Сцена 25

Те же и Медведь.

МЕДВЕДЬ (надежно держит зайчика в лапах). Вань, привет!

ИВАН. Потапыч!

МЕДВЕДЬ. Слушай, тебе зайчик не нужен? Я вот чего-то его увидел, о тебе подумал. Ты, кажется, на днях интересовался.

КОЩЕЙ (Медведю). Ты что, жалкий представитель местной фауны, совсем забылся?

МЕДВЕДЬ. А вот я тебе сейчас по уху-то как дам...

КОЩЕЙ. Надурить меня хотите? Так вот вам: это не зайчик, а уточка. Вот и ловите теперь, сухопутные крысы.

Зайчик превращается в гадкую уточку и с ликованием улетает.

 

Ну что, Потапыч, прощайся с сиротками.

 

Из-под небес слышно неразборчивое курлыканье, сыплются пух и перья. Затем появляется растрепанный Селезень.

 

Сцена 26

Те же и Селезень.

СЕЛЕЗЕНЬ. Здорово, Вань!

ИВАН. Серега!

СЕЛЕЗЕНЬ (Василисе). Здрасьте!

ВАСИЛИСА. Добрый день... То есть... я не знаю... Добрый день!

СЕЛЕЗЕНЬ. Привет, Потапыч, как сам?

МЕДВЕДЬ. Да так, скрипим помаленьку. Ты какими судьбами?

СЕЛЕЗЕНЬ. Мимолетом.

МЕДВЕДЬ. Понятно: вроде меня. Так просто, от делать нечего решил Ваньку проконтролировать.

СЕЛЕЗЕНЬ. Да вроде того. (Ивану.) Вань, тут одна уточка тебе долгих лет передавала, на память яичко оставила. Тебе пригодится.

КОЩЕЙ (вырывает яйцо, Селезню). Вот я из тебя перья-то повыщипаю! Яичко со смертушкой моей драгоценной чуть не разбил! Да только полетит это яичко в море-окиян, где медведя да утки не ныряют!

Бросает яйцо в море-окиян. Слышен плеск воды. Все в унынии.

 

СЕЛЕЗЕНЬ. Да, Вань, что-то нехорошо вышло.

 

Слышно пыхтение, топанье и шмыганье носом. Появляется Щука Алена Поликарповна.

 

Сцена 27

Те же и Щука.

ЩУКА. Привет честной компании.

КОЩЕЙ. А ты что, вобла старая, приковыляла?

ЩУКА. Да в глаза твои бесстыжие напоследок поглядеть.

КОЩЕЙ. А что это соскучилась-то?

ЩУКА. Скучала, да не по тебе. (Ивану.) Вань, яичко я по слабости разбила, а вот иголочка в нем была – сохранилась... Ой, да где ж она...

КОЩЕЙ. Отдай иголку! Отдай, тебе говорят! Отдай!

ЩУКА. Да вот она. (Ивану.) Держи, Вань, только крепко.

КОЩЕЙ. Отдайте иголку! Ну отдайте! Зачем она вам! Я вам другую дам, даже две! Золотые горы! Берега кисельные! Эта иголочка вам ни к чему, а мне она очень даже полезна. Если вы ее сломаете, мне ее будет очень недоставать!

ВАСИЛИСА (Ивану). Дай-ка мне, Ваня. Я дома без дела не сижу, мне пригодится. Буду тебе рубашки шить, а то ты у меня совсем обносился.

КОЩЕЙ. А ты аккуратно шьешь? Иголки не ломаешь?

ВАСИЛИСА. Не ломаю. Если только изредка.

ИВАН. Ну что, пошли домой. Мне тут уже что-то надоело.

ВАСИЛИСА. Пойдем, Ваня.

МЕДВЕДЬ. Подождите. (Селезню, указывая на Кощея.) А может, все-таки съездить ему по уху?

СЕЛЕЗЕНЬ. Да брось ты, Потапыч. Это он пока бессмертный был, интересно было. А сейчас он так – безвредный. Жалкий старикашка-то.

МЕДВЕДЬ. И то правда. Пошли, Серега.

 

Уходят.

 

Сцена 28

Палаты царского дворца. За столом Царь, Баба Яга, Горыныч, Первый царевич, Второй царевич, Купчиха, Поповна.

ЦАРЬ. Видать, уж не дождемся.

БАБА ЯГА (раскладывает пасьянс). Знаете, я вот сколько ни раскладываю карты, все должно хорошо кончиться. Правда, я ведь жулю всегда и подколдовываю.

ПЕРВЫЙ ЦАРЕВИЧ. Сгинул, стало быть, братец Иван.

ВТОРОЙ. Стало у батюшки одним наследником меньше.

ЦАРЬ. Стало быть, не ждать.

ГОРЫНЫЧ. Что же вы грустные такие все? Как же не ждать? Давайте я вам... Я не знаю... хотите я...

БАБА ЯГА. Да ладно, Горыныч.

Входит Стражник.