ученого, основоположника со­временной эмбриологии Карла Бэра: «...естествознание, приходится иногда слышать, разрушает веру. Как это трусливо и мелко! Способность к мыш­лению и вера столь врождены человеку, как рука и нога. Вера есть особен­ное преимущество человека перед животными. Неужели человек не сумеет сохранить своего преимущества перед ними? .... пытаться научным путем решать вопросы, подлежащие вере.... чистое безумие»¹.

Так рождался новый синтез науки и религии, а также науки и рели­гиозной философии. Появляется идея космического религиозного чувства, свойственного ученому. «Только тот, кто сам посвятил свою жизнь анало­гичным целям, - писал А. Эйнштейн. - сумеет понять, что вдохновляет та­ких людей и дает им силы сохранять верность поставленной перед собой цели несмотря на бесчисленные неудачи. Люди такого склада черпают си­лу в космическом религиозном чувстве. Один из наших современников сказал, и не без основания, что в наш материалистический век серьезными учеными могут быть только глубоко религиозные люди»³.

Возникает идея единой научно-теистической картины мира, в основе которой лежат следующие принципы:

1. Объективно существующий мир не исчерпывается миром эмпири­ческой материальной действительности - вещным миром, воспринимае­мым нашими органами чувств.

2. Наряду с миром материальной действительности существует некая иная реальность с иной формой бытия, лежащая вне области существова­ния материального мира. Это можно назвать миром высшей реальности, Он действительно существует, ибо мы наблюдаем его реальные проявле­ния в мире материальной действительности, в частности, в виде научно-естественных законов и многочисленных программ.

3. Объектами мира материальной действительности являются, с од­ной стороны, природные материальные объекты - предметы живой приро­ды, растения и животные, а с другой стороны, сам человек, рассматривае­мый как сложно организованная материальная система,

4. Объектами Мира высшей реальности являются, в частности, эйдо-сы и профаммы - некоторые идеальные сущности, имеющие иную, неже­ли материальные объекты, форму бытия.

5. Важнейшей особенностью мира материальной действительности является наличие у всех материальных объектов двух важных характери­стик, привнесенных из Мира высшей реальности: структуры и метамор-фии, естественным образом дополняющих друг друга. Под структурой мы понимаем то, что, являясь носителем идеи необходимости, общезначимо­сти и регулярности, составляет сущность любого закона,

Метаморфия, в противоположность структуре, является носителем всего случайного, неповторимого, индивидуального, т.е. всего того, что в принципе не подчиняется никакому закону и не может быть втиснуто в его жесткие рамки.

6. Наблюдаемый физический- мир - мир материальной действитель­ности, в котором мы живем, является вторичным, производным, образно говоря, является «тенью» (в платоновском смысле слова) Мира высшей ре­альности, существующего объективно, независимо от нашего сознания.

7. Материя не является основой всех вещей и явлений в мире. Мате­рия вторична. Каждый материальный объект является размытым (за счет метаморфии) образом соответствующего идеального прообраза - эйдоса из Мира высшей реальности.

8. Отношения между объективно существующими эйдосами задают­ся в мире материальной действительности строго определенными физиче­скими структурами, выражающими сущность объективного физического закона.

9. Каждая материальная система является воплощением некоторой идеальной программы, созданной неким творцом - человеком или Богом (Творцом всего Сущего, Демиургом, Высшим Разумом). У каждой про­граммы есть своя цель, нет бесцельных программ, есть вполне определен-ный смысл, нет бессмысленных программ, и есть автор программы - ее творец.

10. Мир высшей реальности бесконечен, вечен и неизменен. В нем отсутствуют такие категории, как пространство и время, движение, эволю­ция, рождение и смерть.

11. В отличие от Мира высшей реальности мир материальной дейст­вительности конечен, т.е. содержит в себе огромное, но конечное число атомов, и конечен в пространстве и во времени. Одновременно с рождени­ем мира материальной действительности в результате Большого взрыва в физическом мире возникли характерные для него категории: пространство и время, движение, эволюция, рождение и смерть.

12. Универсум, т.е. Мир, включающий в себя как Мир высшей ре­альности, так и мир материальной действительности, представляет собой открытую систему,

13. В основании Универсума лежит внешнее по отношению к нему некоторое всеобъемлющее Первоначало - трансцендентный, трансрацио­нальный, непостижимый, сверхличностный Бог (Абсолют), доступный че­рез откровение лишь мистическому знанию.

14. Среди всех идеальных структур и программ, определяющих за­коны неживой природы и лежащих в основании всего живого, особое ме­сто занимает анимистическая программа (от ашгтшз - душа), включение которой явилось необходимым условием возникновения человека как лич­ности, обладающей разумом, волей, свободой выбора и способностью к творчеству.

Таким образом, выясняется, что противопоставление религии и нау­ки не столь очевидно. Нельзя говорить о чистом рационализме науки. Так, в рамках каждой теории есть такие допущения, которые невозможно дока­зать внутри нее самой. Следуя К. Геделю, в любой достаточно сложной системе есть допущения, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть в рамках данной системы.

Все чаще рассматривается тезис о том, что наука не есть чистый ра­ционализм, а религия не есть иррационализм, что традиция иррационализ­ма религии близка более протестантизму, нежели католицизму и правосла­вию. Хотя и в православии Л. Шестов и Н.А. Бердяев, ссылаясь на Тертул-лиана, стояли на позициях иррационализма религии. Так, дьякон А. Кураев считает тертуллиановскую формулу: «Верую, ибо это абсурдно» не отвер­жением разума, а призывом к нему: «подрасти» до понимания христиан­ского опыта'.

П. Тиллих в «Теологии культуры» предостерегал против легкомыс­ленного отношения к христианской теологии. Недопустима уничижитель­ная характеристика веры по сравнению со знанием. Вера не есть неполно-

ценный познавательный акт, не низкодоказательное знание, а личностный феномен. Собственно же противостояние веры и знания, по П. Тиллиху, состоит в том, что сам научный метод также выступает как предмет особой веры, объект интереса. «Всякий раз вере противостоит вера, а не знание»'.

На отсутствие достаточных оснований для противопоставления веры знанию, религии науке весьма убедительно указывал П. Фейерабенд². Как вера содержит элементы знания, так и знание не обходится без веры. В са­мом деле, приступая к изучению внешнего мира, человек верит в его су­ществование и в возможность его познания.

В то же время нельзя отрицать реальное различие между наукой и религией. Наука и религия — это действительно разные образования. Та­кие же разные, как наука и искусство, мораль и право и т.п. Наука и рели­гия, или разум и вера, отличны друг от друга. Но отличие, разность и раз­личие - это не всегда противоположность. Противоположность возникает там, где одну и ту же задачу пытаются решить взаимоисключающими спо­собами. При этом сторонники одного из способов отрицают правильность другого. А наука и религия различны потому, что ставят перед собой и ре­шают не одну, а разные задачи. Задача веры - богопознание, задача науки - попечение в поте лица своего о повседневных нуждах, о хлебе насущ­ном. Познание внешнего мира - эффективное средство для достижения практической пользы и благоустройсгва земной жизни.

Некоторые ученые рассматривают науку как своеобразную религию, поскольку наука основана, прежде всего, на вере в... науку, в реалистич­ность ее результатов, в ее безграничные возможности. В нее верят в силу ее многовековой истории, красоты ее построений, захватывающего поиска истины. Науку рассматривают как панацею, призванную решить все чело­веческие проблемы. Ее обоготворяют, ей приписывают сверхъестествен­ные возможности,

Однако до сих пор достаточно распространено и мнение о несовмес­тимости научного и религиозного мировоззрения. Сами ученые начинают вступать в полемику по вопросу о соотношении науки и религии.

Так, в отделе «Наука» газеты «Известия» от 25 января 2002 г. появи­лись полемические статьи П. Гайденко «Наука и религия должны избегать друг друга» и А. Силина «Наука должна признать религию», высказываю­щих противоположные позиции по данному вопросу.

И если А. Силин говорит об определенной коэволюции науки и ре­лигии, то П. Гайденко утверждает, что их соприкосновение вредно и для науки, и для религии. Наука вместо строгого эксперимента начинает ис­кать доказательство от чудес, и уже не нужны ни теоретические предпо­сылки, ни строгий математический аппарат. В религии также существует свой аппарат, свои источники откровения, свои священные тексты. И если наука начинает претендовать на понимание Святой Троицы, строить ра­циональные построения там, куда разум проникнуть ке может, возникает угроза самой сути религиозной веры. Нельзя играть одновременно и в футбол, и в баскетбол.

Таким образом, несмотря на столь давние и тесные взаимоотношения между наукой и религией, нет, наверное, ничего сложнее, чем наладить действительно разумные и творческие взаимоотношения между ними. От­дельным индивидам эта гармония подчас удается, но в масштабе общества постоянно возникают разного рода перекосы - отвергается либо одно, либо другое.

В заключение можно отметить, что и наука, и религия, и искусство -это формы не прямого, не непосредственно-физического, а духовно-интеллектуального отношения человека к миру. Этим замечанием мы от­личаем, отделяем сферу их единства от области человеческой деятельно­сти, направленной на обеспечение его физиологического (биологического) существования -- добыча пищи, защита от природных стихий и т.д.. или ес­ли говорить о современном обществе - от производственно-экономических отношений,

Другой особенностью, объединяющей искусство, науку, религию и, одновременно, отделяющей их от внутренних переживаний и мыслей еди­ничного человека, является их обязательная внешняя человеку фиксация. То есть, говоря о науке, искусстве, религии мы имеем в виду не просто об­думывание, чувствование, созерцание мира человеком, а обязательное представление этих процессов в виде текстов, звуков, вещей. Благодаря этой внешней - проговоренной, воплощенной, овеществленной - сущест­вующей вне человека форме, наука, религия, искусство имеют не только личностную, но общественную значимость - являются сферами социаль­ной деятельности, которую мы называем познанием.