1. Подлинный секретный дополнительный протокол от 23 августа 1939 года на русском и немецком языках плюс 3 экзем- пляра копии этого протокола".

Дачьше не относящиеся к этому делу, в одном случае 14, в другом — еще несколько документов. Подписи: "Сдал Смир- нов, принял Подцероб". Это первое.

Следующий факт. Найдены заверенные машинописные копии протоколов на русском языке Как показала экспертиза, эти копии относятся к молотовским временам в работе МИД СССР.

Третье. Криминалисты провели экспертизу подписи Мо- лотова в оригинале договора о ненападении, подлинник которо- го, как вы сами понимаете, у нас есть, и в фотокопии секретно- го протокола. Эксперты пришли к выводу об идентичности этих

подписей.

Четвертое. Оказалось, что протоколы, с которых сняты западногерманские фотокопии, были напечатаны на той же машинке, что и хранящийся в архивах МИД СССР подлинник договора. Как вы понимаете, таких совпадений не бывает.

И наконец, пятое. Существует разграничительная карта. Она напечатана, завизирована Сталиным, Карта разграничивает

74

______________8. Знали, но молчали.__________

точно по протоколу. Причем на ней две подписи Сталина. В одном случае — общая вместе с Риббентропом, а во втором случае Сталин красным карандашом делает поправку в нашу пользу и еще раз расписывается на этой поправке.

Таким образом, дорогие товарищи, эти соображения не вызывают малейших сомнений в том, что протокол такой суще- ствовал".

Тем не менее, безнравственность и аморальность, глу- бочайшая неспособность партийных и государственных деяте- лей СССР (в силу исповедуемой ими идеологии, сохра- нявшейся политической инерции и приверженности сталин- скому стилю общения с массами) говорить правду даже в пери- од провозглашенной "гласности" и "демократизации" общества не побудили себялюбивого генсека — президента СССР М.С.Горбачева дезавуировать застаревшую проблему, раскрыть покрывало над культивируемой десятилетиями тайной. И лишь только после августовских событий 1991 года, когда волевым решением Б.Н.Ельцина была приостановлена деятельность КПСС и открыты ее святыни — документы тайных сейфов, — широкой общественности наконец открылся этот вопиющий обман. М. Горбачев, как всегда в подобных ситуациях, лицеме- рил и изворачивался, беззастенчиво утверждая, что ему абсо- лютно ничего не было известно о существовании секретных протоколов. Эту явную ложь громогласно разоблачил его бли- жайший помощник, бывший заведующий общим отделом ЦК КПСС, член Президентского Совета В. И. Болдин. В своем интервью "Голосу Америки" 24 января 1993 года он утверждал, что "лично и подробно информировал своего шефа о подлин- ности секретных протоколов к пакту Риббентропа-Молотова, а также о факте убийства в Катыни органами НКВД в годы вто- рой мировой войны 15 тысяч пленных польских офицеров" ("Правда", 26 января 1993года). В правдивости этого утвержде- ния нет надобности сомневаться, ибо вряд ли кто-либо другой во всем Советском Союзе, исключая, быть может, Раису Мак- симовну, знал бывшего президента СССР так близко и обстоя- тельно, как его знал Валерий Болдин. По его категорическому утверждению Горбачев знал всю правду, но выдавал ее малень- кими, строго ограниченными дозами. Стремление советского президента контролировать поток архивной информации вы-

75

Я. С, Павлов. Советско-германские договоры 1939 — 1941 годов:

_____^___________трагедия тайных сделок____________________

нуждало его скрывать ценнейшие сведения как от ближайших своих сподвижников, так и от международной общественности Таков был стиль и такова была политическая мораль этой плу- товской и в тоже время ключевой в государстве фигуры. Иначе, по словам В.Болдина, ему невозможно было бы утверждать, будто он ничего не знал. В конце концов, считает Болдин, М.С.Горбачев окончательно запутался в собственной лжи, лу- кавстве и политических интригах и бесславно сошел с поли- тической сцены.

Как отмечалось выше, после августовских 1991 года собы- тий сейфы секретных архивов ЦК КПСС были полностью рас- крыты и долгое время остававшееся тайной для всего населения бывшего СССР (истину ведь знали только единицы) стало яв- ным. Это касалось и конфиденциальных дополнительных при- ложений к советско-германским договорам. С разрешения Главного государственного архивиста Российской Федерации Р.Г.Пихоя придворному историку и философу Дм. Волкогонову (именно таковым стал в период "демократии" и "гласности" бывший главный идеолог Советской Армии) было позволено предать широкой гласности злополучные документы кануна второй мировой войны: сначала подлинники протоколов были продемонстрированы по Центральному российскому телевиде- нию, а затем опубликованы на страницах ряда газет и журналов. На пишущей машинке в советском экземпляре они представля- ли собой следующее: