Глава II. Интертекстуальный диалог современной прозы с чеховским

наследием

2.1. Паратекстуальность как верхний слой интертекста современных

произведений

В русской прозе рубежа XX – XXI вв. можно вычленить группу произведений, созданных с использованием тех или иных кодов творчества А.П. Чехова. Одни писатели непосредственно ориентируются на художественный опыт Чехова, другие спорят с ним, пытаются по-своему «дописать» или «переписать», предложить, полемизируя, собственные интерпретации сюжетов, включая персонажей классика в новый контекст времени и литературы.

Современные авторы через создаваемые ими прозаические произведения вступают в диалог в основном с широко известными текстами А.П.Чехова: «Дама с собачкой», «маленькая трилогия» («Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви»), «Ионыч», «Душечка», «Хамелеон», «Палата № 6», «Дом с мезонином», «Степь», «Беззащитное существо»…

Нами было исследовано 46 прозаических произведений малой формы (рассказы, эссе, новелла) и 6 большой (повесть, роман), содержащих различные интертекстуальные отсылки к классической литературе, в том числе к творчеству Чехова. Некоторые из них объединены в «чеховские» циклы и даже книги:

• три рассказа Ю. Буйды в цикл «Рассказы о любви»,

• три рассказа В. Пьецуха в цикл «Чехов с нами»,

• одиннадцать эссе В. Пьецуха, входящие в состав цикла «Рассуждения о писателях» (всего двадцать произведений),

• двенадцать рассказов С. Солоуха в книгу «Картинки», –

что свидетельствует о неослабевающем интересе данных авторов к творчеству писателя. Два из названных циклов содержат в составе заглавий интертекстуальные элементы, что изначально способствует формированию «горизонта ожидания» читателя в нужном автору направлении: в заглавии цикла Ю. Буйды «Рассказы о любви» легко вычленимо название одного из рассказов чеховской «маленькой трилогии», жанровая характеристика произведений «рассказы» также отсылает к творчеству А.П. Чехова, поскольку именно он поставил данный жанр в один ряд с повестями и романами; заглавие цикла В. Пьецуха «Чехов с нами» состоит из ономастической цитаты «Чехов» и дополнительного компонента «с нами», утверждающего актуальность в наши дни проблем, поднятых классиком, однако читатель, помнящий советские времена, может усмотреть в названии ироничную параллель с частотным для того времени высказыванием «Ленин с нами».

Заглавие – одна из важнейших, сильных позиций текста. Его существенным признаком является пограничный характер: во-первых, этот текстовый элемент в силу своего положения обладает только ему присущей функцией ввода повествования, а во-вторых, именно заголовок становится основным средством «включения» текста в определенный литературный и культурно-исторический контекст. Проанализируем названия найденных нами текстов с точки зрения наличия в них паратекстуального диалога с чеховскими претекстами. 55% имеют отсылку к творчеству классика:

• 25% являются точными цитатами заглавий произведений А.П. Чехова (12 рассказов цикла С. Солоуха «Картинки», «Крыжовник» В. Пьецуха);

• 20% содержат какие-либо изменения в составе известных цитат (12% изменены за счет добавления компонента («Наш человек в футляре» и «Д. Б. С. (действительно беззащитное существо)» В. Пьецуха, «Большая дама с маленькой собачкой» Л. Улицкой и «Дама с собачкой: апокриф» Э. Дрейцера, «Дама со злой собачкой», Д. Калининой, «Караоке для дамы с собачкой» Т. Поляковой), а 8% – за счет искажения цитируемого компонента или его замены («Дама с собаками» Л. Петрушевской (утрата уменьшительно-ласкательного суффикса и замена единственного числа множественным огрубляет название), «Дядя Сеня» (замена имени героя), «Палата № 7» (замена номера палаты), «Человек в углу» (замена существительного) В. Пьецуха – подобный изменения всегда анонсируют полемику нового произведения с претекстом);

• 6% содержат в своем составе ономастические цитаты («Окунаясь в Чехова» А. Солженицына, «Уважаемый Антон Павлович!» В. Пьецуха и «Антон, надень ботинки!» В. Токаревой – цель их – привлечение внимания);

• 4% являются аллюзиями на чеховские заглавия или подзаголовки («Ворона» Ю. Кувалдина (контекстуальный антоним к «Чайке»), «Роман» В. Сорокина (подзаголовки чеховских юморесок и рассказов 1880 – 1886 годов¹⁶⁵).

45% заглавий такой отсылки не имеют, однако из них 39% произведений имеют в своем составе ономастические цитаты или прямые аллюзии на чеховские тексты, что помогает читателю увидеть их соотнесенность. Только 6% современных произведений соотносятся с чеховскими по ассоциации (например, рассказы Ю. Буйды «Через «ФЭ» и «Одноногая любовь одноногого мужчины» входят в состав цикла «Рассказы о любви», состоящего из трех произведений, первое из которых вступает в диалог с «Человеком в футляре»; повесть В. Сорокина «Настя» является аллюзией на приписываемое А.П. Чехову высказывание: «Люди обедают…»).

Поскольку «заглавие – первый знак текста, формирующий читательское восприятие»¹⁶⁶, «верхний слой интертекста», или паратекстуальный диалог, оказывается доступен даже слабо подготовленному реципиенту.

1. Наиболее узнаваемыми становятся собственно чеховские заглавия: Эмиль Дрейцер заимствует название «Дама с собачкой» с целью «дописать произведение, досказать сюжет»¹⁶⁷; В. Пьецух, озаглавливая свой текст «Крыжовник», вступает в полемику с хрестоматийно известной интерпретацией рассказа Чехова.

Полемичны мнения литературоведов о смысле чеховских названий 12 рассказов цикла «Картинки» С. Солоуха (1998 г.). Способ взаимодействия их с чеховскими произведениями Е.Н. Петухова определяет как «бесконтактный». По мнению исследователя, «рассказам <…>, ничего общего по стилю и содержанию с чеховскими не имеющим, даются чеховские заглавия <…>. Создается своего рода мистификация: ожидаемых перекличек, обыгрывания, пародирования, римейков – ничего нет. Рассказы представляют собой действительно картинки с натуры, зарисовки будней обычных людей, ничем не напоминающих чеховских персонажей, автор также не имитирует и не пародирует чеховский стиль, не включает цитаты из чеховских произведений. <…> Использование чеховских заглавий можно рассматривать как прием привлечения внимания, как своеобразную игру с читателем, в которой он должен найти Чехова в рассказах Солоуха, сам же автор молчит о Чехове. Чеховские заглавия выполняют функцию “брендов”, гарантирующих интерес к рассказам, тем более, что читатель уже знаком с примерами постмодернистской манипуляции классическими текстами»¹⁶⁸. А. Немзер, напротив, считает, что позаимствованные у классика названия перекликаются смыслами. «Солоух может следовать Чехову очень точно (его  «Человек в футляре»  – почти правильная вариация на тему), может прихотливо играть со смыслами шедевров, подхватывая и трансформируя пластичную чеховскую мысль (как  в  «Душечке»,  «Доме с мезонином»,  «Анне на шее»), может демонстративно уходить в сторону, актуализируя  боковой  смысл не рассказа, а заголовка («Хамелеон»,  «Архиерей»,  «Каштанка»),  может вообще превращать название в фикцию («Ионыч»), – но напряженный диалог с отцом прозы ХХ века проходит через весь цикл»¹⁶⁹. По нашему мнению, С. Солоух, озаглавливая свои рассказы с помощью цитат, указывает на их глубинные связи с чеховским творчеством, такие как объект изображения, мировоззренческая установка, литературные приемы и т. п.

2. «“Деформированные чеховские заглавия”, обозначающие дистанцию между временем Чехова и нашим временем»¹⁷⁰, указывающие на полемический заряд произведения, также легко узнаваемы: Л. Петрушевская «Дама с собаками»; В. Пьецух «Наш человек в футляре», «Д.Б.С.» («Действительно беззащитное существо»), «Дядя Сеня». Однако достаточно часто подобные заглавия «создают лишь эффект обманутого ожидания»¹⁷¹, так как следующий за ними текст только формально отсылает к Чехову («Дама со злой собачкой» Д.А. Калининой, «Караоке для дамы с собачкой» Т.В. Поляковой – у героинь есть собака) или имеет лишь «точечное» взаимодействие («Большая дама с маленькой собачкой» Л.Е. Улицкой – собачка становится причиной знакомства главных героинь рассказа, как и у Гурова с Анной Сергеевной).

При отсутствии интертекстуальных элементов в заглавии произведения, они могут обнаруживаться в самом тексте в виде цитат или ссылок на читаемый героями текст. Так рассказ Ю. Буйды «Химич», включенный в цикл «Рассказы о любви», раскрывает свою интертекстуальную природу и через полемическое прочтение героями произведения Чехова, и через постоянное отрицание закрепившегося за героем прозвища «человек в футляре», а дважды повторенная героиней новеллы Дины Рубиной «Область слепящего света» фраза о даме с собачкой позволяет вдумчивому читателю проникнуть на более глубинный слой интертекста – сюжетный и композиционный.