Договор о ненападении между германией и советским союзом

Правительство СССР и

Правительство Германии,

руководствуясь желанием укрепления дела мира между СССР и Германией и исходя из основных положений договора о нейтралитете, заключенного между СССР и Германией в апреле 1926 года пришли к следующему соглашению:

Статья I

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздержи- ваться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья II

В случае, если одна из Договаривающихся Сторон ока- жется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья III

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останут- ся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья IV

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья V

В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного

45

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: _______ трагедия тайных сделок _____

рода, обе стороны будут разрешать эти споры и конфликты ис- ключительно мирным путем в порядке дружеского обмена мне- ниями или в нужных случаях путем создания комиссии по уре- гулированию конфликта.

Статья VI

Настоящий договор заключается сроком на десять лет с тем, что, поскольку одна из Договаривающихся Сторон не де- нонсирует его за год до истечения срока, срок действия догово- ра будет считаться автоматически продленным на следующие пять лет.

Статья VII

Настоящий договор подлежит ратификации в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Берлине. Договор вступает в силу немедленно пос- ле его подписания.

Составлен в двух оригиналах, на немецком и русском языках в Москве, 23 августа 1939 года.

По уполномочию За Правительство

Правительства СССР Германии

В. Молотов И. Риббентроп

Разумеется, ни Сталина, ни Молотова, ни всю влиятель- ную обойму их ближайшего окружения в то время нисколько не волновала мысль о том, что с точки зрения морали и междуна- родного права совершено величайшее преступление: за спиной народов и государств, вопреки их воли и чаяниям келейно ре- шена их судьба. Другие мысли и чувства обуревали в то время творцов германо-советских соглашений.

46

5. Риббентроп: "Я чувствовал себя как среди старых

___________________товарищей"___________________

Из мемуаров Н. С. Хрущева явствует, что вечером 24 ав- густа Сталин "в очень хорошем настроении" принял высокопо- ставленных военных и некоторых членов Политбюро. Он счел необходимым проинформировать их относительно подписания с Германией пакта о ненападении. "Где-то в душе,— вспоминал Никита Сергеевич,— мы тогда думали, если Гитлер пошел с нами на контакт, значит мы настолько сильны, что Гитлер не напал на нас, а пошел с нами на договоренность. Подобное толкование причин подписания договора нам очень льстило. Сталин сказал, что обманул их (Гитлера и его окружение — авт.).., По его мнению, предстоящая война на какое-то время обойдет нас стороной — она непременно начнется между Гер- манией, Францией и Англией... Гитлер хотел ввести нас в за- блуждение,... но перехитрили его мы... Здесь велась большая игра — кто кого перехитрит, кто кого обманет". (Н. Хрущев. Воспоминания. Избранные отрывки. Нью-Йорк, 1982, т. I, с. 36,39; т. II, с.69).

Обуреваемый благостными чувствами, хозяин Кремля распорядился в срочном порядке провести внеочередную сес- сию Верховного Совета СССР: она собралась 31 августа 1939 года. Без какого-либо обсуждения делегаты единогласно (!) ра- тифицировали семь дней назад подписанный советско- германский пакт о ненападении. "Презентация" документа бы- ла поручена одному из его главных архитекторов — В. Молото- ву. В своей речи сталинский порученец говорил буквально сле- дующее: "Следует, однако, напомнить о том разъяснении нашей внешней политики, которое было сделано товарищем Стали- ным несколько месяцев тому назад на XVIII партийном съезде... Надо сказать, что в нашей стране были некоторые близорукие люди, которые увлеклись упрощенной антифашистской агита- цией, забывали об этой провокаторской работе наших врагов. Товарищ Сталин, учитывая это обстоятельство, еще тогда (в марте 1939 года на XVIII съезде ВКП(б) — авт.) поставил во- прос о возможности других, невраждебных, добрососедских отношений между Германией и СССР. Теперь видно, что в Германии в общем правильно поняли это заявление товарища Сталина и сделали из этого практические выводы (Смех). За- ключение советско-германского договора о ненападении свиде-

47

Я. С, Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

^____________ трагедия тайных сделок __________________

тельствует о том, что историческое предвидение товарища Ста- лина блестяще оправдалось. (Бурная овация в честь тов. Стали- на), ...Договор о ненападении между СССР и Германией яв- ляется поворотным пунктом в истории Европы, да и не только Европы" — заключил свою речь "товарищ" Молотов. ("Прав- да", 1 сентября 1939 года)

Что-что, а уже с тем, что это был действительно "пово- ротный пункт в истории Европы" и не только ее одной, с от- кровениями советского наркома можно соглашаться без обиня- ков.

Разумеется, как уже отмечалось выше, совсем по-иному воспринимал создавшуюся политическую ситуацию Гитлер. Когда утром 24 августа в Берхтесгаден пришла депеша об успешном завершении переговоров, это сообщение вызвало у фюрера приступ маниакально-патологической исступленности, давшей выход его завоевательскому духу. По воспоминаниям присутствующих, он стучал кулаками по стене, вел себя как сумасшедший и кричал: "Теперь весь мир у меня в кармане. Теперь мне принадлежит Европа. Азию могут удерживать в сво- их руках другие". Своему адъютанту Бюлову он сказал, что только что совершенный шаг "произведет эффект разорвав- шейся бомбы". На следующий день, 25 августа, когда около 19 часов вечера фюрер принимал уже в имперской канцелярии (в присутствии Геринга, Вайцзеккера и других) счастливого Риб- бентропа, он уже был убежден, что "свершил величайший по- двиг в своей жизни, который затмил собой все прежние успехи во внутри- и внешнеполитических областях".

Как ни парадоксально, один из главных участников и творцов тогдашней "большой игры", граф Шуленбург не считал себя победителем. По воспоминаниям его референта Хервата, он считал подписанный пакт "трагедией": "Этот договор при- ведет нас ко второй мировой войне и низвергнет Германию в пропасть". И еще одно знаменательное его высказывание по этому поводу, которое было сделано в узком дипломатическом кругу: "Многие люди поздравляют меня с дипломатическим успехом. Но теперь Гитлер имеет возможность начать войну, которую мы проиграем. В действительности этот договор отпус- тил тормоза, которые могли бы спасти Германию от сползания в пропасть''. Если во время переговоров в Кремле он и питал

48

5. Риббентроп: "Я чувствовал себя как среди старых ________________ товарищей"_____

надежду на то, что заключив пакт, можно предотвратить войну, то откровенное бахвальство Риббентропа совершенной сделкой убеждало его в обратном. Граф обоснованно считал, что сыграв столь важную роль в подготовке и подписании документов, он совершил для себя и Германии трагическую ошибку. Загляды- вая на два года вперед отметим, что когда утром 22 июня 1941 года граф зачитывал ноту Германии о начале войны, как вспо- минал позднее A.A. Громыко, его руки дрожали, а на глазах проступали слезы, чувствовалась явная растерянность.

Характерно, что если для Шуленбурга советская политика умиротворения агрессора воспринималась как пролог ко второй мировой войне, то кремлевским руководством она с самого начала преподносилась в виде "спасительной" панацеи: "У нас не было другого выхода" (по оценкам Сталина, Молотова, вос- поминаниям Н. С. Хрущева). Даже в июле 1941 года, когда ста- ло совершенно ясно любому и каждому, что кремлевский "ясновидец" воочию опростоволосился, сам он продолжал упорствовать на своем. Выступая 3 июля 1941 года (пона- добилось почти две недели, чтобы хозяин Кремля пришел в себя) с обращением к советскому народу, Сталин задал рито- рический вопрос о том, не являлось ли с учетом последующих событий ошибкой идти на заключение пакта о ненападении с Гитлером? И сам же на него ответил: "Конечно, нет! Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Что выиграли мы, заключив с Германией пакт о ненападении? Мы обеспечили нашей стране мир в течение полутора лет и воз- можность подготовки своих сил для отпора, если фашистская Германия рискнула бы напасть на нашу страну вопреки пакту. Это был определенный выигрыш (вот, оказывается, откуда "растут ноги" пресловутого советского мифа о "выигрыше для нас" — авт.) для нас и проигрыш для фашистской Германии". Поистине в эру сталинизма беспардонному фарисейству и са- мообману не было предела: даже роковой германо-советский "союз для войны" можно было лицемерно представлять как прямой выигрыш полутора мирных лет для укрепления оборо- носпособности СССР. Но такова была глубокая безнравствен- ность и аморальность всего внешнеполитического курса Стали-

49

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: трагедия тайных сделок__________________

на и его ближайшего окружения. Широким слоям населения оставалось только внутренне возмущаться и краснеть от бес- сильного стыда и ярости.

Акт умиротворения, в котором нашла отражение позиция государственного руководства сталинского типа, ориентирован- ная на самозащиту ради сохранения жизни и личной самоуспо- коенности еще до сих пор не интегрирован в сознание (в том числе и историческое) широких масс. Несомненно, что став на путь келейных и тайных от своего и других народов сделок с Гитлером, Сталин проложил, как нам представляется, путь для последующих необдуманных скрытных шагов и действий выс- шего эшелона советских руководителей, Таких, как в хру- щевские времена доставка на Кубу в начале 60-х годов совет- ских ядерных ракет, что явилось причиной едва погашенного "Карибского кризиса". Или же таких, как в брежневскую эпоху тайно принятое в конце 70-х годов решение о вводе советских войск в Афганистан, которое втянуло страну в 9-летнюю регио- нальную войну по "оказанию братскому народу интернацио- нальной помощи", Эта помощь стоила десятки миллиардов рублей материальных расходов, она унесла жизни более 13 ты- сяч советских ребят, в том числе 771 белорусского хлопца. Во времена горбачевской "перестройки" первыми лицами страны без ведома правительства и народа были даны распоряжения на проведение "усмирительных" акций в Баку, Тбилиси, Вильню- се, Сумгаите "Эпоха" президента Российской Федерации Б.Н.Ельцина ознаменована несанкционированным расстрелом в октябре 1993 года народных депутатов российского парламента, грязной войной в Чечне, неоправданной гибелью сотен россий- ских солдат в Таджикистане, Из приведенного довольно непол- ного перечня исторических фактов сам по себе напрашивается гегелевский вывод: история характерна тем, что ни в какие времена ничьих политиков ничему не научила. Видимо, нужен богатый опыт старой и новой культур для переработки и усвое- ния больших и сложных уроков истории, чтобы увидеть в де- терминантах сталинской политики умиротворения огромную человеческую трагедию.

50

6. Кто остановил шарманку

А как же трехсторонние августовские англо-франко- советские переговоры? По утвердившейся в советской историо- графии версии в середине августа они зашли в тупик. Как и в первый раз (в мае-июле 1939 года), это, мол, произошло по вине только представителей Англии и Франции. Более того, совет- ские историографы всякий раз подчеркивали мысль (именно подчеркивали), что, дескать, партнеры СССР не имели надеж- ных полномочий, не привезли с собой проекта серьезных со- глашений и, вообще, их уровень и дипломатический опыт были предельно низки: военную миссию Англии возглавлял адъютант короля адмирал Драке, французскую — генерал Думенк.

В известной мере это было так. В тех "объективках", ко- торые были подготовлены на каждого члена военной миссии "командой" Берии, дотошно характеризовались Драке, Барнетт, Хейвуд, Думенк, Вален, Вийом и все остальные. В "объектив- ках" говорилось о том, что Драке недавно стал морским адъю- тантом короля, что он имеет царский орден Святого Станисла- ва, что Думенк в ноябре должен стать членом высшего военного совета и является специалистом по модернизации армии, но политикой он никогда не занимался. Эти сведения Сталина интересовали меньше всего. Однако он сразу обратил внимание на то обстоятельство, что кроме нескольких генералов в делега- ции присутствуют и младшие офицеры, вроде капитанов Сови- ша, Бофра и других (вероятно, это были переводчики и другой вспомогательный персонал. — авт.). Сталин в сердцах бросил Молотову и Берии, находившимся в его кабинете: "Это несе- рьезно. Эти люди не могут обладать должными полномочиями, Лондон и Париж по-прежнему хотят играть в покер, а мы хоте- ли бы узнать, могут ли они пойти на общеевропейские ма- невры...".

Советская делегация была по своему составу внушитель- нее Ее возглавлял нарком обороны К.Е. Ворошилов, членами являлись главком воздушных сил А.Д. Локтионов, начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников и его заместитель И.В.Смородинов, нарком Военно-морского флота Н.Г.Кузне-

51

Я. С, Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: _____________________трагедия тайных сделок ______________

цов. Начались и проходили переговоры в условиях взаимного недоверия, которое в итоге сыграло роковую роль. К тому же английская и французская делегации имели директивы всячес- ки затягивать время по подписанию военной конвенции, по- скольку западные страны не верили в надежную боеспособность Красной Армии после "генеральных чисток" ее высшего ко- мандного состава. Советская сторона настаивала на их совер- шенно твердых обязательствах, что в такой-то день столько-то дивизий и на таком-то участке выставит та или другая сторона. Сотрудники наркоматов обороны и иностранных дел подсчитали, что в "зависимости от вариантов" и необходимости "блокады берегов главного агрессора" Советский Союз готов выставить 120 пехотных дивизий, а Англия и Франция — 86. Решительное их наступление должно осуществляться на 16-й день после нападения главного агрессора. При этом предусмат- ривалось активное участие в войне Польши, гарантия беспре- пятственного прохода красноармейских частей через Виленский коридор, Галицию и Румынию, предоставление им подвижного состава. Однако эти "соображения" (так именовался документ, одобренный 4 августа 1939 года советским политическим руко- водством накануне переговоров с Англией и Францией — авт.) наталкивались на противодействие ряда заинтересованных госу- дарств. Враждебную линию по отношению к СССР стала про водить хортистская Венгрия. Практически неизменной остава= лась позиция польского правительства. Министр иностранных дел Польши Ю.Бек неоднократно заявлял, что Польша "не придает никакого значения так называемым системам коллек- тивной безопасности" и не пойдет ни на какие уступки "восточному тирану". Румынский король Карл II также уверял Германию, что его страна ни в коем случае "не допустит прохо- да русских войск", хотя не может это открыто заявить "из-за соседства с Россией". Такие позиции вышепоименованных го- сударств как нельзя лучше устраивали Гитлера.

Переговоры начались 11 августа. По воспоминаниям бывшего переводчика с советской стороны А. Пономарева, ве- лись они "с достаточной откровенностью, прежде всего, со сто- роны Б.М. Шапошникова, Н.Г. Кузнецова и Н.Г. Локтионова. Они докладывали истинную картину того, что будут представ- лять собой Советские Вооруженные Силы в первый день начала

52

6. Кто остановил шарманку

конфликта... Адмирал Драке говорил, что английский военно- морской флот не будет действовать в Балтийском море, а лишь на океанских просторах, поскольку на Балтике ему развернуть- ся негде" ("Правда", 11 августа 1989 года). Ворошилов, в свою очередь, критиковал партнеров по переговорам за то, что у них нет надлежащих полномочий от своих правительств, на что Драке пытался отшутиться тем, что "вот если бы мы оказались в Англии, то надлежащий документ был бы представлен хоть сегодня",

Переговоры длились фактически шесть дней. Сталин внимательно следил за их ходом, каждый день инструктируя Ворошилова на какие аспекты темы переговоров следует боль- ше всего обращать внимание. Руководствуясь этими требова- ниями глава советской делегации делал все время акцент на два вопроса, к которым он постоянно с чрезвычайным упорством возвращался. Он нажимал на "планы" западных держав, ка- сающиеся операций советских войск в случае вооруженного конфликта с Германией: вопрос о праве перехода Красной Ар- мии через территорию Польши и такое же право ее перехода через территорию Румынии с целью соприкосновения с вероят- ным противником. И поскольку ни англичане, ни французы не имели на сей счет убедительных планов, советская делегация на заседании 14 августа поставила эти неясности в качестве "кардинального вопроса" дальнейшего своего участия в перего- ворах: "... пропуск советских войск на польскую территорию через Виленский коридор, Галицию и через румынскую терри- торию является предварительным условием советской сторо- ны". Иными словами, этот вопрос должен был быть решен за- ранее. По мнению французской делегации "так возникла дра- матическая ситуация, за которой вскоре грянул гром".

Генерал же Хейвуд делал акцент на то, что Польша и Ру- мыния, как самостоятельные государства, должны сами обсу- дить этот вопрос и дать разрешение на проход советских войск. Он заострял внимание партнеров на то, что это вопрос больше политический, нежели военный. Подобный ответ побудил Во- рошилова еще раз проконсультироваться со Сталиным. После этого маршал сделал заявление о том, что ввиду сложности стоящих перед ними политических вопросов, особенно без по- ложительного ответа на советский "кардинальный вопрос".

53

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: трагедия тайных сделок__________________

перспектива идущих переговоров обречена "на неуспех". В сложившейся ситуации 17 августа Ворошилов предложил сде- лать паузу в переговорах до поступления из Лондона и Парижа ответа на "кардинальный вопрос". Возобновить их было решено 20 августа. На том и разошлись. Когда 20 августа военные деле- гации начали собираться в особняке на Спиридоновке (советский наркомат иностранных дел), чтобы в 10 часов возоб- новить переговоры, Молотову в это время срочно позвонил советник германского посольства Хильгер. После семиминутно- го общения Молотов связался со Сталиным и доложил содер- жание только что состоявшегося разговора с Хильгером. Сталин взвесил сообщение наркома и, оценив его достаточно высоко, отдал два распоряжения: одно Молотову (держать тесный кон- такт с германским посольством) и второе Ворошилову — в уль- тимативной форме потребовать от западных миссий ответа на "кардинальный вопрос". Оба распоряжения хозяина Кремля стали выполняться моментально.

Вооруженный дополнительными инструкциями Сталина, маршал Ворошилов в довольно резкой форме спросил партне- ров о получении ими дополнительных полномочий от своих правительств и об их ответе на "кардинальный вопрос". Грубый гон наркома на западные делегации заметного воздействия не произвел, поскольку они все еще вожделенно ждали ответов из Лондона и Парижа. Внимательно следившие за ходом перегово- ров немецкие дипломаты и разведчики в этот момент срочно шифровали в Берлин: "Вопрос Ворошилова все еще остается без ответа. Теперь уже ничто не может убедить советскую деле- гацию в том, что можно рассчитывать на положительный ответ из Англии и Франции...". В 13 часов 43 минуты Ворошилов прервал переговоры, назначив следующие заседания на 21 ав- густа,

А тем временем, как было показано выше, осуществлялся усиленный прессинг Берлина на Москву: 20 августа было под- писано советско-германское торговое соглашение, отправлено личное послание Гитлера Сталину, шли интенсивные перегово- ры Молотова с Шуленбургом, в ночь с 20 на 21 августа в Бер- лин был отправлен проект советско-германского договора о ненападении и т. д. Германия делала все возможное и невоз- можное, чтобы помешать дальнейшему продолжению военных

54

____________6. Кто остановил шарманку_________

переговоров. И, как известно, немецкому руководству это уда- лось осуществить в полной мере.

Военные переговоры 21 августа возобновились в 11.00 часов, когда на столе у Сталина уже лежало личное послание Гитлера. В этот же день газеты "Правда" и "Известия" опубли- ковали сообщение ТАСС о заключении советско-германского торгового соглашения. В своих передовицах газеты подчер- кивали важное значение подписанного документа, характеризуя его как пролог новой эры в отношениях Москвы с Берлином. Именно на этом кульминационном по своей значимости поли- тическом фоне, Сталин принимает решение о повороте совет- ского внешнеполитического курса на 180 градусов. Синхрон- ность кульминационных событий отложила свой отпечаток на самом ходе и продолжительности военных переговоров 21 ав- густа: начались они в 11 часов 03 минуты и продолжались до 17 часов 25 минут с тремя перерывами. В течение этих пауз Ста- лин принимал срочные доклады наркомов о ходе развития по- литических событий, стремясь на основе полученных данных окончательно определить свою позицию, чтобы избежать в по- следующем упреков в преждевременной переориентации на нового партнера. Когда, наконец, хозяином Кремля было при- нято окончательное решение, к главе советской делегации при- был специальный посланец-адъютант маршала Ворошилова генерал Р.П. Хмельницкий. Фигура эта была выбрана не случайно, поскольку генерал-посланец имел самые дружеские отношения с Ворошиловым со времен гражданской войны и сохранял с ним приятельские контакты даже в период массовых чисток в Красной Армии. Генерал Хмельницкий позже вспо- минал, что, прибыв в наркомат иностранных дел, он передал Ворошилову короткую записку следующего содержания: "Клим, Коба сказал, чтобы ты сворачивал шарманку". Как говорят, комментарии в таких случаях излииши. Опешившему Драксу, который вел последнее заседание, Ворошилов пояснил, что переговоры необходимо прервать, поскольку часть членов со- ветской делегации отбывает на осенние военные маневры...

Неделю спустя, в специально организованном интервью газете "Правда", нарком в оправдание поведения советской делегации заявит буквально следующее: "Не потому прервались переговоры с Англией и Францией, что СССР заключил пакт о

55

Я. С. Павлов, Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: _____________________трагедия тайных сделок____________________

ненападении с Германией, а, наоборот, СССР заключил пакт о ненападении с Германией в результате, между прочим, того обстоятельства, что военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик..." ("Правда", 27 августа 1939 года). Вот оказы- вается, кто и когда дал долгую "жизнь" термину-оправданию "переговоры зашли в тупик". Но ведь на практике было иначе: лихорадочные приготовления к подписанию советско-германс- кого пакта с неотвратимой необходимостью продиктовали именно советской стороне прервать трехсторонние переговоры.

Теперь с уверенностью можно констатировать, что в те судьбоносные дни и часы у Сталина не хватило выдержки и дальновидения (к тому времени он уже уверовал в свою ис- ключительность и непогрешимость), чтобы реально взвесить грядущую перспективу. Окончательно он поставил крест на трехсторонних переговорах утром 20 августа, когда Ворошилов положил перед ним записку адмирала Р. Дракса. Как и его французский коллега, он просил отсрочки на получение ответа на главное советское требование. В записке говорилось:

"Дорогой маршал Ворошилов!

Я с сожалением должен поставить Вас в известность, что английская и французская делегации до сего времени еще не получили ответа в отношении политического вопроса, который Вы просили направить нашим правительствам.

В виду того, что я должен буду председательствовать на следующем заседании — я предлагаю собраться в 10 часов утра 23 августа или раньше, если к этому времени будет получен ответ. Искренне Ваш Драке, адмирал, Глава Британской делегации",

В момент знакомства с этой запиской "вождь всех времен и народов" уже знал, что встреча делегаций 23 августа все-таки состоится, но уже совсем в другом составе и по иному поводу...

А между тем, в процессе дебатов англо-французская мис- сия пошла на значительные уступки, в результате чего прак- тически был сверстан проект политического договора о взаимо- помощи. Стороны фактически вплотную подошли к тому, чтобы подписать договор о приемлемых военных обяза- тельствах. Когда же проекты этих документов были согласова- ны, то вопрос застрял только на проблеме прохода советских войск через польскую и румынскую территории. "Нажим"

56

___________ 6. Кто остановил шарманку_________

англичан на польское правительство не приводил к успеху, по- скольку поляки не без оснований боялись "красного присут- ствия". Ведь не далее как на XVIII съезде ВКП(б) начальник Политуправления РККА Л.З.Мехлис (в ту пору любимец Ста- лина), без обиняков утверждал, что задача Красной Армии в возможной войне будет состоять и в том, чтобы умножить число советских социалистических республик. Польшу это явно настораживало, поскольку она пуще огня боялась проникнове- ния в страну "коммунистической заразы".

Пожалуй, не будет преувеличением утверждать, что в своей речи на этом съезде Сталин фактически ставил крест на концепцию коллективной безопасности, которая проводилась советской дипломатией в течение ряда лет после прихода фа- шизма к власти. Как ни парадоксально, но именно в докладе 10 марта из его уст прозвучала мысль о том, что главными поджи- гателями войны в Европе выступают сейчас английские и французские империалисты, а не Германия. Несомненно, что такие высказывания, к тому же с самой высокой партийной трибуны, да еще первым лицом партии и государства, не при- ближали, а отталкивали и отдаляли вероятных партнеров. Запа- ду в то время не без оснований мерещился большевистский экспансионизм, в результате чего политические деятели в от- ношениях с СССР осторожничали, многое не договаривали, не доверяли. Синдром их опасений был вполне объясним и логика его была предельно проста: уж коли советский авторитарный деспот на протяжении многих лет методично истребляет лучших людей из среды собственного народа, то что ему до других стран и народов — непременно раздавит без тени сомнения "во имя торжества мировой пролетарской революции". К тому же логика подсказывала, что ни одно государство не станет риско- вать, заключая договор о совместных действиях, а тем более, вступать в войну с заведомо ослабленным союзником. А ведь именно к этому состоянию были приведены советское государ- ство и ее Вооруженные Силы в результате массовых необосно- ванных политических репрессий и всевозможных сталинских "чисток" в командном составе Красной Армии.

Разумеется, что кроме означенных выше причин, по- влиявших на ход и исход трехсторонних переговоров, нельзя сбрасывать со счетов и тот "классовый" эгоцентризм, который

57

Я. С, Павлов- Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

трагедия тайных сделок____________________

царил в ходе переговоров. Он не позволял договаривающимся сторонам понять друг друга: Москва западные демократии вос- принимала как неисправимых "империалистических хищни- ков"; неприязнь Лондона, Парижа, Варшавы, Бухареста и иже с ними к социализму, боязнь "красной заразы", в свою очередь, затмевали политическое сознание западных политиков. Пред- ставляется, что именно это мешало обеим сторонам трезво осмыслить контуры реальной опасности. Тогдашние недально- видные политики прямо заявляли: пусть, мол, Гитлер совершит вожделенный антибольшевистский поход на восток, а там будет видно, Для них фашизм казался меньшей опасностью, чем жесткий сталинский режим в СССР, Единовластный самодер- жец, привыкший принимать решения, которые оказывали влияние на судьбы миллионов людей, тоже надеялся, что за- ключением союза с Гитлером он непременно направит фашист- скую Германию на "империалистических хищников" и тем самым в их взаимном противоборстве ослабит своих потенци- альных противников. История показала, что политические про- махи, амбиции и корыстные расчеты каждой из сторон оберну- лись колоссальной мировой трагедией, стоившей десятки мил- лионов человеческих жизней, неисчислимых материальных затрат и потерь.

58

7. Сентябрьские кульбиты советского руководства

Еще раз вернемся к германо-польско-советским событиям в контексте отношений Берлина с Москвой.

Связав себя пактом Молотова-Риббентропа, советское ру- ководство уже через неделю •- с нападением Германии на Польшу — оказалось перед дилеммой. Надо было либо при- знать войну со стороны Польши справедливой, национально- освободительной, каковой она в действительности и являлась, и тогда оказать помощь жертве агрессии, но тем самым нарушить договор с Германией. В крайнем случае — занять по отноше- нию к Польше "доброжелательный нейтралитет". Либо пред- стояло назвать войну империалистической, войной за пере- смотр Версальского мирного договора и ждать ее итогов. В этом случае советское руководство, оставив нерушимыми договорные отношения СССР и Германии, могло бы дождаться полного завершения военных действий, капитуляции правительства Польши или оставления им пределов своей страны и в соот- ветствии с секретным протоколом ввести советские войска на польскую территорию, не отягощая себя, как тогда казалось, нарушением норм международного права. Однако и при таком подходе были моральные издержки Советский Союз, еще вчера настойчиво боровшийся за создание системы коллективной безопасности, предстал бы в глазах мировой общественности как пособник фашистского агрессора.,.

Еще при подписании договора с Германией Сталин не мог не понимать уязвимость своей позиции. Не случайно он вычеркнул тогда из преамбулы слово о дружбе с фашистским государством. Все его последующее поведение представляет собой лавирование между полюсами этой дилеммы. Прежде всего, он сделал попытку по дипломатическим каналам возбу- дить у правительств Англии и Франции интерес к продолжению прерванных в двадцатых числах августа военных переговоров, даже предложил дату их возобновления — 30 августа. Зондаж, однако, оказался безрезультатным.

59

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

_____________________трагедий тайных сделок_____________________

Затем было поручено продемонстрировать готовность Со- ветского Союза оказать помощь Польше в ее противостоянии Германии. 21 августа К.Ворошилов выступает с интервью, в котором дает понять, что СССР не исключает возможность по- ставок Польше "сырья и военных материалов" без заключения с последней пакта о взаимопомощи. Логическим продолжением этого заявления явился визит полпреда Н.Шаронова к ми- нистру иностранных дел Польши Ю.Беку 2 сентября, во время которого был задан вопрос: почему Польша не обращается к СССР за помощью поставками оружия?..

Бека угнетало растущее сознание неотвратимой тра- гичности положения Польши, которая в те драматичные дни видела для себя угрозу с двух сторон. Но он хорошо помнил недвусмысленное предупреждение маршала Рыдз-Смиглы: "С немцами мы рискуем потерять нашу свободу, с русскими же мы потеряем нашу душу". Исходя из соображений самосохранения, вопрос Шаронова он оставил без ответа.

Реализация первой ачьтернативы требовала и соответ- ствующих условий, и большого количества времени. Прежде всего - эффективного участия в войне со стороны Англии и Франции, перехода военных действий в русло затяжной войны. В этом случае Сталин имел бы возможность уйти от требований пакта 23 августа и взять сторону Польши. Поэтому советское руководство прежде всего рассчитывало на вариант затяжной

войны.

Для фашистского же правительства было выгодно как раз наоборот, чтобы советские войска вошли на территорию Поль- ши как можно раньше. Можно предположить: в этом случае гитлеровцы рассчитывали на то, что западные державы в сло- жившихся обстоятельствах объявят войну советской стране и она автоматически станет перед необходимостью разделить вину Германии,

3 сентября, в день объявления Англией и Францией вой- ны Германии, Гитлер дал поручение Шуленбургу прозондиро- вать почву о предполагаемых сроках вступления Советского Союза в войну с Польшей. Как свидетельствовал немецкий переводчик Пауль Хильгер, посол "настоятельно рекомендовал советским лидерам сделать надлежащие выводы из секретного дополнительного протокола и двинуть Красную Армию против

60

7. Сентябрьские кульбиты советского руководства

находящихся в советской сфере интересов польских воору- женных сил". Согласно наблюдению переводчика, Сталин, "осторожный как всегда",.не склонен был "к поспешным дей- ствиям". Затягивая время, Молотов только 5 сентября ответил германскому послу, что советская сторона примет необходимые решения "в соответствующий момент". На следующий запрос 8 сентября советский нарком заявил Шуленбургу, что для соот- ветствующей подготовки Красной Армии потребуется еще две- три недели. Но уже 16 сентября, когда польское правительство покинуло страну, Молотов неожиданно сообщил германскому посольству, что Сталин готов принять посла "уже сегодня ночью" и "объявить ему день и час выступления советских войск", В назначенное время, 17 сентября в два часа ночи Шу- ленбург и немецкий военный атташе генерал Кёстринг были в Кремле. Хильгер указывает: "Сталин сообщил нам о том, что Красная Армия в шесть часов утра перейдет советско-польскую границу на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец- Подольска, и просил соответствующим образом проинформи- ровать об этом компетентные германские военные органы". Кёстринг в смущении дал понять, что в считанные часы невоз- можно поставить в известность германское военное командова- ние и войска. Маршал Ворошилов, однако, отверг все возраже- ния военного атташе замечанием, что немцы, мол, "легко спра- вятся и с этой ситуацией..."

Как видим, Сталин, Молотов и Ворошилов какое-то вре- мя выжидали и эквилибрировали: с одной стороны, над ними довлел дамоклов меч мирового общественного мнения, а с дру- гой - подстегивали советско-германские договоренности со- гласно секретного протокола. И все же выбор ими, наконец, был сделан: они квалифицировали войну как империалисти- ческую с обеих сторон. Причем, по логике крутых заправил Кремля, главным ее виновником выступала буржуазная Поль- ша.

Это была грубейшая политическая ошибка. Роковую роль, думается, сыграли здесь, с одной стороны, рожденная в услови- ях капиталистического окружения установка видеть в каждом государстве иной политической системы потенциального врага, с другой — крайнее недовольство политикой правящих кругов

61

Я. С, Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

______________________трагедия тайных сделок__________________

Польши, ее враждебностью по отношению к Советскому Со- юзу

Немалую отрицательную роль сыграли также германо- польское соглашение 1934 года о ненападении, захват Польшей в октябре 1938 года Тешинской Силезии, принадлежавшей раньше Чехословакии, отказ польского правительства от поли- тического и военного сотрудничества с СССР в мае 1939 года и другие факторы. Важно иметь в виду и то обстоятельство (о нем мы говорили несколько выше), что свою роль сыграли и такие перлы кремлевской политики, как допущение сталинским ру- ководством использования "в интересах безопасности" амо- ральных средств и приемов международной деятельности — секретных соглашений, ультимативного вмешательства во внут ренние дела суверенных государств, непоследовательности и лицемерия в дипломатических отношениях и некоторые другие, 7 сентября в СССР началась "скрытая мобилизация" военно- обязанных для "ведения серьезной войны" под кодовым назва- нием "большие учебные сборы". 14 сентября директивой нар- кома обороны перед войсками ставилась задача к исходу 16-го скрытно сосредоточиться и быть готовыми к переходу польской границы.

Масштаб проводимой мобилизации объяснялся неуверен- ностью советского руководства в том, что гитлеровцы в случае успешного для них развития событий остановятся на линии рек Писса, Нарев, Висла и Сан, установленной секретным протоко- лом. Эти опасения, судя по немецким документам, имели под собой основания. Волновал советское руководство и другой круг вопросов: когда вводить войска на территорию Польши, как объяснить этот ввод своему народу и всему миру, в какой форме сохранить польское государство?

Отвечать на них пришлось почти сразу же, поскольку уже к 12 сентября оперативное управление польскими войсками было фактически потеряно, а 16 сентября польское правитель- ство, утратив возможность руководства в масштабе страны, вы- двинулось к польско-румынской границе. Однако капитуляции армии и правительства не последовало. Советскому руководству нужно было найти какие-то новые политические комбинации. Времени уже не оставалось. Обстановка требовала неотложного принятия решения о вводе войск на территорию Польши. В

62

7. Сентябрьские кульбиты советского руководства противном случае СССР рисковал уже через несколько дней оказаться перед фактом выхода фашистских войск к советским западным рубежам.

К 17 сентября катастрофа Польши фактически была пред- решена: с германской стороны против нее действовало 62 диви- зии, в том числе 11 танковых и моторизованных, насчиты- вающих около 3 тысяч танков и 2 тысячи самолетов. Естествен- но, что противостоять этой мощи польская армия, несмотря на ее мужество и героизм, была не в состоянии — плацдармы и города сдавались один за другим. Если верить сведениям, опу- бликованным в "эпоху гласности" в советской периодической печати, радиостанция Минска в ходе германо-польской кампа- нии была использована для наведения самолетов агрессора, осуществлявших боевые операции на территории Польши. За эту "дружескую" услугу "второе лицо" третьего рейха, главно- командующий гитлеровскими люфтваффе Г. Геринг перво- начально передал маршалу Ворошилову официальную благо- дарность, а после завершения всей операции прислал ему в подарок боевой самолет (см, "Комсомольская правда", 8 августа 1989 года).

В первой половине дня 17 сентября Молотов выступил по радио, обнародовав позицию советского руководства: "Никто не знает о местопребывании польского правительства. Населе- ние Польши брошено его незадачливыми руководителями на произвол судьбы... Советское правительство считает своей свя- щенной обязанностью подать руку помощи своим братьям - украинцам и братьям-белорусам, населяющим Польшу... Совет- ское правительство отдало распоряжение Главному командова- нию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии". ("Правда", 18 сентября 1939 года). Как бы от себя сталинский клеврет добавил, что все про- исходящее с Польшей можно объяснить ни чем иным, как "внутренней несостоятельностью и недееспособностью поль- ского государства".

Забегая несколько вперед добавим, что две недели спустя на V-й внеочередной сессии Верховного Совета СССР (она была созвана в пожарном порядке для ратификации советско- германского договора о дружбе и границах) Молотов сделал

63

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: ________________ трагедия тайных сделок _____^^

очередное, не менее оскорбительное для поляков высказывание. Оно по инерции по сей день продолжает отравлять атмосферу взаимоотношений между восточным соседом (Россией) и Рес- публикой Польша: недаром в народе говорят, что у старых гре- хов длинные тени. 30 сентября он сказал буквально следующее: "Правящие круги Польши немало кичились "прочностью" своего государства и "мощью" своей армии. Однако оказалось достаточно короткого удара по Польше германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого выкидыша Версальского договора, жившего за счет угнетения непольских наций" ("Правда", 1 октября 1939 года).

В ту трагическую для поляков осень молотовские пассажи продолжались и позже. Например, 9 сентября из немецкого посольства за подписью Шуленбурга в Берлин ушла телеграмма весьма красноречивого содержания: "Я только что получил от Молотова следующую телефонограмму: "Ваше сообщение о вступлении германских войск в Варшаву получил. Передайте германскому правительству мои поздравления и приветствия. Молотов" (Цит по: А. М. Самсонов. Знать и помнить. М., По- литиздат, 1989, с.70).

Избранная (или подсказанная) Молотовым линия поведе- ния выдерживалась строго Когда в апреле 1940 года стало из- вестно о вступлении германских войск в Данию и Норвегию, Вячеслав Михайлович через германского посла направил Гит- леру дружеское послание с выражением понимания его устрем- лений и пожеланиями дальнейших успехов. В мае 1940 года "успехи" сопутствовали вермахту в Бельгии, Голландии и Люк- сембурге и тот же Молотов поступает аналогичным образом. А когда 14 июня 1940 года фашистские войска заняли Париж, сам Сталин поздравил Гитлера с победой. Это поздравление на сле- дующий день было опубликовано в газете "Правда". В ту пору политику кремлевского руководства верный исполнитель воли "вождя" Молотов пояснял следующим образом: "Ход событий в Европе не только не ослабил советско-германского соглашения о ненападении, но, напротив, подчеркнул важность его суще- ствования и дальнейшего развития" И далее: "Мы можем лишь подтвердить, что, по нашему мнению, в основе сложившихся добрососедских и дружественных советско-германских отноше- ний лежат не случайные соображения конъюнктурного порядка,

64

7. Сентябрьские кульбиты советскою руководства

а коренные государственные интересы как СССР, так и Герма- нии" (цит. по: "Коммунист", 1988, №14, с.101).Теперь любому понятно насколько иллюзорными оказались планы советских лидеров.

Однако вернемся к сугубо польским событиям.

Первоначальная попытка мотивировать выступление Красной Армии угрозой захвата Западной Украины и Западной Белоруссии немецкими войсками встретила возражение герман- ской стороны. В конце концов, в ноте правительства СССР польскому послу в Москве 17 сентября было сказано, что "Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, Советское правительство не может более индифферентно относиться к этим фактам".

Для советского народа и частей Красной Армии нашлись другие аргументы. Однако и здесь ощущались последствия не- верной оценки характера войны Польши против гитлеровской Германии. Так, в приказе командующего Украинским фронтом, отданном перед выступлением войск, указывалось, что "польс- кое правительство помещиков и генералов втянуло народы Польши в авантюристическую войну". В приказе Военного совета Белорусского фронта от 16 сентября говорилось о том, что "правители панской Польши бросили наших белорусских и украинских братьев в мясорубку второй империалистической войны". Поляков, как это делали большевики в годы первой мировой войны, советская пропаганда призывала превратить империалистическую войну в войну гражданскую, повернуть "свое оружие против помещиков и капиталистов". Все это шло вразрез с культивируемыми долгое время марксистскими поло- жениями о войнах справедливых и несправедливых.

Политическая программа, с которой на территорию Польши вступали советские воины, в приказе командующего Белорусским фронтом, отданном 16 сентября 1939 года, форму- лировалась так: во-первых, "содействовать восставшим рабочим и крестьянам Белоруссии и Польши в свержении ига помещи- ков и капиталистов"; во-вторых, "не допустить захвата террито- рии Белоруссии Германией",

Вызывает недоумение, почему здесь не было даже упоми- нания о том, что Западная Белоруссия в 1920 году была отторг-

65

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

_____________________трагедия тайных сделок______________

нута от Советской России, а Западная Украина насильственно присоединена к Польше после распада Австро-Венгрии и обра- зования Западно-Украинской народной республики. Вероятно, этот факт военачальниками был упущен из-за спешки. С 14 сентября во всем видно стремление скорее начать наступление, выйти на рубеж установленной демаркационной линии, чтобы не дать немецким войскам пересечь ее и продвинуться глубже на восток.

Через день задачи Красной Армии были политически уточнены: спасти украинский и белорусский народы от угрозы разорения и избиения со стороны врагов. В этом же приказе содержалось положение, которое настраивало советских воинов на мирное решение поставленной задачи: "Мы идем не как завоеватели, а как освободители наших братьев белорусов, ук- раинцев и трудящихся Польши".

Начиная поход, командование Красной Армии не имело ясности, как поведет себя польская армия. Отсюда разно- речивость указаний характеру действий войск. С одной сторо- ны, приказывалось "молниеносным, сокрушительным ударом разгромить панско-буржуазные польские войска". С другой стороны, отдавалось распоряжение "избегать бомбардировок городов и местечек", не допускать "никаких реквизиций и са- мовольных заготовок продовольствия и фуража в занятых райо- нах". В соединения и части поступила команда по возможности избегать применения оружия.

События в первые дни войны развивались стремительно. Захватив Брест 14 сентября, немецкие войска к 17 сентября вышли на линию Радин — Любартов — Люблин — Красностав — Замостье Томашув — Городок — Дрогобыч. Польская обо- рона была дезорганизована, управление потеряно, государ- ственная система практически разрушена, Создалась угроза без- остановочного продвижения немецких войск за линию, устано- вленную секретным протоколом. Первоначальная медлитель- ность Сталина, как нам представляется, объяснима следую- щими обстоятельствами: на Дальнем Востоке продолжалось столкновение с Японией. Лишь 15 сентября в Москве было подписано соглашение между СССР, МНР и Японией о ликви- дации конфликта на Халхин-Голе, согласно которому с 14 часов 16 сентября всякие военные действия полностью прекра-

66

7. Сентябрьские кульбиты советского руководства

щались. Получив эти сведения, Сталин, наконец, решился от- дать распоряжение своим военачальникам о выступлении в освободительно-боевой поход.

Он начался 17 сентября в 5 часов. В походе участвовала часть войск специально созданных Украинского (командующий — командарм 1 ранга С.Тимошенко) и Белорусского (коман- дарм 2 ранга М.Ковалев) фронтов, общей численностью около 600 тысяч человек. В утренних шифровках, переданных из частей Белорусского фронта, указывалось, что "соединения, не встречая сопротивления, перешли границу". Похожее донесе- ние поступило и в 16 часов 30 минут: "Дальнейшее продвиже- ние войск не встречает никакого сопротивления". Население Комайска встретило Красную Армию с возгласами: "Да здрав- ствует Советская власть!" Такая же обстановка наблюдалась и на других направлениях.

Историческим фактом остается то, что местное население действительно встречало Красную Армию как освободительни- цу — хлебом-солью, цветами, красными флагами. Повсюду воз- никали стихийные митинги в поддержку похода. К 25 сентября советские войска продвинулись на 250 — 350 километров. С отрядами польских войск серьезных боев по сути не было. Не- малую роль в этом сыграл приказ маршала Радзы-Смиглы от 17 сентября: "С Советами в бой не вступать, оказывать сопроти- вление только в случае... попыток разоружения наших частей... Части, к которым подошли Советы, должны начать с ними переговоры с целью вывода наших гарнизонов в Румынию и Венгрию".

Не настраивали поляков на враждебность и действия со- ветских войск. Как писал начальник польского генштаба гене- рал Вацлав Стахевич, польские части были "дезориентированы поведением большевиков, потому что они в основном избегают открывать огонь, а их командиры утверждают, что они приходят на помощь Польше против немцев". Далее он указывал: "Советские солдаты в массе своей не стреляют, к нашим отно- сятся с демонстративной симпатией, угощают папиросами и т.д., всюду повторяя, что идут на помощь Польше".

Мы, разумеется, датеки от цели изображать этот поход идиллическим. Случались и серьезные стычки с отдельными армейскими подразделениями и жандармерией. В общей слож-

67

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: ^_______ трагедия тайных сделок____________________

ности к моменту завершения похода, 29 сентября, потери совет- ской стороны составили 737 человек убитыми и 1.826 ране- ными. Польские потери в столкновениях с советскими частями были примерно такими же.

Некоторое время спустя западная граница СССР была установлена примерно по так называемой линии Керзона, признанной в свое время Англией, Францией, США и Поль- шей, В октябре 1939 года избранные народные собрания Запад- ной Белоруссии и Западной Украины провозгласили Советскую власть, а в ноябре Верховный Совет СССР удовлетворил их просьбу о включении в состав СССР и воссоединении с наро- дами Белоруссии и Украины.

По сей день в печати приходится встречаться с раз- личными суждениями о событиях 17-29 сентября. Автору пред- ставляется, что было бы наиболее правильным рассматривать их в общем контексте тогдашней советской внешней политики, характеризовавшейся известной противоречивостью, Вряд ли возможно всерьез отрицать позитивность того факта, что укра- инское и белорусское население Польши, избежав в 1939 году фашистской оккупации, смогло объединиться с братскими со- ветскими народами. Характерна в этом смысле реакция Запада. Ллойд Джордж в связи с кампанией против СССР, развер- нувшейся в эмигрантских польских кругах, писал польскому послу в Лондоне, что СССР занял "территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после первой мировой войны..." И далее: "Было бы актом пре- ступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии". Но это мнение маститого англичанина.

Однако нельзя сбросить со счетов и то, что все содеянное осуществлялось в соответствии с секретным протоколом, под- писанным с фашистским руководством, на основе неверной оценки характера войны. Неся свободу от фашистской оккупа- ции населению Западной Украины и Западной Белоруссии, Советский Союз одновременно в глазах демократических сил понес существенные моральные издержки. Тем не менее, если польская общественность с настороженностью встретила "крас- ный" поход, то украинское и белорусское население отнеслось к Красной Армии как к освободительнице.

68

_ 7. Сентябрьские кульбиты советского руководства

История не нуждается в оправдании задним числом ОнГ требует лишь объективности, честности, ст_Ре^™™_еть не только лежащее „а поверхности, но и значительно глубже Того же требует и наше обращение к тем скоротечным даенадца™ Дням сентября 1939-го. Двенадцати

69

8. Знали, но молчали,

А как же сложилась судьба не подлежащих обнародова- нию дополнительных протоколов германо-советских договоров августа-сентября 1939 года? Во многом она оказалась созвучной тем политическим нравам и тому менталитету, которые были присущи высшему советскому руководству той эпохи. Долгие десятилетия, причем на всех уровнях партийно-государствен- ного руководства, а также в официальной (а вместе с ней — и в неофициальной) печати утверждалось, что никаких секретных дополнений к советско-германским договорам в природе не было. А то, что муссируется на Западе — заведомая фальшивка.

А между тем на Западе о существовании дополнительных протоколов заговорили сразу же после окончания второй миро- вой войны. Выход на них произошел следующим образом. Ког- да чаша весов борьбы на советско-германском фронте стала складываться явно не в пользу Германии, в 1943-1944 годах предусмотрительный Риббентроп отдал указание микрофильми- ровать наиболее важные документы МИД Германии. Весной 1945 года, когда советские пушки грохотали на территории рей- ха, а союзная авиация и "сталинские соколы" вовсю "утюжи- ли" немецкие города и промышленные объекты, было отдано распоряжение об уничтожении всех секретных документов вре- мен правления Гитлера. Выполняя это указание, советник МИД Карл фон Леш уничтожил ценные документы, но спрятал мик- рофильмы (20 катушек, на которых было 10 тысяч фотокопий важнейших документов рейха). Они были помещены в метал- лические ящики, обернутые промасленной тканью. Ящики за- рыли в землю в парке Шенберг (Тюрингия), куда в то время был вывезен архив внешнеполитического ведомства Германии. 12 мая 1945 года фон Леш оказался в плену у англичан. Он-то и поведал о существовании тайного клада английскому раз- ведчику подполковнику Роберту Томсону. А тот, в свою очередь, сообщил об этом союзникам — американцам. 14 мая ящики вскрыли. 19 мая их доставили в Лондон, где они были переданы профессору Дж. Кенту, который позволил американ- цам снять дубликаты со всех микрофильмов. С этих микро-

71

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов: _____________________трагедия тайных сделок____________________

фильмов впоследствии были сделаны фотокопии различных документов, в том числе и дополнительных протоколов к совет- ско-германским договорам.

В марте 1946 года по инициативе адвоката Гесса доктора права Альфреда Зайдля тема договора и протоколов с подачи американцев впервые была громогласно обнародована на Нюрнбергском процессе. Однако сработала договоренность союзников и вопрос был закрыт; во время конституирования Международного военного трибунала по инициативе союзников был составлен специальный список вопросов, обсуждение ко- торых считалось недопустимым, одним из пунктов этого требо- вания был советско-германский пакт о ненападении. Разумеет- ся, Молотов и Вышинский с одобрения Сталина цепко подхва- тили этот тезис. Именно поэтому советский обвинитель Руден- ко расценил акцию А. Зайдля как провокацию, а дополнитель- ные протоколы охарактеризовал "фальшивкой". Эхом тревож- ного звонка в Нюрнберге явилось в апреле 1946 года изъятие оригиналов протоколов из архивов МИД СССР. Они пере- кочевали в личный архив Молотова и находились там до октяб- ря 1952 года, после чего их поместили в надежный сейф перво- го лица партии и государства.

Такие метаморфозы происходили по следующим причинам, которые объясняли сами же власть предержащие лица. Так, более чем четыре десятилетия спустя бывший ми- нистр иностранных дел СССР A.A. Громыко (во время подпи- сания советско-германских договоров и в годы минувшей вой- ны являвшийся ответственным работником МИД СССР) в сво- ем интервью западногерманскому журналу "Шпигель" (29 апреля 1989 года, № 43) откровенно пояснял следующее: "Молотов сразу же после войны сказал мне, что не следует при- знавать никаких документов, относящихся к его переговорам с Риббентропом в 1939 году, кроме тех, которые официально опубликованы". Этой рекомендации A.A. Громыко вынужден был придерживаться в течение всего периода своей поли- тической деятельности. Даже в изданной в 1989 года за рубежом книге "Воспоминаний" он продолжал утверждать, что дополни- тельные протоколы являются фальсификацией, которую отверг еще Нюрнбергский процесс.

72

______________8. Знали, но молчали._______

Примечательно, что копии секретных протоколов сам A.A. Громыко затребовал и получал из архива ЦК КПСС дваж- ды: первый раз 8 июня 1975 года, и второй — 21 ноября 1978 года. Непосредственно их получал его заместитель И.Н. Зем- сков под личную ответственность. Затем полученные копии строго по акту уничтожались: 4 марта и 1 февраля 1980 года .

В режиме абсолютной секретности подлинники дополни- тельных протоколов, как, впрочем, и решение о расстреле ин- тернированных польских офицеров в Катыни, пребывали "в забвении" до лета 1989 года .

На I Съезде народных депутатов СССР, проходившем в июне 1989 года, вопрос о дополнительных протоколах был преднамеренно поднят депутатами Прибалтийских республик. Тогда же решением Съезда была создана специальная комиссия по политической и правовой оценке советско-германских дого- воров августа-сентября 1939 года. Ее возглавил член Политбюро ЦК КПСС, народный депутат А.Н. Яковлев. В состав комиссии вошло 26 человек. Из них 42 процента являлись представителя- ми Прибалтийских республик. Кроме них, в ее составе находи- лось по два представителя от Украины и Молдавии и один от Белоруссии — Василь Быков, а также маститые юристы А.Ка- занник, З.Шиличите, И.Грязин, писатели Ч.Айтматов, И.Друце, Ю.Марцинкявичюс, а также такие известные фигуры как Ю.Афанасьев, В.Коротич, В.Ландсбергис, митрополит Ленин- градский и Новгородский А.Ридигер, заведующий международ- ным отделом ЦК КПСС В.Фалин и др.

Касаясь проблемы секретного приложения к советско- германскому договору В.М.Фалин в интервью корреспонденту газеты "Комсомольская правда" от 23 января 1994 года указы- вал: "Ни А.Н.Яковлев, ни кто-нибудь другой, в том числе Э. Шеварднадзе, не удостоились права взглянуть на протоколы, лежавшие в общем отделе. Заведующему отделом В. Болдину было строго-настрого запрещено кому-нибудь заикаться о том, что эти документы вовсе не исчезли".

Этот сюжет проблемы не обошел молчанием и А.Н.Яковлев, когда 24 декабря 1989 года докладывал Съезду народных депутатов о результатах работы комиссии ("Известия", 25 декабря 1989 года): "...А теперь о проблеме, которая вызвала наибольшее количество вопросов, особенно о

73

Я. С. Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

^____________ трагедия тайных сделок

"секретных" протоколах. Действительно, оригиналы протоколов пока не найдены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Тем не менее, комиссия считает возможным признать, что секрет- ный дополнительный протокол от 23 августа 1939 года суще- ствовал". А.Яковлев обосновал мотивы, почему комиссия пришла именно к такому выводу. В чеканных формулировках он докладывал Съезду народных депутатов:

"Первое. В Министерстве иностранных дел СССР су- ществует служебная записка, фиксирующая передачу в апреле 1946 года подлинника секретных протоколов одним из помощ- ников Молотова другому: Смирновым — Подцеробу. Таким образом, оригиналы у нас были, а затем они исчезли. Куда они исчезли, ни комиссия, никто другой об этом не знает. Вот текст этой записки: "Мы, нижеподписавшиеся, заместитель заведую- щего Секретариатом товарища Молотова Смирнов и старший помощник Министра иностранных дел Подцероб, сего числа первый сдал, второй принял следующие документы особого архива Министерства иностранных дел СССР: