- •§2. Характер различий в стилистической форме речи
- •§3. Определение лингвистической стилистики и ее задачи
- •§4.Стилистика художественной литературы (поэтика)
- •§5. «Практическая стилистика» и «культура речи»
- •§6. Понятие нормы
- •§7. Лингвистическая стилистика и риторика
- •Часть I.
- •Глава 1.
- •§3. Понятие стиля и термин стиль в истории языкознания
- •§2. Этимология и значения слова стиль
- •§4. Функциональный подход к выделению и определению стилей
- •1. Из истории вопроса
- •2. Факторы, влияющие на стилистическую форму речи
- •3. Основной стиле образующий фактор
- •4. Языковые основания выделения и определения функционального стиля
- •5. Дефиниция функционального стиля
- •6. Различные понимания функционального стиля.
- •2. Анализ существующих классификаций
- •3. Вопрос о месте языка художественной литературы в системе функциональных стилей русского языка
- •4. Вопрос о научно-популярном и производственно-техническом стилях
- •5. Вопрос о понятии и термине «подстиль»
- •Глава 2.
- •§ 1. Система в стилистике
- •§2. Двусторонний характер стилистической окраски
- •§4. Виды эмоционально-экспрессивной стилистической окраски
- •Часть II.
- •§2. Стилистические ресурсы фонетических средств языка
- •Варианты произношения в стилистическом аспекте
- •2. Стилистические функции интонации
- •§3. Стилистические ресурсы лексики
- •§4. Стилистические возможности фразеологических единиц
- •§5. Стилистические ресурсы словообразовательных средств языка
- •§6. Стилистические ресурсы морфологии
- •§7.Стилистические ресурсы синтаксиса
- •Раздел 2. Функциональная стилистика
- •I.Книжные функциональные стили современного русского литературного языка
- •Глава 1.
- •§1.Общая характеристика
- •4. Синтаксические средства
- •3. Вопрос об эмоциональности и экспрессивности научного стиля
- •Глава 2.
- •§1.Общая характеристика
- •§2. Система языковых средств
- •Глава 3.
- •§2. Языковые средства
- •1. Лексические и фразеологические средства
- •3. Морфологические средства
- •4. Синтаксические средства
- •§3. Источники газетно-публицистической экспрессии
- •§4. Стандарт и штамп
- •§5. Новое в газетно-публицистическом стиле
- •Глава 4.
- •§1 О соотношении названных понятий
- •4. Морфология
- •Часть III.
- •Глава 1.
- •§ 1 Понятие текста
- •§2. Стилистика текста
- •§3. Методика анализа текста в аспекте стилистики речи
- •§5. Коммуникативная стратегия
- •§7. Основные коммуникативно-смысловые типы текстов
- •§8. Диалогические виды кодифицированной литературной речи
- •Глава 2.
- •§2. Стили официально-деловой речи
- •§5. Стили церковно-религиозной речи
- •§6. Жанр рекламы как особый жанр публичной речи
- •Глава 3.
- •§3. Характеристика морфологических особенностей рр
- •§4. Характеристика синтаксических особенностей рр
Глава 4.
ЦЕРКОВНО-РЕЛИГИОЗНЫЙ ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ СТИЛЬ
§1.
Языковая ситуация в церковно-религиозной сфере общественной деятельности
Долгое время считалось, что сфера церковно-религиозной общественной деятельности обслуживается не функциональным стилем современного русского литературного языка, а церковнославянским языком, и, естественно, в стилистике современного русского языка он не изучался. Вообще сфера церковно-религиозной деятельности в «застойные советские» времена по идеологическим мотивам оказалась закрытой для светских филологов-исследователей. Однако в последние годы ситуация в российском обществе коренным образом изменилась: речь священнослужителей можно услышать и по радио, и по телевидению, и во время обряда освящения различных учреждений: школ, больниц и т. д. Эта речевая деятельность осуществляется не на церковнославянском, а на современном русском языке, но при этом имеет место особая его функциональная разновидность, т. е. особый функциональный стиль. Он только начинает изучаться, поэтому нет еще его полного описания и даже используются различные термины для его обозначения. Так, Л.П. Крысин, одним из первых обратившийся к его изучению, называет его религиозно-проповедническим. (Крысин 1996). Однако предпочтительнее термин церковно-религиозный, во-первых, потому, что термин религиозно-проповеднический тавтологичен, в нем часть «религиозно» избыточна: проповедь — это всегда речь религиозно-нравственного содержания, и во-вторых, этот термин сужает сферу применения рассматриваемого стиля, ограничивая ее только проповедью, тогда как жанры, в которых он реализуется, проповедью не ограничиваются. Предложенный нами термин лишен этих недостатков, а кроме того, он связывает название стиля со сферой общественной деятельности (церковно-религиозной), в которой функционирует, которую обслуживает. Итак, будем говорить об особенностях церковно-религиозного функционального стиля современного русского литературного языка. Отметим, что этот стиль не реализуется во время ритуальной службы, когда зачитываются канонические тексты Евангелия, звучат молитвы, молитвенные песнопения и т. д. Здесь по-прежнему используется церковнославянский язык, хотя и ведутся споры о том, не следует ли перевести и эти тексты на современный русский язык. (См. Примечание). Церковно-религиозный стиль функционирует в православном храме при обращении священнослужителя к прихожанам с проповедью, с напутственным словом при отпевании усопших, при венчании, с наставлением, с посланием. За пределами храма, как уже было сказано, этот стиль используется священнослужителями при их официальных выступлениях по радио, по телевидению, в каких-либо светских учреждениях (например, в Думе), а также в официальном общении священнослужителей друг с другом на темы религии и церковной жизни.
Форма речи — большей частью устная, но возможна и письменная (например, в церковно-религиозном стиле выдерживается такой жанр письменной речи, как послания). Таким образом, он функционирует при обращении к массовой аудитории. Это побуждает некоторых ученых сделать вывод, что следует говорить не об отдельном функциональном стиле, а о разновидности газетно-публицистического стиля, однако различия между церковно-религиозным и газетно-публицистическим стилями настолько значительны, что этот вывод оказывается неправомерным. (См. об этом ниже, §4). Таким образом, сфера церковно-религиозной общественной деятельности оказывается сферой двуязычия: в одних языковых ситуациях используется церковнославянский язык, а в других—церковно-религиозный стиль современного русского литературного языка.
Этот стиль воплощается, как было отмечено, в жанрах церковного послания (например, Пасхального или Рождественского посланий), в проповеди, в напутственном слове, в надгробном слове, в поучении, в обращении, во время исповеди и др. К настоящему времени не все жанры изучены и описаны достаточно полно. Поэтому при характеристике церковно-религиозного функционального стиля современного русского литературного языка будем ориентироваться главным образом на жанры посланий и проповеди.
Примечание. Очень важный вопрос о переводе церковной службы с церковнославянского языка на современный русский является дискуссионным. Те ученые и общественные деятели, которые выступают за перевод богослужения на современный язык, объясняют это требование тем, что церковнославянский язык непонятен, что с переводом богослужения на обыденный русский язык Церковь станет более демократичной, более близкой национальной культуре, и ссылаются при этом на опыт католической церкви, отказавшейся от латинского языка. Д.С. Лихачев, полемизируя с ними, приводит целый ряд аргументов в пользу сохранения церковнославянского языка в богослужении.
Основные из этих аргументов Д.С. Лихачева таковы: 1) «Непонятность» богослужения заключается не столько в языке, сколько в незнании основ православного учения, и эта «непонятность» только увеличится, если богословское учение станет излагаться на современном языке, а тысячелетняя традиция прервется. Постигая смысл службы, человек совершает большую духовную работу, и при этом Церковь вовсе не должна идти на уступки обывателю, освобождая его от такой работы, идя у него на поводу. Напротив, обыватель должен идти навстречу Церкви. 2) Перевод католического богослужения на национальные языки уже сейчас привел к некоторым отрицательным результатам: уровень и церковной, и светской образованности значительно снизился; поэтому опыт католической Церкви здесь не показателен. 3) Перевод богослужения на национальные языки может повлечь разобщенность народов, Церковь может стать не более демократичной, а более националистичной. Церковнославянский язык играл и играет сейчас (хотя и в меньшей степени) объединяющую роль. 4) Наконец, он имеет значение не только для понимания русской духовной культуры, но и большое воспитательное и образовательное значение. «Отказ от употребления его в Церкви, изучения в школе приведет к дальнейшему падению культуры в России.» (Лихачев1997;41—45).
§2.
Общие экстралингвистические признаки
церковно-религиозного функционального стиля
При характеристике научного стиля отмечалось, что его обязательной чертой является научная тематика. Характеризуя церковно-религиозный стиль, также отмечаем специфику его содержательной стороны: она включает тему и собственно содержание, или материал действительности, использованный для раскрытия темы, т. е. те факты, явления, которые подверглись обработке в речи. И конечно, в каждом тексте они специфичны; но есть и то общее, что позволяет говорить об особенностях содержательной стороны применительно к церковно-религиозному стилю языка. Это обязательная усложненность собственно содержания — наличие в нем двух сторон: диктумного (событийного) содержания и модусного; другое название этих типов информации: содержательно-фактуалъная и содержательно-концептуальная. К диктумному (событийному) содержанию относится, во-первых, непосредственно то событие, которому посвящена речь: церковный праздник, юбилей, открытие школы, больницы, венчание, похороны и т. д.; во-вторых, напоминание о каких-либо важных церковно-религиозных событиях, эпизодах библейской истории, притчах и т. д., с которыми автор обязательно связывает современное событие. Но кроме этого, диктумного, или событийного, содержания в церковно-религиозных текстах есть и такие компоненты содержательной стороны, которые можно назвать модусными, так как они образуют модальную рамку диктумного содержания. Эти модусные компоненты включают: призывы, пожелания, элементы религиозного наставления, восхваление деятельности и роли Церкви; например: Обращаясь к вам с пасхальным приветствием, я призываю вас благоуспешно продолжать свое служение Церкви и Отечеству в беспредельной преданности Христу, в верности Его заповедям о любви к каждому человеку и всему человеческому роду (Пасхальное послание Патриарха всея Руси Алексия II от апреля 1988 г.).
Подчеркнем, что модусная (содержательно-концептуальная) сторона информации в этом стиле всегда отражает церковно-религиозную идеологию и не допускает инотолкований.
Итак, специфика церковно-религиозного стиля обнаруживает себя уже на уровне содержательной стороны текстов, в которых реализуется данный функциональный стиль языка.
Коммуникативная цель каждого текста также специфична, но если абстрагироваться от конкретных текстов и рассмотреть коммуникативную цель стиля языка в целом, то можно отметить, что она всегда сложная, многоплановая, многосторонняя: раскрывая диктумное содержание, автор (священнослужитель) связывает его с определенным событием из библейской истории, из жизни апостолов, святых, деятелей Церкви и т. д., напоминая о котором, он стремится к религиозному просвещению аудитории; отмечая важнейшие события в современной церковной и — шире — общественной жизни, автор достигает еще одной цели — пропаганды позитивной роли Церкви в жизни современного общества, и наконец, призывая к соблюдению христианских заповедей, к сохранению религиозных традиций, к соблюдению религиозных установлений, он преследует цель воспитания аудитории в религиозном духе. Таким образом, соединение эмоционально-воздействующей, религиозно-просветительской, религиозно-пропагандистской и воспитательно-дидактической целей реализует многостороннюю коммуникативную направленность церковно-религиозных текстов.
Церковно-религиозный стиль, выполняя эмоционально-воздействующую функцию, функцию воздействия на массового адресата, сближается в этом плане с газетно-публицистическим стилем. Однако важно, что характер, направленность воздействия в каждом из этих стилей различны. Во-первых, в церковно религиозном стиле сказывается стремление авторов к положительному эмоциональному воздействию. Речевая агрессия, которая отмечалась как свойство ряда газетно-публицистических текстов последних лет, здесь отсутствует полностью. Во-вторых, воздействие, как было отмечено, направлено на то, чтобы пропагандировать позитивную роль православной религии и Церкви в жизни общества. В-третьих, всегда ставится воспитательно-просветительская цель: авторы стремятся к воспитанию аудитории в духе заповедей христианской морали. Эти три цели в единстве влияют на отбор и организацию языковых средств, формируя в составе литературного языка церковно-религиозный функциональный стиль.
Наконец, для завершения общей характеристики стиля необходимо остановиться на факторе адресата.
Адресат речи священнослужителей Русской православной церкви — это или все русскоязычные православные христиане (т. е., по классификации Н.И. Формановской, адресат обобщенный и массовый), или церковные деятели различного ранга (адресат прогнозируемый и конкретизируемый), из чего следует, что различные тексты не могут быть полностью идентичными ни в плане содержания, ни в плане языковой формы. Тем не менее, общие черты, заданные коммуникативной целью, содержательной стороной, характером образа автора, формирующие стиль, явно выделяются и никак не повторяют особенностей систем научного, официально-делового и газетно-публицистического стилей современного русского литературного языка, рассмотренных выше.
§3.
Система языковых средств церковно-религиозного функционального стиля
Лексическая система стиля включает четыре пласта: 1) как в других Функциональных стилях, это лексика нейтральная, межстилевая (говорит, помогать, делать, каждый, дни, возвращаться, посмотрит, в доме, солнце, женщина, поздно, узнали, тогда); 2) общекнижная лексика (восприятие, возрождение, наследие, призвание, устроение, осознание необходимости, умозрение, игнорировать, бытие, исконная роль, придерживаться иных мировоззрений, традиции, правящий, интеллектуальное, эмоциональное, нравственное, универсальна, построения философии, однако, весьма); 3) лексика церковно-религиозная (Господь Вседержитель, Христос Воскресший, старцы Оптинские, святитель, иноки и инокини, иерархи, боголюбивый, миряне, монашествующие, пастыри, Святая Земля, освящение, престольный праздник, богослужение, царство Божие, греховный, крестный ход); 4) лексика с газетно-публицистической функционально-стилевой окраской (суверенные государства, сфера образования, преодолеть эти трудности, неустойчивая экономическая и социальная обстановка, проблемы беженцев и регионов, политический гнет).
Анализ многочисленных текстов жанра посланий показал, что общекнижная лексика составляет в них от 16 % до 28 %, это создает подчеркнутую книжность стиля.
Основной лексический ресурс стиля составляет не нейтральная лексика, а стилистически окрашенная. Стилистическая отмеченность лексики проявляется как в функционально-стилевом, так и в эмоционально-экспрессивном плане: на фоне нейтральной и общекнижной выделяется лексика церковно-религиозная и газетно-публицистическая. А основная эмоционально-экспрессивная окраска лексических единиц, входящих в эту систему, — архаически-возвышенная, торжественная (беспримерная преданность, даровать, возвеличить воинов, ибо, черпать вдохновение, чувство тревоги, трагические события, неземное величие, поразительное зрелище).
Церковно-религиозная лексика тематически очень многообразна: это номинации Бога: Бог, Господь Бог, Иисус Христос, Христос Родившийся, Мессия, Спаситель, Родившийся Богомладенец, Спаситель мира, Сын Единородный, Господь Вседержитель и др.; географические названия, связанные с библейский сюжетами, с церковной жизнью; наименования церковно-религиозных учреждений: епархия, Спасо-Преображенский Валаамовский монастырь, Святая Земля, Галилея, Вифлеем, Святая Гора Афон и др.; богословская терминология, в том числе названия лиц духовного звания, и собственные имена апостолов, святых, церковных деятелей, лиц, близких к Церкви, названия церковных праздников и др.: всечестные иноки, Оптинские старцы, архиерей, иерарх, митрополит, пастырь, миряне, клирики; пришествие, таинство, благовестив, спасение, вера отеческая, мученики, преставление, покаяние, скверна, святой, мощи, грешный, Великий пост, Пасха, Рождество Христово и т. д. Немалое место в лексической системе стиля принадлежит архаизмам: чада, недугующие, в сем, ныне, научаться, врачующу, вопрошают, неленостно, нареченный, добродетель — в том числе и семантическим: Начальник (о Боге как начале всего сущего), благоверный (о князе, верном благому делу), список (копия иконы), полагает начало новому лету (кладет начало новому году), сугубые молитвы (когда после каждого песнопения трижды повторяется «Господи, помилуй!»); град был чудесно спасен (спасен чудом), честнейший праздник (чтимый всеми), духовная брань (борьба).
Среди лексических ресурсов стиля отсутствует лексика просторечная, жаргонная и диалектная, а разговорная встречается лишь в устной форме речи, причем в незначительном количестве: Бросили дрожжи в тесто — как будто их и не стало, а все тесто сквашено, все переменилось.(Справедливости ради следует сказать, что здесь не столько разговорная лексика, сколько разговорный синтаксис, к которому автор прибегает, как и к аналогии с тестом, для того, чтобы сделать речь более понятной слушателям). Поэтому стиль текстов в целом оказывается подчеркнуто книжным.
Из специфических для стиля способов словообразования отметим субстантивацию и основосложение, что приводит к большому количеству сложных слов в этом стиле: псалмопевец, богоугодный, великомученик, благовестив, благодатный, ветхозаветный, домостроительство, инославные, многотрудные; субстантиваты: больные, немощные, убогие, сирые, голодные, монашествующие.
Характеризуя систему грамматических средств церковно-религиозного стиля, следует напомнить, что грамматический уровень более универсален, чем лексический, что грамматика как бы более «индифферентна» относительно функциональных стилей, хотя в каждом стиле, тем не менее, есть свои грамматические «приметы»; еще более значимыми становятся грамматические различия на уровне текстов, поэтому они рассматриваются в стилистике речи, т. е. при анализе употребления тех или иных грамматических форм.
Но, как было сказано, и при характеристике системы языковых средств, составляющих данный функциональный стиль, отмечаем 1) специфические морфологические формы, 2) определенные синтаксические конструкции, а также 3) значимое отсутствие таковых.
Все характерные для церковно-религиозного стиля грамматические средства «работают» а) на создание книжной окраски текстов, выдержанных в этом стиле; б) на архаизацию речи и в) на создание эмоционально-экспрессивного эффекта. Это именно те функции, которые отмечались и для лексического уровня, что еще раз убеждает в наличии системы языковых средств, образующих функциональный стиль языка.
Книжная окраска на уровне грамматики создается за счет широкой употребительности родительного присубстантивного; например: лето благости Господней, слова мира и любви, множество епархий, чувство милосердия, узы ярма, поприще духовного подвига, суета житейских попечений, порог вечности.
Архаизация речи создается за счет морфологических архаизмов (примеры ниже под цифрой 1), в том числе архаических форм звательного падежа (примеры 2), а также устаревшего управления (примеры 3) и инверсии в словосочетаниях с согласованием (примеры 4):
(1) рождшийся, изглаждена будет, научаются, даруй ми, наземли; (2) отче, братия и сестры; (3) добрые дела от нас никто не отнимет; достигают до нас через наши чувства; радовались о нас; возбуждаются к тому; мы не отдаем себе отчета о вечной красоте; возлюбленные о Господе; (4) тяжесть греховная, жизнь человека в руках Божиих, Церковь небесная, в конце года грядущего, хранить веру отеческую.
Создание экспрессивного эффекта связано с использованием рядов однородных членов предложения и форм прилагательных со значением превосходной степени (суперлативов); например: Святитель Златоуст называет Рождество Христово «важнейшим праздником» и «началом всех праздников», ибо в этом празднике имеют основание и Богоявление, и Пасха, и Вознесение Господне, и Пятидесятница; Как на Кресте Спаситель даровал Себя нам, грешным, так и мы, удерживаясь от зла и гнева, живя в братолюбии, даруем себя нашим ближним; примеры супрелативов: наичестнейшие, благословеннейший, радостнейшип, важнейший, преизбранная, преславное, многополезная.
Характеризуя языковую систему церковно-религиозного стиля, подчеркнем еще раз, что отдельные из названных средств встречаются и в других стилях: например, ряды однородных членов предложения уже упоминались как синтаксическая «примета» официально-делового стиля, для него же характерно «нанизывание» родительного падежа; однако там эти синтаксические конструкции входили в систему с другими синтаксическими, лексическими и морфологическими средствами, а кроме того, они выполняли там совсем иную функцию, а именно: функцию исчерпывающего перечисления определенных фактов, положений, т. е. служили средством достижения максимальной точности; в церковно-религиозном стиле эта синтаксическая конструкция входит в систему других языковых средств и выполняет функцию усиления экспрессии. Таким образом, описанные языковые средства (лексические, словообразовательные, грамматические), объединяясь определенной функцией, обеспечивая передачу определенного содержания, обеспечивая оптимальную коммуникацию в данной сфере общественной деятельности, представляют собой определенную систему, т. е. отдельный функциональный стиль языка.
§4.
Является ли церковно-религиозный функциональный стиль
современного русского литературного языка разновидностью
(«подстилем») газетно-публицистического?
Поскольку изучение церковно-религиозного стиля в стилистике русского языка еще только начинается и ему лишь предстоит занять свое место в научной стилистической парадигме, у лингвистов не сложилось пока единого мнения о месте этого стиля в системе функциональных стилей литературного языка и не все лингвисты даже выделяют этот стиль как самостоятельный: некоторые считают его разновидностью (или «подстилем») газетно-публицистического стиля. Среди теологов как в России, так и за ее пределами, широкую поддержку получают «идеи о синтетическом соединении актуальных социально-политических, и особенно нравственных проблем с церковным вероучением. По их мнению, церковное слово должно быть проповедью с Библией в одной руке и с газетой в другой», — пишет К.И. Никонов — со ссылкой на Христо Димитрова, (Никонов 1969) Для решения этого вопроса необходимо сопоставить церковно-религиозный и газетно-публицистический стили. При этом сопоставлении на первый взгляд обнаруживаются определенные черты сходства между ними, что и послужило основанием для вышеприведенного мнения. Напомним черты сходства: обращенность к массовому адресату, воздействующая функция и эмоционально-экспрессивная окрашенность языковых средств. Однако это сходство лишь поверхностное, кажущееся.
Во-первых,
хотя адресат церковно-религиозных
текстов, как и текстов
газетно-публицистического стиля,
массовый, однако это не любой
носитель русского языка, а, как правило,
лишь православный христианин или тот,
кто хочет приобщиться к этой религии,
придя
в церковь или пригласив священнослужителя
на освящение больницы, школы, офиса, или
же слушая выступление священнослужителя
по радио, телевидению и т. д. Иными
словами, адресат
п
редставляет
собой более гомогенную, а также численно
ограниченную
массу в сравнении с адресатом
газетно-публицистических текстов.
Во-вторых, воздействие, осуществляемое
текстами церковно-религиозного стиля,
— это, как было показано выше, всегда
воздействие
в нравственно-религиозном духе,
направленность этого воздействия только
положительная, чего нельзя сказать о
воздействии, осуществляемом
газетно-публицистическим стилем; выше
было
отмечено отсутствие речевой агрессии
в церковно-религиозном
стиле. В-третьих, образ автора также
специфичен: это, с одной стороны,
представитель Церкви как посредницы
между Богом и людьми,
а с другой — один из верующих, близкий
к народу человек. В-четвертых,
языковые средства обоих стилей
принципиально различны.
В систему языковых средств
церковно-религиозного стиля не
входят не только арготические, жаргонные
или просторечные элементы,
но нечасты и разговорные, т. е. отмечается
подчеркнутая книжность
стиля, а также архаически-торжественная
эмоционально-экспрессивная
окраска многих языковых средств — все
это черты,
абсолютно чуждые современному
газетно-публицистическому стилю. Все
сказанное не позволяет считать
церковно-религиозный функциональный
стиль языка разновидностью или «подстилем»
газетно-
публицистического.
Разумеется, конкретные тексты, в которых реализуется церковно-религиозный стиль, могут носить на себе печать авторской индивидуальности, отражать уровень владения церковно-религиозным стилем литературного языка различных священнослужителей, их речевую культуру, Этим могут объясняться отступления от описанных норм стиля в сторону его снижения, приближения к разговорной речи, Иногда такой сдвиг объясняется тем, что автор, сам владея данным книжным стилем, вынужден учитывать низкий уровень культуры (в том числе и речевой) своей аудитории. Однако, повторяем, эти отступления относятся уже к стилистике речи, а не к свойствам функционального стиля языка.
Поэтому в системе книжных стилей и на экстралингвистических основаниях, и на собственно лингвистических выделяется, наряду с научным, официально-деловым и газетно-публицистическим, еще церковно-религиозный функциональный стиль современного русского литературного языка.
II.
РАЗГОВОРНО-ОБИХОДНЫЙ ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ СТИЛЬ СОВРЕМЕННОГО
РУССКОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА
И РАЗГОВОРНАЯ РЕЧЬ
