- •V. K. Blukcher in china
- •II. Подготовка к наступлению на чэнь цзюнмина
- •III. Характеристика противоборствующих армий
- •IV. Штурм даньшуя
- •V. Военные действий против линь ху и чэнь цзюнмина
- •VI. Подготовка похода на фуцзянь
- •VII. Кантон или фуцзянь. Анализ политической и военной обстановки
- •VIII. Борьба за освобождение кантона. Анализ действий армии и отдельных подразделений
- •IX. После освобождения кантона
- •I. Военно-политическое положение в гуандуне к концу 1924 г.
- •II. Подготовка к наступлению на чэнь цзюнмина и обороне кантона
- •III. Характеристика противоборствующих армий
- •IV. Штурм даньшуя
- •V. Военные действий против линь ху и чэнь цзюнмина
- •2) Гуансийцев раньте было 4000, теперь 1000 человек.
- •3) Не включен 4-й корпус ген[ерал] Ли Ибяо - 2500
- •VI. Подготовка похода на фуцзянь
- •VII. Кантон или фуцзянь.
- •28 Апреля «кантон или фуцзянь».
- •VIII. Борьба за освобождение кантона. Анализ действий армии и отдельных подразделений
- •IX. После освобождения кантона
- •Раздел I Задачи группы2
- •Раздел II Организация группы
- •Раздел IV о заместителе н[ачальни]ка группы
- •Раздел V о помощнике по политической части
- •Раздел VI о советниках при инспекциях и управлениях Главного штаба Национально-революционной армии
- •Раздел VII о старшем советнике Морского бюро Национально-революционной армии
- •Раздел VIII о старшем советнике Управления авиации
- •Раздел IX о старшем советнике Управления снабжения
- •Раздел X
- •Раздел XI о старших советниках корпусов
- •Раздел XII о советниках дивизий, входящих в состав корпусов
- •Раздел XIII о советниках-специалистах, работающих при корпусах
- •Раздел XVIII
- •Isbn 5-8062-0070-1
VII. Кантон или фуцзянь.
АНАЛИЗ ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ВОЕННОЙ ОБСТАНОВКИ
ПОЛОЖЕНИЕ ВНУТРИ ПАРТИИ ГОМИНЬДАН
ПОСЛЕ СМЕРТИ Д-РА СУНЬ ЯТСЕНА И ВЫБОР
НАПРАВЛЕНИЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО ДВИЖЕНИЯ ВОЙСК
Несмотря на крупные изменения, внесенные в партию Гоминьдан I съездом в январе 1924 г., она все же не приняла характера однородности и продолжала оставаться конгломератом чрезвычайно разновидных элементов - от представителей компрадорской буржуазии и дворянскопомешичьих элементов (джентри), которые находились на самом правом крыле, представителей средней и мелкой буржуазии, занимавших места центра, и, наконец, представителей левого крыла - коммунистов, представлявших интересы широких рабочих и крестьянских масс. Кроме перечисленных существовала еще группа старых сподвижников д-ра Сунь Ятсена, члены которой хоть не состояли после I съезда в партии, но продолжали числить себя гоминьдановцами, образуя так называемую группу «внепартийных, старых гоминьдановцев».
В эту группу входит и генерал Тан Цзияо, которому д-р Сунь во время своей первой экспедиции на Север предложил быть своим заместителем по должности генералиссимуса, и генерал Чэнь Цзюнмин, бывший когда-то военным министром правительства Суня, и, наконец, сюда же относится и бывший когда-то крупным общественным деятелем Китая Тан Шаои, занимавший еще при маньчжурской династии видные посты и состоявший затем в Народной лиге, образованной доктором Сунем (так называемый Тунмэнхой)69. Все перечисленные и многие другие так называемые внепартийные гоминьдановцы по своей социальной и политической физиономии очень мало чем отличаются от правого крыла Гоминьдана, и поэтому очень часто грань между ними в условиях китайской общественности стирается и они выступают единым фронтом. Эти, определенно реакционные элементы, с одной стороны, и левые, революционные, включавшие и коммунистические элементы - с другой, находятся в постоянной вражде, а если и уживались в партии, то только благодаря тому огромному личному авторитету, которым пользовался доктор Сунь.
Происходящий огромный процесс классового расслоения в стране отбрасывает от национально-революционного движения наиболее ярких представителей и выразителей интересов компрадорской буржуазии в городах и феодально-помещичьих элементов в деревне. Одновременно растущее движение рабочих масс во всех промышленных
315
районах Китая все более и более толкает китайскую буржуазию от национально-революционного движения в лагерь внутренней контрреволюции и на компромиссы и соглашения с иностранным капиталом.
Этот процесс расслоения национально-революционного движения в стране не только не мог, но должен был отразиться внутри национально-революционной партии Гоминьдан.
И мы действительно видим, что весь период после I съезда [Гоминьдана] характеризуется борьбой между правым и левым крылом партии, являющихся объективными выразителями интересов различных и враждебных классов в стране. Этот процесс расслоения партии особенно усилился после разгрома купеческих «тигров» в Кантоне и открытых столкновений крестьянских организаций с помещиками в Гуандуне, принявших характер классовой борьбы. Вследствие этих причин постепенно часть членов партии, занимавших места центра, переходят на правое крыло и лишь незначительная часть - на левое. Центр будет постепенно пустеть, ибо это перемещение будет продолжаться и дальше.
Правое крыло все более и более отстает от той линии, которая проводится партией (ее левым крылом и центром), и поэтому смутно начинает нащупывать новые формы своего организационно-политического оформления, но все же не рискует идти на разрыв с центристами, хотя одновременно и ведет энергичную борьбу с левым крылом, пытаясь даже оторвать от него центр и перетянуть его к себе.
Положение, создавшееся на Севере вследствие поражения Цао Куня - У Пэйфу, правые элементы Гоминьдана думают использовать для того, чтобы теснее связаться с милитаристскими группировками. Именно поэтому они (на Севере) настаивают на приезде Сунь Ятсена в Пекин, надеясь, что им удастся вовлечь его в сделку с милитаристами.
Тайные переговоры, которые велись между правыми и милитаристами до отъезда д-ра на Север, подготавливали почву для секретных переговоров, в которые центристские элементы действительно вступили после своего приезда в Тяньцзинь. Эти переговоры имели целью толкать Сунь Ятсена на совет с реакционными милитаристами, на участие с ними в реакционном правительстве Дуань Цижуя и делить с ними политическую власть за счет предательства народно-революционного движения, за счет отказа от борьбы с империализмом, за счет разрыва отношений с СССР, за счет исключения из Гоминьдана коммунистических и вообще левых, революционных элементов.
Опасность такого сотрудничества между милитаристами и гоминьдановцами одно время была действительно налицо, как выяснилось вскоре. При этих секретных переговорах (о которых не знал даже
316
ЦИК партии Гоминьдан) милитаристами при поддержке правых были поставлены совершенно конкретные условия, на которых они согласились бы сотрудничать с Гоминьданом. Одними из основных требований были — разрыв с Советской Россией и активная борьба с китайскими коммунистами.
Примерно в то же время группа южных и юго-западных милитаристов, так называемых «внепартийных гоминьдановцев», во главе с Тан Цзияо делают попытку соглашения с центром на основе принятия партией идеи федерализма, отражавших чаяния китайской буржуазной компрадорской реакции. Это предложение, если не ошибаюсь, было поддержано и частью членов партии, примыкавших к центристам. Последнее, по-видимому, было настолько сильным, что ЦИК Гоминьдана принужден был прибегнуть к оттяжке разрешения этого вопроса и предложил для решения его созвать специальную конференцию в Чанша.
Несмотря, однако, на большое давление правых, центр Гоминьдана во главе с Сунь Ятсеном не пошел на отказ от своих основных пунктов и отверг те условия, которые милитаристы считали необходимыми для заключения сделки.
Таким образом, ожидания правого крыла и их надежды повлиять на доктора Суня и тем самым изменить основную линию партии, оказались разбитыми, что повело к еще большему расслоению в партии. Борьба между правым и левым крылом все время усиливалась, и так как она являлась лишь отражением процессов, происходящих внутри страны, то становилось очевидным, что изжить ее в рядах одной партии невозможно и что раскол партии при таком положении становился неизбежным.
Безнадежное состояние доктора Суня и, наконец, последовавшая смерть его ускорили формальное отделение правого крыла. Почти одновременно со смертью доктора правогоминьдановские элементы создают свои «клубы Гоминьдана», которые и должны были послужить организационным костяком новой, правогоминьдановской партии. Несколько позднее создается новый орган - «Комитет по защите партии Гоминьдан». Этот комитет, образованный правыми, выступает в печати с заявлением, что ЦИК Гоминьдана, срок полномочий которого уже истек, потерял свои права на руководство партией и поэтому комитет берет на себя задачу созыва съезда. Видный член правого крыла, бывший секретарь Суня и его уполномоченный в Америке Ma Су выступает в печати с резкой критикой деятельности ЦИК Гоминьдана, обвиняя его также в том, что ЦИК Гоминьдана [превратился] в
317
простое орудие политики Сов[етской] России. Объявив войну за партию, правые гоминьдановцы переносят центр тяжести на борьбу против коммунистов и некоторых левых гоминьдановцев, обвиняют их в стремлении подчинить народное движение влиянию большевиков и СССР, они одновременно вели и ведут политику примирения с империализмом.
В качестве своей ближайшей общеполитической задачи правые по инициативе Тан Шаои и Тан Цзияо вновь выдвигают противоположную принципам Гоминьдана идею федеративного устройства Китая на основе автономной самостоятельности провинций, что, по сути дела, означало бы монопольные права для компрадорской буржуазии и феодально-помещичьей знати, бесконтрольную эксплуатацию провинций и открывало бы при сотрудничестве с милитаристами и поддержке иностранного капитала более широкие возможности подавления интересов рабочих и крестьянских масс.
Таким образом, развертывается борьба за влияние на военные силы Юга, за влияние на военные группировки, не только находящиеся на территории Гуандуна, но и на те, которые были так или иначе связаны с Южным правительством. Это нашло свое отражение в том, кто должен замещать умершего доктора Суня по должности генералиссимуса.
Высокое звание генералиссимуса имеет свою политическую историю. Еще во время подготовки похода на Север, когда в состав экспедиции входил целый ряд армий различных провинций (в том числе и армия Тан Цзияо). Тогда этот титул имел определенное содержание и отдавал в руки Сунь Ятсена общее управление экспедиционными войсками. Несмотря на развал Северной экспедиции и потерю доктором Кантона, а также отход от него целой группы союзников, Сунь продолжал носить этот титул. Потеряв свое первоначальное практическое содержание, этот титул со временем стал выразителем верховной политической и военной власти, распространившейся как на революционное правительство Юга, так и на всех главнокомандующих, признававших власть Южно-революционного правительства или, как обычно его называли, правительство д-ра Суня.
В данный момент этот вопрос приобретает особенно крупное значение еще и потому, что после смерти д-ра в рядах партии не осталось человека, авторитет которого был бы приемлемым для большинства военных. Замещавший же Сунь Ятсена Ху Ханьминь был непопулярен не только как военный, но и как гражданский губернатор. Вопрос о том, кто воспримет военную верховную власть, особенно сильно волновал военные круги, требовавшие авторитетной военной
318
фигуры. Генерал Тан Цзияо, объявив себя приемником Суня, правильно учел настроение военных кругов и совершенно правильно (как это увидим позже) рассчитывал на успех.
Правая группа Гоминьдана и примыкавшие к ней южные милитаристы прекрасно понимали, что пока левые и центр имеют под собой политическую и социальную базу в лице провинции Гуандун, где ЦИК [Гоминьдана] опирается на сочувствие рабочих и крестьянских масс, борьба с ним будет не только трудной, но и не даст скольконибудь ощутимых результатов. [Одержать] победу над левым крылом партии и левыми и центром [возможно], лишив их основной опоры в народных массах, но осуществить ее возможно лишь при условии захвата провинции Гуандун, чего можно достигнуть только вооруженной борьбой. Победа в Гуандуне и захват его в свои руки, а стало быть и разгром легальной базы левого крыла, открывала для правых широкие перспективы и создавала в будущем возможность совместной работы со значительной частью группы центра. Правильно рассчитав, правые еще во время работы так называемой реорганизационной конференции Дуань Цижуя, принимали меры к обеспечению успеха за войсками Тан Цзияо, пытаясь привлечь на свою сторону часть военных группировок, находящихся на территории Гуандуна. Внутренний разлад среди генералитета в Кантоне способствовал осуществлению этих мероприятий. Используя стремление Лю Чжэньхуаня попасть на губернаторское кресло в Гуанси, они получают его как своего союзника без особых трудностей. Одновременно они ищут связи и с сильнейшей в Гуандуне армией юньнаньцев. Уже в феврале месяце (как было установлено позднее) Ян Симинь имел своего представителя в Пекине и тогда же, по-видимому, было намечено, а позднее и налажено сближение, так как в начале марта распространились слухи, что Пекин, в случае успеха переворота в Кантоне, губернатором Гуандуна назначает Ян Симиня.
Здесь, может быть, следует искать отчасти и причину заключения юньнаньцами соглашения с Линь Ху.
Объединению этих реакционных сил в значительной мере способствовали империалисты и особенно ближе других заинтересованный Гонконг.
Известный в Китае миллионер и сторонник американского империализма компрадор Роберт Хо Тун при содействии Чэнь Ляньбо и
* Роберт Хо Тун за усердную службу империализму получил от английского правительства звание лорда. - Прим. автора.
319
других беженцев из Кантона организует часть китайской общественности для борьбы с растущим революционным движением в стране, мотивируя свои действия увеличивающейся опасностью «большевизма».
Ими же собираются средства для поддержки армий, готовящихся выступить против Южного правительства.
Империалистическая кампания травли находит свое яркое выражение и среди американских коммерческих кругов. В начале апреля председатель американской коммерческой палаты Герольд Доллар, делая (во время своего доклада) анализ политического положения в Китае, вопит о большевистской пропаганде, ведущейся в Китае Советской Россией, и, обращаясь к положению на Юге, говорит: «В Кантоне «Красная гоминьдановская армия», согласно донесениям, большей частью финансируемая из Москвы, уже практически доминирует над положением в течение многих месяцев и уже добилась эффекта изгнанием большей части зажиточных жителей Кантона из страны. Как бы то ни было, разрушать всегда легче, чем строить. И тот факт, что Китай погружен в политические смуты со времени революции, создает плодотворную почву для работы московских коммунистов. Они успешно ловят рыбу в мутной воде и пожинают свои посевы здесь так же, как и везде в других странах.
Наша надежда на то, что почтенное китайское купечество и интересы собственников так же, как и большая часть класса джентри, ныне начинают видеть опасность, которая угрожает их стране, и скоро выступят против прогресса такого сорта».
Но особенно внимательна к событиям в Кантоне гонконгская пресса. На ее страницах появляются огромные статьи собственных корреспондентов, посвящаемые прекрасной дисциплине и поведению войск Тан Цзияо и их бережному подходу к интересам населения. На страницах английской печати Тан Цзияо вырастает в огромную фигуру спасителя Юга от красной коммунистической опасности, и попутно с особенной радостью смакует она внутренние затруднения, создающиеся в Кантоне, предсказывая скорое падение «большевистского» правительства.
Гонконгская газета «Дагунбао» 25 марта 1925 г. посвящает огромную статью «О положении юго-западных провинций», отдельные места которой не безынтересно привести: «Коммунистическая партия в Гоминьдане раньше не смела вмешиваться в партийные дела, но в настоящее время коммунисты приобрели такое громадное влияние в Гоминьдане, что фактически держат в своей зависимости не только левое крыло Гоминьдана, но и руководят политикой правительства, и
320
только в них следует искать причины тех нападок на собственность, свидетелями которых мы являемся в последние месяцы».
Дальше та же газета продолжает: «В связи со смертью Сунь Ятсена, лидера коммунистов, было бы величайшей ошибкой не использовать растерянности в их рядах и не покончить с коммунистическим злом в Кантоне. И поэтому старые члены Гоминьдана решили образовать новую партию, которая и ставит себе задачу довести эту спасительную для Китая борьбу до конца. Мы уверены, что успех этой борьбы обеспечен, ибо в состав новой партии вошли все старые революционеры как: Тан Цзияо, Тан Шаои, Чжан Тайкан, Ку Чэн, Хуан Давэй и, наконец, к ним же примкнул Чэнь Цзюнмин. Конструирующаяся новая партия решила выбрать Тан Цзияо генералиссимусом, который и будет лидером этой партии, независимо от того, хочет ли Тан Цзияо сам принять это лидерство или нет». Иронизируя дальше над Кантонским правительством и Ху Ханьминем, газета говорит: «Ху Ханьминь, губернатор Кантона, претендует на место Сунь Ятсена, думая, что если он был последним заместителем генералиссимуса, то это значит, что он должен быть и следующим генералиссимусом, но это не так», и заканчивает статью таким заявлением: «Новый генералиссимус Тан Цзияо окончательно решил покончить с красным засильем в Кантоне. Нет никакого сомнения, что он эту историческую миссию выполнит. Есть данные даже утверждать, что его усилия будут поддержаны и из Кантона, что обеспечивает полную возможность перенести главную ставку генералиссимуса в Кантон. Одновременно с этим он во главе с вновь образовавшейся партией осуществит и великий план о провинциальном самоуправлении юго-восточных провинций».
Таким образом, против Гуандуна и Кантона мы имели единый сплоченный фронт от империализма до правой группы и милитаристов включительно.
На этот вой реакционной своры ЦИК Гоминьдана отвечает рядом своих деклараций.
В обращении, выпущенном ЦИК Гоминьдана к китайскому народу с сообщением о смерти доктора, ЦИК призывает народ к еще более энергичной борьбе за дело революционного освобождения Китая, подтверждая, что партия не свернет с революционного пути, а с удесятеренной энергией будет проводить намеченную доктором политическую линию борьбы за освобождение Китая.
На 69-м заседании ЦИК Гоминьдана в ответ на выброшенный правыми лозунг «федерация автономных провинций Китая» принимает резолюцию, в которой говорит: «ЦИК будет выполнять заветы по-
21 В. К. Блюхер
321
койного президента Сунь Ятсена и будет базироваться в своей политике на декларациях партии, принятых на ее I конгрессе. Тенденция к провинциальным правительствам диаметрально противоположна партийным принципам, и поэтому мы должны энергично бороться против этой тенденции.
Империализм старается раздавить нашу партию. Он использовал национальных милитаристов для раздела нашей страны и преследовал весь народ, империалисты помогли Юань Шикаю сделаться императором; империалисты помогли Цао Куню занять президентство; империалисты старались реставрировать императорский трон. В течение 14 лет наш покойный президент вел борьбу против этих контрреволюционных попыток. Когда наш президент Сунь Ятсен отправился на Север, он хотел созвать народную конференцию, сформировать национальное правительство, объединить нацию. Империалисты, видя, что если наша страна будет объединена, они не смогут ее больше эксплуатировать, старались уничтожить его план, используя для этого китайских милитаристов. Эти милитаристы, повинуясь приказам иностранных господ, выкинули лозунг провинциальных правительств.
Прикрываясь этим лозунгом, они хотят разорвать страну на части. В интересах нации, в интересах партии, которая ответственна за национальную революцию, мы должны вести борьбу против милитаристов - слуг империалистов.
Все солдаты, все товарищи должны объединиться и до конца бороться с врагами партии».
13 апреля ЦИК [Гоминьдана] решает не признавать как не имеющего ничего общего с Гоминьданом открытого в Пекине гоминьдановского клуба и исключить из партии Ma Су за напечатание статей, противных принципам Гоминьдана. Из партии исключаются по тем же мотивам так же и Фэн Цзыю и Цзян Вэйфан. Принимается постановление опубликовать декларацию против Тан Цзияо за присвоение им титула вице-генералиссимуса. В выпущенной декларации ЦИК говорит, что: «Тан Цзияо, двигаясь в Гуанси, прикрывался планами своего похода на Север. В действительности же план Тан Цзияо заключается в том, чтобы свергнуть революционное правительство. Действия Тан Цзияо направлены против Гоминьдана.
Как члены Гоминьдана мы ответственны за сохранение и защиту нашей партии и будем осуществлять ее всеми мерами. Враг на реке Дунцзян рассеян. Нашим следующим врагом будет Тан Цзияо и его союзники. Мы надеемся, что все революционные солдаты будут драться против Тан Цзияо, как того требует революционный долг и революционная работа Гоминьдана».
322
Этот призыв находит себе широкий отклик среди масс.
Профессиональные организации, крестьянские союзы, Союз молодых солдат и студенчество выражают свое враждебное отношение к Тан Цзияо и его политике в ряде воззваний и резолюций, призывающих в то же время все революционные слои населения встать на защиту революционного Кантона.
В этих воззваниях, резолюциях и на происходящих митингах выбрасывается лозунг защиты Кантонского правительства и ЦИК Гоминьдана с призывом поддержать его в борьбе с надвигающейся контрреволюцией как со стороны Тан Цзияо, так и его союзников.
Отношение купечества, особенно его верхушки, и компрадорства остается по-прежнему ярко враждебным. Введение новых налогов правительством, вызванных военными потребностями, на зажиточные слои населения (налоги на предметы роскоши и драгоценности) вызывают, конечно, сильное недовольство со стороны купечества и зажиточных слоев населения. К этому фронту недовольных примыкают и феодально-помещичьи элементы деревни.
Опасность для Кантона усиливается и теми трениями, которые существовали в верхушке правительства, вызванные не только политическими разногласиями, но и личными отношениями между отдельными членами правительства и руководителями армий, находившихся на территории Гуандуна.
Эти личные разногласия являлись, в конечном счете, также отражением политической борьбы между выразителями интересов различных классов.
Но политический характер этих разногласий выступал далеко не ярко наружу в том переплете, который в настоящий момент характерен не только для Юга. но и для всей Китайской Республики.
Смещенный с должности начальника арсенала Вонг, отражая настроение противников Ху Ханьминя, в разговоре с главным советником заявляет, что у большинства членов партии, находящихся в Кантоне, существует мнение о необходимости замены Ху Ханьминя другим более авторитетном лицом. Вообще необходимо назначить ревизию для Главной квартиры и Управления губернатора и предать суду многих правительственных лиц за те безобразия, которые якобы там творятся. Пора положить предел воровству и взяточничеству, творимому братом Ху Ханьминя, который занимается продажей правительственных должностей.
Это заявление, несомненно, отражало настроение близкого к правительству круга лиц.
21*
323
Наконец, отношение широкой массы военных к факту провозглашения Тан Цзияо генералиссимусом носило характер не только не враждебный, но даже сочувственный. Характерны в этом отношении заявления многих крупных штабных работников Кантонской армии и части генералитета, которые, получив известие Тан Цзияо об объявлении себя генералиссимусом и встретив его сочувственно, заявляли, что лучшего и более толкового и опытного заместителя было бы трудно найти.
Наконец, отношения между Ху Ханьминем и командующим Кантонской армией генералом Сюй Чунчжи в то время носили форму открытой враждебности.
Добавим сюда вражду между Сюем, комкором 1 генералом Ляо Хункаем и начдивом 1 генералом Ли Цзишэнем и их взаимное недовольство генералом Сюем.
Эту общую картину ссор и вражды правительства и генералитета дополняло отсутствие согласия и энергии и среди партийной головки. Энергичный тон деклараций и заявлений ЦИК не являлся выразителем его решительности, а отражал лишь давление левого крыла и активную работу коммунистов и примыкавшего к ним Ляо Чжункая.
Ху Ханьминь, проявлявший значительный интерес к партийной жизни после смерти Сунь Ятсена и без колебаний голосовавший за исключение из партии Ma Су и др. (позднее лидеров правых гоминьдановцев), вследствие общего им недовольства становился менее активным и сколько-нибудь значительной энергии перед лицом обнаружившейся опасности не проявляет, вызывая этим общее подозрение левого крыла. Характерную оценку Ху Ханьминю давал Ляо Чжункай. На вопрос главного советника: «Какой позиции держится Ху Ханьминь?», он ответил: «Ху Ханьминь — дурак и баба». И когда я его спросил, что он будет делать, если юньнаньцы и гуансийцы выступят, он ответил: «Не знаю. Поэтому нам нужно составить свой план и заставить Ху Ханьминя его проводить».
Таким образом, в среде правительства и генералитета в это угрожающее время не было ни совершенства , ни должной, отвечающей моменту решимости. Лишь левое крыло (коммунисты) развивает максимум активности, и идущий с ними Ляо Чжункай при содействии русских советников готовятся к организации отпора надвигающейся с запада контрреволюционной опасности. Эта нерешительность и колебания значительной части ЦИК [Гоминьдана] и правительства явля-
* Так в документе. По смыслу: согласия. 324
лись следствием того же процесса внутренних противоречий и внутренней борьбы в партии.
Этот же процесс давал себя знать и в последующих решениях ЦИК и правительства при обсуждении вопроса о методах борьбы с Тан Цзияо и его союзниками в самом Кантоне.
РЕШЕНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА О КОМПРОМИССНОМ СОГЛАШЕНИИ С ТАН ЦЗИЯО
Первое совещание правительства, состоявшееся 24 апреля 1925 г., обсуждая положение, никаких конкретных решений не приняло, так как дальнейший ход событий зависел, главным образом, от позиции командующего Кантонской армией генерала Сюй Чунчжи. Для решения этого вопроса от имени правительства в Шаньтоу 25 апреля посылаются Ляо Чжункай, Чан Кайши и главный советник.
В день отъезда, перед отходом парохода в Гонконг, между уезжающими правительством и партийной головкой состоялось совещание, на котором пришли к выводу, что для вооруженной борьба с союзниками Тан Цзияо в Гуандуне и им самим у правительства не достает сил, и вооруженный способ разрешения конфликта привел бы к поражению партии в Гуандуне; что выход нужно искать в каком-то компромиссном соглашении с Тан Цзияо. Тут же намечаются примерно и те условия, на которых могло бы быть достигнуто соглашение. Среди условий было два основных пункта:
1) отказ Тан Цзияо от идеи федерализма и
2) формальное его вступление в партию.
Это решение предложено было еще раз обсудить в Шаньтоу с участием высшего генералитета Кантонской армии.
Главный советник на это совещание опаздывает. 27 апреля в открытом море на пароходе по пути в Шаньтоу происходит первый обмен мнений о создавшемся положении между Ляо Чжункаем, Чан Кайши и главным советником.
Высказавшийся первым Чан Кайши дает следующую оценку положению.
Положение в Гуанси после поражения Фань Шишэня настолько серьезно, что едва ли можно рассчитывать хоть на какой-нибудь успех. Фань Шишэнь, приведя свои войска в порядок, несомненно, сделает попытку совместно с гуансийцами еще раз напасть на войска Тан Цзияо, что может привести их к окончательному разгрому. Победа, вероятно, останется за Тан Цзияо. Тогда, возможно, уцелевшая часть войск
325
Фаня перейдет к Тан Цзияо, а другая часть рассеется. То же случится и с войсками генералов Ли и Хуана, с той лишь разницей, что их солдаты разойдутся частью по деревням, частью по бандитским отрядам. Разгром этих армий открывает прямую дорогу в Кантон.
Связь Тан Цзияо с юньнаньцами и гуансийцами имела задачей с подходом Тан Цзияо к Гуандуну выступить в Кантоне и свергнуть правительство. Теперь, в связи с поражением Фань Шишэня, возможен переворот в Кантоне в ближайшие недели, к чему Ян Симинь и Лю Чжэньхуань и стремятся. Последний является руководящим лицом в этом деле и особенно активен в последние дни — вплоть до того, что требует произвести переворот немедленно.
Наши кантонские части, находящиеся на западе, разбросаны и слабы как численностью, так и боеспособностью. Что касается хунаньцев и Чжу Пэйдэ, то они сейчас серьезной силы не представляют, ибо находятся еще в стадии реорганизации. Да и вообще навряд ли они рискнут на открытое выступление против юньнаньцев и за правительство, так как в реальную силу последнего они не верят. При таком положении даже переброска войск с востока навряд ли обеспечит победу правительству.
Таким образом, признавая положение Кантона крайне тяжелым, я (Чан Кайши) не вижу выхода в открытом вооруженном столкновении. Наконец, для развития национального революционного движения необходима новая армия.
Эти новые формирования, несмотря на все политические выгоды Кантона, произвести в нем будет трудно. Поэтому я (Чан Кайши) предлагаю, прочно удерживая за собой восточную часть Гуандуна, овладеть и югом провинции Фуцзянь. Там мы без особой помехи сможем приступить к развертыванию новых полков и, окрепнув, вновь овладеем Кантоном. Пока же следует пойти на соглашение с Тан Цзияо, которым и обеспечить часть нашего влияния на Кантон.
Вот почему я думаю, что надо переместить базу к востоку и овладеть югом провинции] Фуцзянь. Если последнее предложение будет принято, то в Фуцзянь следует идти войскам Вампу.
Ляо Чжункай, не возражая против доводов Чан Кайши, дополняет высказанные им соображения анализом той обстановки, которая создается в Кантоне, если им овладеет Тан Цзияо. «С приходом в Кантон Тан Цзияо расквартирует свои войска, как в самом городе, так и на запад от него; войска Ян Симиня, гуансийцы, Чжу Пэйдэ, кантонцы, которые (в силу соглашения) могут остаться в провинции, будут в тех же районах. Содержание этих войск будет стоить значительных
326
средств, которые навряд ли в нужной сумме сможет дать Гуандун. Начнутся крупные трения за налоги, условия, на основе которых будет заключено соглашение, могут измениться в процессе борьбы за налоги, и само соглашение может замениться внутренней борьбой, которая разрушит их единство. К тому времени наши силы, окрепшие и развернутые в восточной части Гуандуна и южной Фуцзяни, будут вполне достаточны для полного овладения Кантоном. Вот почему соглашение с Тан Цзияо и перенесение базы на восток могло бы явиться выходом из создавшегося положения. К такому выводу пришли мы на последнем совещании».
Далее Ляо Чжункай сообщает, что, поскольку удалось выяснить, что Лю Чжэньхуань, играющий первую скрипку в этом политическом концерте в Кантоне, предлагает следующее распределение будущих ролей: Тан Цзияо - генералиссимус, Ян Симинь - главнокомандующий, а сам Лю Чжэньхуань будет гражданским губернатором. Тань Янькай и Чжу Пэйдэ, несмотря на их заявление о поддержке правительства, едва ли будут драться с юньнаньцами.
Главный советник, соглашаясь с выводом о действительно небывалом еще до сих пор тяжелом положении, в какое попал Кантон, резко возражает против высказанных предложений, являющихся добровольным отказом от борьбы. Дальше доказывает, что Гуандун во главе с Кантоном являются пока единственной базой партии и национально-революционного движения с революционным именем не только в Китае, но и далеко за пределами его.
Кантон и по действительному своему состоянию является революционной базой всего Юга, так как в нем куется оружие борьбы с империализмом и, в частности, с наиболее типичным выражением его колонией Гонконг, именно в Кантоне наиболее свободно обеспечено легальное развитие рабочих организаций, единственно в нем имеются сотни тысяч организованных крестьян, и, наконец, Кантон является трибуной наиболее смелых лозунгов революционной борьбы и единственным местом, обеспечивающим легальную работу съездов революционных организаций Китая. Потеря Кантона означала бы огромный и труднопоправимый удар по национально-революционному движению в Китае. Потеря Кантона - это потеря базы партии [Гоминьдан], потеря политического центра революционного движения и поражение левой революционной группы Гоминьдана.
Передача Кантона в руки противника поведет к разгрому рабочих и крестьянских организаций, являющихся единственной надежной базой ЦИК партии [Гоминьдан]. Уйти без борьбы - это значит пока-
327
зать свое бессилие перед широкими массами и убить в них веру в партию.
Отдавая Кантон, мы теряем тем самым очень много, но ничего не приобретаем, оставаясь в восточной части Гуандуна и на юге провинции Фуцзянь. Там национально-революционное движение лишь в начальном состоянии. Там еще не видели ни одного нашего революционного акта. Придя туда (в этом надо сознаться), большинство частей делает то же самое, что делал и Чэнь Цзюнмин. Население может сказать, что одни милитаристы сменили других, ибо реально для населения ничего не сделано. На этом пока еще пустом месте строить свою базу было бы величайшей ошибкой, за которую партия вынуждена была бы дорого поплатиться.
Расчет на юг Фуцзяни и особенно на возможность развернуть формирование новых полков также ошибочен. Наше вторжение в Фуцзянь дуцзюнем провинции генералом Чжао Юнчжэнем не может быть истолковано иначе, как объявлением ему войны, что вызовет продолжительную и изнуряющую драку и само собой затормозит новые формирования.
При такой обстановке рассчитывать на возможность развертывания сил было бы утопией. Наконец, новые формирования лишь тогда будут революционны, когда они соприкасаются с окружающей их революционной обстановкой, какая имеется в Кантоне, и чего не будет на востоке. Там не будет этой революционизирующей атмосферы, внешнего необходимого общественного импульса.
Кроме того, какое другое место может дать столь богатую финансовую базу. Восточная часть Гуандуна дает 400 тысяч [долларов] в месяц, юг Фуцзяни сможет дать 500 тысяч, всего не более миллиона [долларов]. Учитывая общую численность уже находящихся на востоке войск, это даст возможность содержать лишь их и не производить новых формирований. Кроме того, поскольку мы будем вынуждены вести там продолжительную войну, постольку исправность платежей будет понижаться, а это поведет к уменьшению общих денежных ресурсов, между тем с уходом из Кантона будет потерян миллион с небольшим [долларов], которым располагают там кантонцы и правительство. Поэтому главный советник предлагает во что бы то ни стадо удержать Кантон в руках партии и правительства.
Поскольку это при создавшейся обстановке может быть достигнуто только вооруженной борьбой, [нужно] смело решиться на эту борьбу, мобилизовав все силы, прежде чем Тан Цзияо подойдет к границам Гуандуна, разбить юньнаньцев и гуансийцев.
328
Победа над ними усилит наши финансовые возможности на миллион долларов, что в итоге даст около 2,3 млн. долларов в месяц, при целесообразном распределении которых мы будем иметь достаточные средства и для партии, и для новых военных формирований. Поэтому следует решить без колебаний драться за Кантон силой, а не компромиссным соглашением. Для этой драки подтянуть все силы и временно даже бросить только что занятый район, так как вернуть его при победе над юньнаньцами не представляет больших затруднений.
Ляо Чжункай и Чан Кайши соглашаются с доводами главного советника, но продолжают утверждать, что достаточных сил для того, чтобы разбить сильную юньнаньскую армию, нет, а кроме того, будет трудно заставить генерала Сюя отказаться от нового района и толкнуть его на разрыв и конфликт с рядом старых генералов, и, наконец, нет денег, необходимых для борьбы.
Происходит продолжительный спор о том, какие силы могут быть выделены под Кантон, где добыть средства и как уговорить Тань Янькая и Чжу Пэйдэ.
В конце концов совещание принимает следующие решения: разрядить создавшуюся обстановку не путем компромиссного соглашения с Тан Цзияо, а путем вооруженной борьбы. Добиваться принятия этого решения правительством и, главным образом, заставить согласиться на это Ху Ханьминя и генерала Сюя. Причем, если бы последний не согласился, то, действуя помимо него, двинуть под Кантон с реки Дунцзян кроме [войск] Вампу еще бригаду генерала У Течэна и бригаду генерала Чэнь Миншу, что, кроме увеличения сил для действий против юньнаньцев, может принудить генерала Сюя присоединиться к решению правительства, ибо с уходом этих трех лучших частей у него остались бы части, с которыми он навряд ли стал удерживать занятый район и усиленно бороться даже с теми войсками, которые остались у Линь Ху и Хун Шаолиня.
Однако страх перед «непобедимостью» юньнаньцев был настолько велик, что, несмотря на принятое решение, уверенности в безусловной победе у Ляо Чжункая и у Чан Кайши не было. Боязнь поражения оставалась у них по-прежнему, и это давало себя знать во всех последующих совещаниях и во всех действиях правительства за время этого конфликта.
329
СОВЕЩАНИЕ В ШАНЬТОУ 28 АПРЕЛЯ. «КАНТОН ИЛИ ФУЦЗЯНЬ»
28 апреля Чан Кайши, Ляо Чжункай и Галин прибыли в Шаньтоу и сразу же проехали в штаб Кантонской армии, где бросалась в глаза энергичная деятельность всех отделов, заканчивающих последние приготовления для похода на Фуцзянь. Во всем чувствовалось, что политическое и военное положение, создавшееся в Кантоне, здесь уже обсуждалось. Безнадежность вооруженной борьбы за Кантон нашла свое выражение и здесь. Вся окружающая обстановка ясно давала понять, что Кантон решено предоставить естественному ходу событий и потерю влияния в нем компенсировать за счет захвата Фуцзяни. Эти настроения и принятые уже здесь решения с наибольшей яростью выявил командующий бодигардом умершего генералиссимуса генерал Ли, явившийся к главному советнику просить разрешения срочно перебросить бодигард из Кантона в Шаньтоу, который должен стать по принятому здесь решению основной вновь формируемой здесь из различных мелких частей 1-ой фуцзяньской дивизии. Подкрепляя свои доводы о переброске, генерал Ли заявил, что общеполитическое положение здесь известно и уже обсуждалось. Решено, что Кантон во всей будущей деятельности будет играть второстепенную роль, так как помочь ему нечем, то он будет предоставлен собственной судьбе, а что все внимание и силы решено сосредоточить на Шаньтоу и юге провинции Фуцзянь.
На состоявшемся по приезде совещании в штабе Кантонской армии с участием генерала Сюя были заслушаны доклады Ляо Чжункая и главного советника.
В докладах повторились те же мысли, которые были высказаны на пароходе главным советником. Ляо Чжункай, развивая их, добавил, что [после] смерти доктора Сунь Ятсена правительство окончательно потеряло влияние на интерпровинциальные войска и что если теперь отказаться от борьбы, то это будет значить доказать им свое бессилие. Заканчивают они свои доклады предложением во что бы то ни стало отстоять Кантон как политическую и финансовую базу.
Генерал Сюй возражает против этого предложения, ибо считает, что борьба за Кантон возможна лишь тогда, когда мы покончим с одной из остаЁшихся групп Чэнь Цзюнмина и в первую очередь с Хун Шаолинем в Фуцзяни. Для этой операции все готово, и ее можно начать через два-три дня.
Без этого он считает движение войск к Кантону опасным, так как Линь Ху и Хун Шаолинь немедленно двинутся за войсками и своим
330
давлением на тыл наших войск свяжут их действия против юньнаньцев, что обеспечит безусловную победу последних. Между генералом Сюем и докладчиками ведется горячий спор на тему «Кантон или Фуцзянь». Чан Кайши, долгое время молчавший, высказывается также за поход на Кантон. Генерал Сюй, оставшись в единстве, заявляет, что он не может не присоединиться к решению большинства, но для окончательного решения о движении войск под Кантон необходимо выполнение следующих условий:
1. Движение наших войск под Кантон вызовет немедленное наступление Линь Ху и Хун Шаолиня на район Шаньтоу, что приведет к потере только что занятого района, с чем он согласиться не может, избежать этого можно путем а) короткого удара по Хун Шаолиню и его разгрома или б) оставлением в районе Шаньтоу-Чаочжоу достаточных сил для его удержания.
2. Необходимо сначала точно установить настроение и отношение к настоящему политическому положению в Кантоне других армий и особенно позицию хунаньцев, так как без предварительного соглашения с ними решать вопрос переброски войск было бы преждевременным.
3. Для похода необходимо не менее 500-600 тыс. [долларов]. Этих денег у него нет, так как израсходовавшись на подготовку похода в Фуцзянь, он с трудом сможет собрать лишь 150 тыс. [долларов]. Поэтому прежде чем снимать войска под Кантон, необходимо изыскать через правительство нужные средства.
Генерал Сюй кроме этих трех выдвигал еще несколько других условий, имевших скрытый смысл и задачу: или изменить наметившееся решение, или оттянуть его. В заключение он подчеркнул еще раз трудности борьбы с юньнаньцами и напомнил присутствующим, что даже в бытность Сунь Ятсена в Кантоне он (Сюй) ничего с ними сделать не мог, теперь шансов на победу еще меньше.
Спор тогда вновь разгорелся, в котором генералу Сюю указывается, что все его предварительные условия сводят на нет данное уже согласие защищать Кантон.
Бояться юньнаньцев особенно не следует, ибо их былая «непобедимость» теперь прошла, что показывают хотя бы бои Фань Шишэня под Наньнином. Сама стоянка этих войск в районе революционного Кантона оставила следы развала старой дисциплины — сильнейшего фактора их боеспособности. В войсках Ян Симиня это революционизирующее влияние сказалось еще сильнее, и они в этом столкновении могут проявить свое былое боевое упорство.
В заключение совещанием принимается следующее постановление:
331
1. Кантон, являющийся политически-социальной и финансовой базой партии, должен быть во что бы то ни стало удержан в руках партии не путем компромиссных соглашений, а путем вооруженной победы над реакционными группировками.
2. Потерпевшие поражение части Фань Шишэня, даже если и будут приведены в порядок, сдержать Тан Цзияо не смогут.
Находящиеся на западе Гуандуна кантонские войска настолько численно слабы, что сколько-нибудь серьезной силой для прикрытия Кантона считаться не могут. Поэтому путь на Кантон для войск Тан Цзияо открыт. Считая время, нужное на переход от Наньнина до Кантона от 25-30 дней, Тан Цзияо может быть в Кантоне не позднее конца мая.
3. Противники партии в Гуандуне - юньнаньцы и гуансийцы могут восстать против правительства, не ожидая подхода к Гуандуну войск Тан Цзияо и овладеть Кантоном. Правительственные войска вследствие своей малочисленности оказать сопротивление не смогут, а после переворота юньнаньцы их или обезоружат, или рассеют.
4. Заявлявшие уже не раз свою верность правительству хунаньцы и генерал Чжу Пэйдэ открыто выступят на поддержку правительства лишь в том случае, если они будут видеть решительность со стороны самого правительства и переброску под Кантон значительных верных правительству сил. Без этого у хунаньцев не будет уверенности в победе правительства, и они, независимо от каких угодно соглашений, не выступят, так как побоятся своего поражения.
5. Союз вооруженных сил Тан Цзияо, Ян Симиня и Лю Чжэньхуаня может сделать вооруженную борьбу в будущем совершенно для нас безнадежной.
Поэтому, исходя из указанных мотивов, совещание признает:
I. Поход в Фуцзянь несвоевременным.
П. Необходимость бить контрреволюционные силы по частям. В первую очередь группу противника в районе Кантона с расчетом ликвидировать ее прежде, чем может подойти и оказать реальную поддержку Тан Цзияо, затем, в зависимости от обстановки, все силы бросить на последнего.
III. Кантонские войска снимаются с р. Дунцзян и сосредоточиваются в районе Кантона, примерно у Шилуна, не позднее двадцатых чисел мая. На востоке остаются лишь такие силы, которые могли бы прикрывать тыл основной группы войск, двигающихся под Кантон, от неожиданных нападений Линь Ху и Хун Шаолиня. Временную потерю района Шаньтоу - Чаочжоу считать возможной.
IV. Правительственные войска, находящиеся к юго-западу и к северу от Кантона, немедленно перегруппировать с таким расчетом,
332
чтобы они могли оказать друг другу взаимную поддержку и тем избежать своего отдельного поражения, а с подходом восточной группы к Кантону принять участие в общей его атаке.
V. Сосредоточение сил к Кантону производить под лозунгом борьбы с Тан Цзияо и объяснять это желанием правительства направить в Гуанси сильную армию для поддержки Фань Шишэня.
VI. До занятия исходного положения правительственными войсками само правительство всеми мерами должно мешать активности противника, для чего использовать существующие противоречия между Ян Симинем и комкором 3 Ху Сишунем, а также между Ян Симинем и Лю Чжэньхуанем. Это маневрирование поручить вести Ху Ханьминю. В крайнем случае перегруппировку войск объяснять юньнаньцам еще и тем, что правительство, недовольное позицией Лю Чжэньхуаня, решило его армию разоружить.
VII. Считаясь с тем, что соединение Тан Цзияо с силами Ян Симиня и Лю Чжэньхуаня может привести к нашему поражению, принять меры к тому, чтобы последние двое не двинулись с армиями на запад от Кантона. Лучше временная потеря Кантона правительством и захват его юньнаньцами, чем уход последних на соединение с Тан Цзияо.
Vin. Необходимые для восточной группы средства изыскать во вновь занятом районе по усмотрению генерала Сюя. Для остальных групп правительственных войск средства изыскивает само правительство.
IX. Широко развернуть политическую кампанию и дискредитировать противника в глазах широких масс, разъясняя контрреволюционную сущность его политической платформы и его связь с империализмом. Энергичной политической кампанией организовать общественное мнение широких масс на поддержку правительства.
Политическую кампанию разделить на два принципа: первый когда наши силы сосредотачиваются к Кантону, [она] проходит под лозунгом борьбы с Тан Цзияо и его союзниками; второй - когда наши части, сосредоточившись, приготовились для удара, общественное внимание заостряется непосредственно против юньнаньского и гуансийского генералитета в Кантоне.
От исхода политической борьбы будет зависеть и военный успех.
Непосредственно военному столкновению должен предшествовать политический разгром противника, чтобы выявить бандитскую природу выступления их против правительства. После незначительных возражений все эти предложения принимаются. Совещание переходит к учету имеющихся сил для выявления того, что может быть брошено под Кантон.
333
Грубый подсчет сил показал, что: 1) противник располагает 20 тыс. бойцов, расположенных в районе Кантона кулаком; 2) наши силы при условии оставления восточного района и максимального выделения войск с юго-запада и севера, учитывая Тань Янькая и Чжу Пэйдэ, определяются в 28 тыс. бойцов, сильно рассредоточенных по провинции.
Выступление с р. Дунцзян решено начать 5 мая под общим командованием генерала Чан Кайши.
Разработка политического плана кампании поручается ЦИК Гоминьдана через Ляо Чжункая.
Разработку общего военного плана берет на себя Чан Кайши и Сюй Чунчжи, то же делает и главный советник в Кантоне, который [советник] приезжает в Шаньтоу 4 мая, где рассматриваются оба плана и лучший из них принимается к исполнению.
ВТОРОЕ СОВЕЩАНИЕ В ШАНЬТОУ
