65. А на котором городе будут два наместника или на волости два волостеля, и им имати пошлины по сему списку обе за одного наместника, а тиуном их за одного тиуна, и они себе делят по половинам.

Статья (примыкая непосредственнок ст. ст. 18, 20 Судебника) уточняет   порядок взимания пошлин при наличии в одном городе (или волости) нескольких   наместников или волостелей. Такое положение являлось, с одной стороны, пережитком   периода феодальной раздробленности, когда один город принадлежал нескольким   князьям, каждый из которых мог держать особого наместника. Отсюда название третчик,   т. е. наместник городской трети. С другой стороны, назначение в один город двух   или более наместников вызывалось трудностью исполнять обязанности одному лицу   в большом уезде, а также стремлением правительства дать кормление большему числу   лиц, особенно по мере увеличения численности служилых людей, которые в челобитных   государю просили пустить покормиться. Если доходов, получаемых с города,    было недостаточно для двух наместников, то одного сводили, т. е. переводили   в другое место, возлагая управление на одного (Здеся мне бил челом Яков Захарьичь,    что вам обелю на Костроме сытым быти не с чего; и яа ... тебя если пожаловал    — придал другую половину Костромы, с правдою)¹⁹⁰. Ограничивая   произвол должностных лиц. Судебник в развитие ст. 4 Уставной грамоты о душегубстве    1456—1462 гг., где порядок взимания наместниками, третчиками и другими   должностными лицами пошлин определялся еще по добровольному соглашению сторон   в виде посула, предписывает брать пошлины в одинарном размере, т. е.    из расчета на одного наместника, с тем чтобы они потом были поделены пополам   в том случае, если в городе сидели два наместника.

 

 

66. О ПОЛНОЙ ГРАМОТЕ. По полной грамоте холоп. По тиуньству и по ключю   по сельскому холоп з докладом и без докладу, и с женою и с детми, которые у   одного государя; а которые его дети у иного или себе учнут жити, то не холопи;    а по городцкому ключю не холоп; по робе холоп, по холопе роба, приданой холоп,    по духовной холоп.

В данной статье (имеющей в своей основе ст. 110 Русской Правды) определяются   источники полного холопства. Упоминания о полном холопстве находятся в духовной   грамоте великого князя Ивана Ивановича 1358 года и в договоре Дмитрия Донского   с Михаилом Александровичем 1375 года. Оно имеет сходство с обелем Русской   Правды,челядью дерноватой и людьми неотхожими Новгородской земли¹⁹¹.    В отличие от установившегося мнения, что Судебник 1497 года, отражая стремление   феодалов к ограничению полного холопства и замене его зависимым крестьянством,    ограничивает источники холопства, Е. И. Колычева дает иную интерпретацию этой   статьи. Она считает, что Судебник в вопросе источников холопства является более   консервативным, чем Русская Правда. Это утверждение автор основывает включением   в Судебник нового источника холопства — по холопе роба. Однако, как справедливо   отмечает сама Е. И. Колычева, вряд ли можно считать этот источник полностью   новым. И раньше вольная жена холопа находилась в фактической зависимости от   холоповладельца, ее свобода, так же как и оговоренная свобода холопа, через   несколько лет попросту забывалась. Установление нормы по холопе роба   является, по всей вероятности, не столько расширением источников холопства,    сколько отражением норм уже существующего семейного феодального права. В остальном   же нельзя не отметить, что Судебник не просто повторяет известные Русской Правде   источники холопства, но устанавливает обстоятельства, ограждающие от него. Так,    в Судебнике сохраняется холопство в случае продажи по полной грамоте, но   при поступлении на должность тиуна или ключника холопство возникает лишь для   вступившего в эту должность в сельской местности. При этом оно распространялось   не на всю его семью, а лишь на жену и тех детей, которые будут жить с отцом   у одного господина. Кроме того, холопство сельских ключников к XV — XVI вв.    становится по сути службой по какой-либо из специальностей. На основании анализа   новгородских писцовых книг Б. Д. Греков сближает их положение не с холопами   в узком смысле, а с крепостными крестьянами¹⁹². Об особом положении   верхушки холопов, занимавших административно-хозяйственные должности, являвшиеся   одним из путей формирования служилого класса помещиков и тем самым перестающим   быть источником пополнения института холопства, говорит и Е. И. Колычева, признавая   тем самым постепенное изживание полного холопства¹⁹³.

 

 

67. О ПОСУЛЕХ И О ПОСЛУ ШЕСТВЕ. Да велети прокликать по торгом на Москве   и во всех городех Московские земли и Новогородцкие земли и по всем волостем   заповедати, чтобы ищея и ответчик судиам и приставом посулу не сулили в суду,    а послухом не видев не послушествовати, а видевши сказати правду. А послушествует   послух лживо не видев, а обыщется то опосле, ино на том послухе гибель исцева   вся и с убыткы.

В этой статье предписывается публичное объявление (прокликать по торгам) озапрещении взяток и лжесвидетельства. Данное установление сходно с положением ст. 1 Судебника, в котором судьям запрещается брать посулы и решать дела, исходя из своих выгод.

68. О ПОЛЕВЫХ ПОШЛИНАХ. А к полю приедет околничей и диак, и околничему и диаку   воспросити исцев, ищеи и ответчиков, кто за ними стряпчем поручникы, и кого   скажут за собою стряпчих и наручников, и им тем велети и стояти, а доспеху и   дубин и ослопов стряпчим и наручником у себя не держати. А которые имуть опришние   у поля стояти, и околничему и диаку тех отслати прочь. А не пойдут опришнии   люди прочь, и околничему и диаку на тех велети исцово доправити и с пошлинами   да велети их дати на поруку да поставит перед великым князем.

 

В ст. 68 определяется порядок проведения судебного поединка — поля.   Наряду с уточнением обязанностей окольничьего и дьяка — должностных лиц, организующих   поле, — в статье упоминается о стряпчих и наручниках, т. е. лицах,    сопровождавших стороны и охраняющих их во время участия в судебном поединке¹⁹⁴.    Участие этих лиц было необходимо потому, что “поединок проходил в присутствии   доброжелателей и друзей обеих сторон, которые смотрят на поединок, не имея при   себе никакого оружия, кроме дубин, которыми они время от времени и пользуются.    Ибо если доброжелатели одного из бойцов увидят, что ему делается какая-нибудь   обида, то тотчас бегут для отражения этой обиды, то же делает и другая сторона,    — и, таким образом, между ними происходит схватка, интересная для зрителей,    потому что дерутся в потасовку, кулаками, батогами и дубинами с обозженным концом”¹⁹⁵.    Стряпчие и поручники должны были находиться у места проведения поединка. Однако   доспехи, дубины и ослопы, т. е. орудия боя, стряпчим и поручникам держать   у себя запрещалось. Для обеспечения порядка при решении спораполем нельзя   было присутствовать опришным. За отказ опришных покинуть поле   с них взыскивалась сумма иска и пошлины, а сами они передавались на поруки   и подлежали преданию великокняжескому суду как злоумышленники — соучастники. Судебник 1497. Рукопись

Собирая русские земли в одно государство, приходилось подумать и о том, чтобы завести одни и те же порядки управления и судопроизводства. Для этого в конце правления Ивана III был издан свод правил судопроизводства – Судебник.

Иван III не любил менять старых русских обычаев и порядков, а старался лишь придать им больше правильности. В удельные времена князья в своих областях, где могли, сами правили и следили за всеми делами, а где не могли, там ставили своих «мужей», т. е. дружинников, бояр и поручали им творить суд и расправу. Эти княжьи наместники жалования не брали, а «кормились» разными поборами с местных жителей и судебными пошлинами. Наместники и волостели сами себе подбирали помощников, давали им разные должности, и они кормились таким же образом, как их начальники. Такой же порядок остался и при Иване III. Понятно, сколько насилий и зла могли творить корыстные и нечестные волостели. Могли они и сильно наживаться на счет жителей, получая от них «корм» – деньгами и натурой по нескольку раз в год (обыкновенно пред большими праздниками), собирая пошлины на судах с истцов и ответчиков. «Корм» и различные поборы легко обращались в «посулы», или взятки. В небольшом уделе разные наместники и правители были все-таки на виду у князя; но в обширном Московском государстве великому князю мудрено было усмотреть за ними – злоупотреблений могло твориться здесь гораздо больше.

Легче всего несправедливость сказывается при судопроизводстве. На судебное дело Иван III и обратил особенное внимание.

Он приказал дьяку Владимиру Гусеву составить свод судебных законов из разных судных уставов и грамот прежних князей.

В 1497 году Судебник был издан.

Судебник Ивана III уделяет большее внимание не изложению законов, а судопроизводству - порядку ведения судов. В Судебнике указывается, кто должен судить: «Судить суд боярам, окольничим и быть при них дьякам». Наиболее трудные и важные дела, которые «управить будет нельзя», представлять великому князю. Тут же в самом начале Судебника сказывается забота оградить людей от произвола и лихоимства судей: «Посулов боярам и окольничим и дьякам от суда и от печалования (просьб) не имать, а судом не мстити, не дружити никому». Далее точно указывается, какие следует брать судебные пошлины. На суде должны были присутствовать великокняжеский чиновник (дворский), местный староста и выборные «лучшие» люди. Таким образом, Судебник старается оградить от обиды и неправды подсудимых.

Лишь в конце Судебника помещены немногие случайные нормы материального права: "о займах", "о христианском (крестьянском) отказе", "о чужеземцах" и т. п.

Самосуд и самоуправство, какие допускались в Русской Правде, в Судебнике Ивана III уже не встречаются. Правительство теперь вошло в большую силу и потому брало в свои руки и суд, и расправу. Зато суровость и грубость нравов сказывается в Судебнике гораздо сильнее, чем в Русской Правде. В Судебнике полагаются пытки, телесные наказания, смертная казнь, чего нет в Русской Правде. Татарское владычество немало содействовало грубости и жестокости нравов.

Пытать (т. е. различными мучениями вынуждать обвиняемого признаться в своей вине) полагалось в том случае, если подсудимый возбуждал сильное подозрение.

Вора, попавшегося на первой краже, Судебник Ивана III предписывал «бить кнутьем». Эта казнь называлась «торговою» (потому что происходила на торгу, т. е. на площади). Смертная казнь назначена за «лихие дела» (т. е. уголовные преступления), разбой, душегубство, святотатство, зажигательство, двукратное воровство, ябедничество и пр.

В тяжбах, когда трудно было удовлетворить тяжущихся, Судебник Ивана III позволял решать дело «полем», то есть, судебным поединком. Бойцы должны были в доспехах биться – обыкновенно палицами, в присутствии судей. Недельщики (судебные пристава) смотрели, чтобы бой шел правильно и не доходил до убийства. Победитель считался выигравшим тяжбу. В иных случаях подсудимым (женщине, увечному, больному, старику и пр.) позволялось выставлять вместо себя наемных бойцов.

Отразился на Судебнике Ивана III и упадок образованности, вызванный монгольским игом. Судебник 1497 гораздо беднее содержанием, чем главный юридический памятник Киевской эпохи – "Русская Правда". Он составлен без строгой системы, в нём нет чёткого дробления на разделы. Части Судебника, посвящённые судопроизводству, и изложения норм закона кое-где перемешиваются друг с другом. Заметно, что в период татарского господства развитие русского законодательства приостановилось.

Одна из статей Судебника Ивана III определяет правила ухода крестьянин от землевладельцев, устанавливая для этого определённый срок: неделю до Юрьева дня осеннего (26 ноября) и неделю после него. Именно в это время года завершались полевые работы. Ряд учёных, особенно коммунистических, выставляли данную норму Судебника началом закрепощения русских крестьян. Но это вряд ли справедливо. В эпоху, когда был создан Судебник Ивана III, большая часть крестьянства могла свободно переходить от помещика к помещику. Приходя на новое место, крестьянин обычно получал от землевладельца ссуду семенами, деньгами, орудиями труда, часто и жильё. За это он и подряжался работать на предоставленном землевладельцем поле, чтобы получить в конце сельскохозяйственного сезона (поздней осенью) часть урожая. Другая часть шла на оплату ренты за землю помещику и на возмещение взятой у него в начале сезона ссуды. Устанавливая законный срок расчёта в конце осени, Судебник Ивана III лишь обязывал получившего землю и ссуду крестьянина выполнить оговоренный с помещиком договор об исполнении полевых работ. Без такого законного срока крестьянин мог начать их, а потом бросить, не доведя до конца. Семена были бы в этом случае израсходованы, орудия труда и жильё – частично приведены в ветхость, а урожай не собран. И неизвестно, нашёл ли бы помещик посреди полевого сезона другого работника, согласного его убрать. Установление Юрьева дня было только требованием исполнить до конца, до полной уборки урожая все оговоренные в договоре между помещиком и крестьянином условия. Речь, по сути, шла о такой же ссуде, какие даются кредиторами в наше время. Судебник лишь не допускал, чтобы ссуда, полученная полностью, была возмещена только частично.