Сцена 22

Баба Яга, Змей Горыныч.

ЯГА. Хороший парень.

ГОРЫНЫЧ. Ага, свойский. Знаешь, по-моему, ты ему понравилась.

ЯГА. Какой ты, Горыныч... наблюдательный. Шестерка треф.

ГОРЫНЫЧ. На восьмерку.

ЯГА. Бито.

Горыныч с удивлением смотрит на Бабу Ягу, оба смеются.

 

 

Сцена 23

Василиса Прекрасная, Кощей Бессмертный. Кощей ходит с глобусом в задумчивости. Василиса сидит скованная в углу с видом душевного удручения.

КОЩЕЙ. Повторяем урок. Что мы держим в своей властительной ручке?

Опять забыла. Как все-таки глупы добрые люди! Слушай правильный ответ: «В ваших грозных ручках специальная такая маленькая земля, ну, в общем, такая, вроде бы как игрушка, мы ее в шутку называем... как это...

ВАСИЛИСА. Глобус.

КОЩЕЙ. Ну да, я сам хотел сказать. Но ты меня перебила, за что обрекла себя еще на триста лет моральных унижений и душевных терзаний. Второй вопрос. О чем мы думаем, когда держим эту этот...

ВАСИЛИСА. Глобус.

КОЩЕЙ. Ну да, еще триста лет за дерзость. О чем мы думаем, когда глядим на нее нашими величественными глазками?

Василиса молчит.

 КОЩЕЙ. Позабыла. Одно слово что премудрая. А нужно ответить так: «Сегодня вы, ваше бессмертное величество, изволите всех нас уничтожить мучительной смертью, потом поработить, потом извести голодом, потом уморить медицинскими болезнями, потом подвергнуть душевным терзаниям и моральным унижениям». Все это я сделаю немедленно в борьбе с моей величественной скукой.

 Василиса вздыхает. 

Ну, тебе что, трудно выучить? Мы же вчера повторяли?

ВАСИЛИСА. Да коли ты сегодня нас всех уничтожишь, чем тебе завтра заняться?

КОЩЕЙ. Вот, опять дерзишь. Вчера за такой вопрос ты продлила свой срок еще на восемьсот лет. ВАСИЛИСА. Злодей!

КОЩЕЙ. Правильно. И горжусь этим. Но все равно восемьсот лет сверх срока.

ВАСИЛИСА. Тиран!

КОЩЕЙ. Приятно слышать, еще девятьсот.

ВАСИЛИСА. Бессердечный изверг!

КОЩЕЙ. Наконец-то я дождался ласкового словца. Тысяча.

ВАСИЛИСА. Скучный, старый, лысый пень!

КОЩЕЙ (ошеломленно). А вот такие оскорбления смываются только кровью!..

С треском появляется Иван.

 

Сцена 24

Те же и Иван.

ИВАН. Василиса!

ВАСИЛИСА. Ваня!

ИВАН. Василиса!

ВАСИЛИСА. Нашел!

КОШЕЙ (Василисе). Что это за уродливое явление действительности?

ИВАН. Добрый день.

КОЩЕЙ. Вот тут ты, мальчик, серьезно ошибаешься. Этот день, можно сказать, совсем для тебя не добрый, а я бы даже так величественно сказал, последний.

ВАСИЛИСА (Ивану). Ты зачем пришел?.. Ты же пропадешь... Ваня...

ИВАН. Как зачем? Пошли домой.

ВАСИЛИСА. Иван... беги... стой... поздно...

КОЩЕЙ. Домой вам идти не надо, потому что ваш дом теперь – мать сыра земля. Сейчас я буду вас умерщвлять по специальным правилам, которые я немедленно придумаю. А потом я надругаюсь над вашими чувствами.

ИВАН (Василисе). Он что? Глупый какой-то.

КОЩЕЙ. Я не глупый, а бессмертный. А вот вы и глупые и смертные, в чем сейчас оба убедитесь.

ИВАН (взявшись за лук). Будешь задираться, тебе не поздоровится.

ВАСИЛИСА. Прощай, Ванька! Теперь уж нам точно не спастись.

КОЩЕЙ. Правильно. Конечно, не спастись, потому что я с вами покончу. Это все оттого, что вы свою смерть в себе носите, а я в сундуке берегу – вот видите, какой я предусмотрительный.

ВАСИЛИСА. В каком сундуке? В этом?

КОЩЕЙ. Ну, предположим, в этом.

ВАСИЛИСА (Откидывает крышку сундука). Ваня, не сплошай!..

Из сундука выпрыгивает зайчик омерзительной наружности.

Ой!.. Это еще кто?

КОЩЕЙ. А это такой специальный зайчик. Ты же никогда до конца не дослушаешь. Я же и хотел сказать – смерть в зайчике, зайчик в сундуке. (Ивану.) Бегаешь хорошо? Лови.

 

Свистит зайчику, зайчик стремительно убегает. Иван хватается было за лук, Василиса берет его за руку и

остается в горестной позе.

ВАСИЛИСА. Уж теперь всё.

Входит Медведь.