II. Беккер и Шлейхер

Несколько дольше остановимся на теории бессознательно-

го происхождения языка, построенной на сравнении языка с физио-

логическими отправлениями или даже с целыми организациями.

Одним из представителей этой теории будет нам служить Беккер, ав-

тор книги <Organism der Sprache>, к сожалению более у нас извест-

ной, чем посвященное ее разбору, прекрасное сочинение Штейнталя

<Grammatik, Logik und Psychologie>, которым мы будем пользоваться

при последующем изложении.

<Организм> есть для Беккера ключ к разрешению всех недоуме-

ний, относительно языка; но самое это слово понимается им так,

что не может объяснить ровно ничего. <В живой природе, -

говорит он, - по общему ее закону, всякая деятельность проявля-

ется в веществе, все духовное - в телесном, и в этом телесном

проявлении находит свое ограничение и образование (Gestaltung)>.

<Всеобщая жизнь природы становится органическою жизнию, про-

являясь в своих особенностях: всякое органическое существо (Ding)

представляется воплощенною особенностью всеобщей жизни, как бы

воплощенною мыслью природы>. Но в мире мы находим только

частности, только <воплощенные> уже <особенности>, а <мысль

природы> есть очевидно не более, как общее понятие, к которому

мы возводим частные явления. Такому обобщению может быть

подвергнуто все без исключения; а потому под приведенное опреде-

ление подходит и живой организм, вполне принадлежащий приро-

де, и мертвый механизм, представляющий намеренное видо-

изменение данного природой материала.

Это всеобъемлющее значение организма не ограничивается и

двумя другими его признаками, выведенными из основной мысли о

воплощении: а) так как <общая жизнь природы> или <ее мысль> -

не более как родовые понятия, по отношению к коим понятия

видовые должны иметь между собою нечто общее, то понятно, что

все органические существа - по отношению к общей жизни при-

роды, и отдельные органы каждого существа порознь - по отноше-

нию к идее этого существа, должны быть сходны в известных

основных типах образования и развития; упомянутое сходство ни-

чего, стало быть, не прибавляет к первому определению организма:

б) если в понятии (идее; слово Begriff, по Беккеру, в этом месте

тождественно с Lebens-function) органического существа заключены

уже с самого начала все особенности этого существа, то <воплоще-

ние>, т.е. появление его может быть не <внешним сложением

органов>, а <развитием извнутри>. <Закон развития организма за-

ключен в его идее (in der besonderen Lebens-function), и потому

органическое развитие совершается по внутренней необходимости>;

как развитие извнутри, так и необходимость этого развития - это

свойства мысли, независимые от того, будет ли предметом этой

мысли органическое или неорганическое.

Хотя согласно с этими положениями, Беккер не должен бы видеть

в мире ничего кроме организма, потому что для всего данного может

быть найдена идея, в нем обособленная и управляющая его бытием;

но тем не менее он находит противоположность организму в произ-

ведении искусства (т.е. механизме). Это последнее, говорит он, <выте-

кает (произвольно) из мысли (Reflexion), возбужденной внешнею

нуждой, а не из самой жизни и не с внутренней необходимостью (как

организм); оно не в себе самом носит закон своего развития, а полу-

чает его от разума изобретателя> ^ Но разум или, что на то же вый-

дет, человек, как разумное существо, как одно из необходимых

проявлений предполагаемой общей жизни природы, есть организм;

все его отправления, между прочим, фабрикация машин, внутренне

необходимы: поэтому машина, по Беккеру, есть тоже организм. Она

строится по зародившемуся в мысли плану и, следовательно, разви-

вается изнутри; все ее части имеют значение только в целом, а целое

возможно только в частях, из коих каждая носит на себе общий всем

остальным отпечаток. Можно, правда, сказать, что машина создается

внешними средствами, но, во-первых, в мире, составляющем органи-

ческое воплощение своей идеи, все средства органичны, а во-вторых,

и животное или растение развивается не иначе, как принимая и ус-

ваивая первоначально внешние для себя вещества. Что же до проти-

воположения свободы, с какою создается машина, и необходимости в

жизни организма, то оно и для самого Беккера не существует, потому

что свобода, по его мнению, есть только то в известном явлении, чему

сразу мы не приищем закона, так, напр., постоянно одинаковое число

жилок в листках плюща есть необходимость, а разнообразная, то

почти круглая, то остроконечная форма этих листков - свобода ^

Уже из сказанного можно видеть, в чем основная ошибка Беккера.

Он принимает явления природы за воплощение их идеи, т.е. смотрит

на них по отношению к цели, потому что воплощение идеи есть цель

явления, в нем самом заключенная. Это не более, как логический

прием, применимый, хотя неодинаково, ко всему, прием, который сам

по себе не может еще дать реального определения, какое в нем на-

ходит Беккер. Отсюда необыкновенная путаница в словах, приведен-

^Оrg.d. Spr. §4.

^ib. §6.

^SteinihaL. Gr.L-u Ps. §5, где выписка из соч. Беккера <Das Wort>.

них нами вначале. Известно, что логически правильное определение

должно заключать в себе родовой признак (понятие общее) и видовое

отличие (понятие частное, по отношению к первому); но в определе-

нии организма Беккер принимает за видовое такое понятие, которое

в действительности есть общее, по отношению к тому, которое он

считает родовым. Организм, по его словам, есть всеобщая жизнь при-

роды (понятие общее), проявившаяся в своих особенностях (понятие

осуществления идеи, т.е. понятие цели, которое, по намерению автора,

должно бы быть частным сравнительно с понятием природы, но на

деле - есть общее, потому что многого, составляющего проявление

и обособление мысли, напр. сапогов, часов и т.п., мы не назовем ор-

ганизмом). Это все равно, как если бы кто определял грамматику та-

ким образом: <Грамматика есть наука> (общее понятие), <со-

ставляющая одно из произведений деятельности человеческого ума>

(понятие, которое должно бы быть частным, но есть общее, потому

что не всякое произведение ума есть наука).

Еще яснее бесплодный формализм Беккера в определении одного

из основных, по его мнению, признаков организма; именно - поляр-

ных противоположностей, в коих <заключается закон развития орга-

низма>^ <Органически противоположными (Organisch different)

называются в естественных науках такие деятельности и вещества,

которые именно своей противоположностью взаимно условливают

друг друга и находятся в таких отношениях, что а есть только пото-

му о, что противоположно Ь, и наоборот>. Таковы, например, в орга-

низме земли - противоположности положительного и отри-

цательного электричества, северной и южной полярности, в живо-

тном организме - противоположности сжимания и расширения, ус-

воения и отделения (ассимиляции и секреции), мускула и нерва ипр.

Эти противоположности законны только в науках, рассматриваю-

щих элементарные силы природы в полном их разъединении; орга-

низм же может быть понят только из совокупности того, что входит

в его состав. Несправедливо будет выделять из животного организма

мускул и противополагать его только нерву, если мускул так же не-

возможен без нервов, как и без жил и костей. Если же примем, что в

организме а, как зависящее от б, в, г, д ..., будет противоположно каж-

дому из них, точно так, как б будет противоположно а, в, г, д... и т.д.,

то это будет только значить, что а не есть б и пр., т.е. полярная про-

тивоположность окажется логическим отрицанием, о котором Беккер

совершенно справедливо говорит следующее: <В суждении а не есть

б, мы только отрицаем тождественность двух видов одного рода, но

не определяем действительных отношений а и б>^. Сличив с этим

^Org. d. Spr. §4 и мн. др.

^Ib. §7.

^Org. d. Spr. 25.

мысль Беккера, что органическая противоположность связывает час-

ти организма в одно целое^ мы увидим, что единство членов организ-

ма, по Беккеру, только в том, что, положим, глаз - не ухо, или, в

языке, глагол - не имя. Такая связь, однако, в глазах самого Беккера

недостаточна, потому что <противоположность только тем связывает-

ся в мысли в органическое единство, что один ее член... принимается

в другой, один подчиняется другому. Такое соединение противопо-

ложностей в единство, посредством органического подчинения... мо-

жет быть названо логической формой мыслит. И так это новое

единство было бы опять чисто формальное и не могло бы отделить

организм от неорганизма; но оно и логически невозможно, потому

что достигается взаимным подчинением противоположностей, кото-

рые могут быть только соподчинены друг другу, как равные члены

высшего понятия.

После этого назвать язык организмом или органическим отправ-

лением, значит не сказать о нем ничего; но Беккер вводит язык в бо-

лее тесный круг органических отправлений в общепризнанном

смысле, и это служит для него источником новых ошибок. В своем

сочинении <Das Wort> он говорит: <Если признать язык органическим

отправлением, которое, подобно другим, дано в человеческом орга-

низме, вместе с единством духовной и телесной жизни...; то вопрос о

происхождении языка будет иметь только такой смысл: каким обра-

зом человек впервые пришел к совершению этого отправления?...

Способность дышать дается дыхательными органами; но для дейст-

вительного дыхания, кроме органов, нужно еще внешнее влияние

(Reiz), возбуждающее их к деятельности, в дыхании это возбуждаю-

щее есть воздух, в пищеварении - пища. В применении к языку это

значит, что способность говорить дается органами слова, и вопрос

только в том, что именно возбуждает эти органы к деятельности? Ор-

ганы слова могут возбуждаться только духовной деятельностью, по-

добно остальным органам произвольного движения, и разница лишь

в том, что последние вызываются к деятельности влиянием воли, а

первые - мыслью, познавательной способностью. Впрочем, так как в

единстве человеческого духа чувство и воля не отделены от мысли,

то и в отправлениях органов слова проявляется чувство и воля, и на-

оборот, другие органы произвольного движения в мимике становятся

органами слова... Человек так же необходимо говорит, потому что

мыслит, как необходимо дышит, будучи окружен воздухом. Как ды-

хание есть внешнее проявление внутреннего образовательного про-

цесса (Bildungsvorgang), а произвольное движение - воли; так язык

есть внешнее проявление мысли>.

^ib. §7.

^ Org. d. Spr. §11.

^См.: Steinthal. Gr. L. u. Ps. §14.

16

Итак, темные стороны образования языка должны нам объяснить-

ся сравнением его с физиологическим процессом дыхания, но, во-пер-

вых: в дыхании и органы, и возбуждающий их воздух равно

принадлежат к области физических явлений и действуют по ясным

законам, в языке же не видно ничего общего между органами слова

и мыслью, и никакой физический или химический закон не опреде-

ляет деятельности мысли в языке. В дыхании воздух, возбуждающее

средство, проникает в легкие, приходит там в соприкосновение с

кровью, химически изменяется и затем вытесняется из груди; но раз-

ве мысль проходит в органы слова, изменяется там таким известным

образом, как воздух в легких, и опять удаляется?

Во-вторых, воздух уже существует до дыхания, пища - до пищева-

рения, но существует ли мысль до слова? На этот вопрос Беккер отвеча-

ет в разных местах то утвердительно, то отрицательно. <Не следует

думать, - говорит он, - будто язык произошел таким образом, что че-

ловек искал и находил звуки и слова, для выражения заранее готовых

в его душе понятий. Предметы природы необходимо появляются, как

скоро даны органические условия их существования, и такое органиче-

ски необходимое их появление мы называем рождением; рово тоже

рождается вместе с понятием, а не отыскивается для него> . <Мысль и

язык внутренне тождественны>; <мысль только в слове образуется и

усовершается, потому что предметы чувственного воззрения только

тогда становятся понятиями, когда превращены g предметы духовно-

го воззрения и в слове противопоставлены мысли> . Очевидно, что если

понятие рождается вместе со словом, или образуется только посредст-

вом него, то не может в то же время служить возбуждением (Reiz) орга-

нов слова, потому что в противном случае мы бы должны сказать, что и

в дыхании не воздух возбуждает дыхательные органы, а дыхание воз-

буждает само себя. Однако мысль, что понятие образуется только по-

средством слова, не может быть истинным убеждением Беккера. В

слове, по его мнению, мысль воплощается и получает определенность, а

между тем понятие гораздо неопределеннее, безобразнее чувственного

образа, который служит для него материалом, так что, создавая поня-

тие, слово должно бы терять один из основных признаков своей орга-

ничности, именно <проявление общей жизни (идеи) в своих

частностях>. Притом есть положительные ручательства, что Беккер

признавал существование не только мысли в зародыше, но и понятия,

до слова: <Только понятие вообще воплощается в звуке с органической

необходимостью; выбор же того или другого звука, в котором должно

воплотиться понятие, происходит с органической свободой> . Стало

быть, если даже будем помнить, что, по Беккеру, свобода тождественна

^Das Wort. Sleinihal. Gr. L. u. Ps. §24.

^Org. d. Spr. §4.

^StemthaL Gr. L. u. Ps. §15.

с необходимостью; то на основании одного слова выбор, предполагаю-

щего существование понятия до слова, мы должны заключить, что Бек-

кер может себе представить только сознательное изобретение языка, а

не его <рождение>, что несмотря на все усилия видеть везде необходи-

мость, он видит только произвол. Новое слово организм прикрывает у

него только битые-перебитые еще в прошлом веке понятия. Отношение

двух различаемых им сторон языка; логической (мысли) и фонетиче-

ской (звука) - чисто внешнее; единство мысли и звука в слове, подо-

бное, по его мнению, единству духа и тела в человеке, на самом деле

понимается им как случайная связь слова с обозначающим его пись-

менным знаком. Чтобы убедиться в этом, довольно будет нескольких

примеров того, как понимает Беккер отношение содержания слов к их

звукам в так называемых им глагольных корнях и грамматических

формах.

Глагольные корни. Оставя в стороне все логические беззакония,

совершенные Беккером, по поводу верховных противоположностей

деятельности и бытия, с которых идея мира начинает свое воплоще-

ние и обособление, и по поводу отношения развития природы к раз-

витию человеческого ума,' мы согласимся, что <совокупность

понятий, выраженных в языке... есть продукт органического развития

разнообразия из единства>. Высшее основное понятие, из которого в

уме человека выделяются все остальные, есть понятие деятельности

в ее чувственном проявлении, т.е. движения, самое понятие бытия, по

щучьему веленью, является производным, хотя оно, как органическая

противоположность движения, должно бы было самостоятельно, вме-

сте с этим последним, вытекать из общего высшего начала. Главное

родовое понятие <органически>, посредством разложения на противо-

положности, развивает из себя свои ближайшие видовые понятия, эти

таким же путем дробятся на свои виды и т.д. Самая общая противо-

положность в понятии чувственного движения есть противополож-

ность деятельного (движущегося) бытия и объективного отношения.

Понятие движущегося бытия делится на противоположные поня-

тия движения живых существ и движения стихий природы, влияющих на

эти существа. Движение живых существ или обращено наружу, что

обозначено у Беккера словом ходить, или же есть движение внутрен-

нее, обращенное на самый организм, в нем самом заключенное, и обоз-

начаемое словом расти. В движении стихий различаются движения

света и звука (светить и звучать), воздуха и воды (веять и течь), соответ-

ствующие четырем чувствам: зрению и слуху, обонянию и вкусу .

Понятиями объективного отношения называет Беккер понятия

действия, направленного на известный предмет и немыслимые без

^См.: Steinthal. Gt. L. и. Ps. §33, 34.

<Нет особого рода движения, соответствующего осязанию, потому что этому

чувству подлежат массы, которые сами не движутсч, а то'ько приводятся в

движение>. Org. d. Spr. 75.

этого направления. Здесь - три пары противоположностей- давать и

брать, взять и решить, разрушать (действие враждебное) и покрывать

(защищать, охранять).

Полученные таким путем двенадцать <кардинальных> понятий, в

свою очередь, делятся на свои частные, между коими не видно даже

и противоположностей, и которые поэтому не имеют между собой уж

ровно никакой связи.

Понятия предметов и действий, не подлежащих чувствам, не име-

ют в языке непосредственного выражения и обозначаются или свои-

ми чувственными признаками (греч. Д^уси, говорю, потом - думаю)

или своими чувственными подобиями (Gegenbilder), как, напр., ве-

дать - от видеть^.

Если бы фраза о единстве мысли и звука в слове имела смысл в гла-

зах самого Беккера, то он должен бы был стараться доказать, что вся-

кой степени разложения верховного понятия соответствует известная

степень умножения звуковых форм для частных понятий; подобно не-

которым филологам старого времени, он должен бы выводить не толь

ко содержание языка из одного всеобъемлющего понятия, но и все

корни его из одного общего корня. Но это была бы очевидная нелепость,

а потому Беккер говорит следующее: <Понятие движения никогда нс

представляется чувственному воззрению в своей отвлеченной всгобщ-

ности, но всегда в своей конкретной особенности, как движение птицы,

камня, реки ; так и в языке единое основное понятие не может выра-

жаться одним коренным словом, но уже с самого начала обозначаются

разными словами> . <Тем не менее, если несомненно, чт>; бескош IHOC

разнообразие понятий в германских языках развилось из понятии, вы-

раженных только 462 глагольными корнями <по Гримму), то это нс

меньшее чудо, чем то, что понятия, выраженные 462 глаголами, разви-

лись из двенадцати кардинальных понятий> , т.е. если мы верим Грим

му, то должны верить и Беккеру, забывая ту разницу между ^тимп

щ двумя учеными, что первый доказывает, а второй - нет. Но дело в том,