1.7. «Чужое слово» в газете

Проблеме чужой речи, чужого текста в газете, его традиционным и новейшим функциям в структуре «авторского»¹текста уделяют особое внимание авторы коллективной монографии «Русская речь в средствах массовой информации» [СПб., 2007].

Фрагмент книги

Русская речь в средствах массовой информации

«Проблема чужой речи особенно актуальна для текстов СМИ именно ввиду их вторичности: они отражают уже существующие тексты – как письменно‑объективированные, так и те, которые представляют собой не фиксированный письменно дискурс (совокупность высказываний конкретных лиц в связи с определенным информационным поводом). Речь другого лица, появляющегося в авторском повествовании в форме прямой, косвенной или несобственно‑прямой речи, позволяет рассматривать данное лицо в качестве одного из субъектов публицистического текста. <…>

Новая коммуникативная ситуация приводит к тому, что в текстах СМИ представлена модифицированная в той или иной степени речь представителей практически всех социальных групп, включая маргинальные, которые „не имели права голоса“ в прессе доперестроечного периода (криминальные элементы, наркоманы, бомжи, сектанты, представители сексуальных меньшинств и т. п.). Таким образом, увеличивается набор социально‑типологических характеристик потенциальных субъектов текста СМИ и встает вопрос о необходимой мере авторской модификации конкретного лица в публицистическом тексте» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 145, 146].

Наиболее традиционное представление в газете чужой речи – речь прямая. Исследователи выделяют следующие типы субъектов прямой речи в текстах СМИ: абстрактный, неопределенно‑обобщенный, корпоративный, единичный. Их речь вводится в текст по традиционным правилам пунктуации. Однако в современных газетах всё чаще встречается «необозначенная прямая речь, графически не выделенная из авторского контекста». Исследователи отмечают, что, с одной стороны, отсутствие кавычек «может стать помехой для адекватного восприятия» текста, с другой, – что «необозначенная прямая речь не „документирует“ присутствие чужого высказывания, приближает текст к дискурсу, у которого, в отличие от текста, нет единичного автора, а коллективный создатель».

Цитата в газете может выполнять функцию аргумента, может выражать иронию автора, обозначать ситуацию как типичную (например, «Вы скажете, что это было всегда, может, даже Пушкина вспомните „народ безмолвствует“. И понятно почему…»); цитата может быть использована как прием речевой манипуляции в идеологической речи:

«Значительная часть печатных изданий обслуживает потребности той или иной идеологической системы. <…> Несмотря на заявления о свободе печати, практически для любого общественно‑политического издания можно назвать круг авторов, абсолютно неприемлемых для него по идеологическим причинам. <…>

Политический оппонент мыслится как противник. <…> Он лишен речевых прав. Соответственно его тексты – это объект манипуляции.

Приемы такой манипуляции хорошо известны.

Цитаты сплошь и рядом могут извлекаться из текста таким образом, что, будучи лишенными ближайшего речевого окружения, они лишаются своего первоначального смысла. Поэтому и возникло выражение, отражающее суть данной ситуации, – „понадергать цитат“.

Иногда политическую позицию соперника пересказывают, потому что пересказ позволяет трансформировать текст противника в нужном направлении, вплоть до полного его искажения» [Русская речь в средствах массовой информации 2007: 68, 69].

На присутствие в тексте чужой речи могут указывать так называемые ксенопоказатели – «конструкции с вводными словами и частицами, отсылающими к источнику информации» (их принято рассматривать также как разновидность логических связок, вводящих чужую речь, – см. п. 9.3.2. учебного пособия). В качестве ксенопоказателя «нового поколения» авторы предлагают «рассматривать стилистически маркированную частицу типа (хоть толковыми словарями она не отражена)» [там же: 173]; говорят и о том, что у несобственно‑прямой речи в СМИ «есть еще одна характерная формальная черта – она может отражать речь корпоративного субъекта» [там же: 176].

Резюме

В современной лингвистике текст признается высшей лингвистической единицей – результатом синхронного взаимодействия всех языковых уровней. Следовательно, именно в тексте проявляются все формальные и смысловые закономерности функционирования языковых единиц на фонетическом, морфемном, словообразовательном, морфологическом, синтаксическом, лексическом и стилистическом уровнях. Однако тексту свойственны собственные признаки – как общие для всех семиотических систем (цельность и связность), так и специфические (ситуативность, дискретность, континуальность, синтагматичность, парадигматичность, интенционалъностъ, воспринимаемость, информативность, интертекстуальность).