I. Военно-политическое положение в гуандуне к концу 1924 г.

Чтобы правильно понять политическую обстановку в Гуандуне, предшествующую двум последним военным столкновениям , необходимо кратко вернуться 1) к деятельности д-ра Суня и его гуандунских сподвижников и 2) к первой Северной экспедиции д-ра , проделанной им в 1922 г.

ПЕРВАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Заняв в 1920 г. провинцию Гуандун с ее главным городом Кантоном при поддержке генералов, как примыкавших к партии Гоминьдан (Чэнь Цзюнмин, Сюй Чунчжи, Тан Цзияо и др.), так и некоторых генералов, враждебных У Пэйфу, который стремился фактически подчинить себе южные провинции, д-р Сунь и его ближайшие сподвижники по партии стремятся превратить Гуандун в революционную базу борьбы с северным милитаризмом. В Кантон стягиваются старые сподвижники д-ра по первой революции⁷. Здесь же собирается часть членов первого парламента, и чрезвычайная сессия этого парламента избирает д-ра чрезвычайным президентом Южного Китая.

Под влиянием угрозы, создавшейся в растущей силе и влиянии У Пэйфу, южные провинции внешне примыкают к д-ру, образуя объединение пяти южных провинций. Так возникло Южнокитайское революционное кантонское правительство, возглавляемое д-ром Сунем, которое в последующее время играло и продолжает играть большое значение в политической жизни Китая и громадное значение в раз витии национальной революции и вовлечении в нее все новых и новых слоев населения.

Перед доктором Сунем и сотрудничавшей с ним группой гоминьдановцев открываются широкие политические перспективы.

Но вместо того, чтобы использовать создавшееся положение для пробуждения в широких массах китайского народа революционного сознания к борьбе с опустошающим страну внутренним милитариз-

Здесь и далее автор часто употребляет слово «доктор» или «д-р», имея в виду Сунь Ятсена. Так в документе. По смыслу: большую роль.

57

мом и империализмом, д-р Сунь Ятсен и группа Гоминьдана, недооценивая роль масс, считают, что народ еще недостаточно созрел, чтобы принять непосредственное участие в своем раскрепощении.

Не веря в возможность поднять народные массы на борьбу за принадлежащую ему [народу] по праву свободу и независимость, д-р пытается разрешить задачу борьбы за национальное раскрепощение голой военной силой. Для образования нужной для похода на Север военной силы доктор прибегает к старому средству - использованию противоречий между враждующими и борющимися милитаристскими группировками, подчиняя своему влияние отдельных генералов, строит из стратегических соображений беспрерывные комбинации, блоки и союзы.

К концу 1921 г. д-ру Суню удается достичь, как ему казалось, необходимого накопления военных сил, и он решает расширить сферу своего влияния выходом на р. Янцзыцзян, с тем чтобы перенести свою столицу в Ханькоу.

Возрастающая мощь генерала У Пэйфу и неизбежность открытого его столкновения с Чжан Цзолинем создают благоприятную обстановку для похода на Север. И когда Чжан Цзолинь обращается к нему с предложением о совместных действиях против У Пэйфу, Сунь не отвергает этого предложения, а, учитывая вытекавшие из этого соглашения стратегические выгоды для своей Северной экспедиции, ведет переговоры. С этого момента вся деятельность Суня подчиняется идее Северной экспедиции. Сунь решает сам стать во главе этого похода, сосредоточивает свои силы в г. Гуйлине (северо-восточная часть провинции Гуанси), переносит туда свою ставку, туда же перебирается сам и в феврале 1922 г. начинает операции против пров[инции] Хунань.

НЕУСПЕХ СЕВЕРНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ И ПОТЕРЯ Д-РОМ СУНЕМ КАНТОНА

Уже в начале операции достигнутое путем комбинаций накопление сил и сам союз давал трещины, как бы предрешая в дальнейшем неуспех экспедиции. Ближайший сотрудник, правая рука д-ра Суня в Гуандуне генерал Чэнь Цзюнмин, пользовавшийся значительным авторитетом как в военных кругах, так и особенно среди купечества, считал поход на Север авантюрой и отказался в нем участвовать. Чэнь Цзюнмин в противовес Северной экспедиции выдвигал идею создания из Гуандуна образцовой провинции как в культурном, так и эко-

58

номическом отношениях, и лишь по создании этой образцовой провинции, которая как бы примером должна была показать народу Китая мудрую пользу правления гоминьдановского правительства, он предполагал двигаться на Север. В первую очередь он предполагал создание морского порта в Кантоне и прокладку железной дороги Кантон - Шаньтоу. Оба эти начинания должны были поднять экономическое благосостояние края и обогатить провинцию. Одновременно с этой программой для Гуандуна Чэнь Цзюнмин настаивал в первую очередь на укреплении союза и спайки юго-западных провинций (идея федерации юго-западных провинций Китая) и лишь после этого мыслил начинать борьбу против Севера. Доктор Сунь не мог согласиться с выдвигаемой программой, подменивавшей общенациональную борьбу провинциализмом, а в идее союза юго-западных провинций правильно усматривал (может быть, не совсем сознательно) идеологическое выявление реакционных сил, враждебных духу национально-революционного объединения Китая. Начавшийся раскол между Сунем И Чэнь Цзюнмином, фактически остававшимся хозяином провинции, доходы с которой являлись единственным финансовым источником для Северной экспедиции, уже предрешал неизбежный ее неуспех, но д-р, находясь под гипнозом соблазнительных возможностей⁸, отказаться от похода не мог.

Чэнь Цзюнмин в создавшемся конфликте имел за собой сочувствие кантонского купечества, поощрявшего его программу благоустройства провинции как отвечающую их экономическим интересам. Кроме того, Чэнь Цзюнмин в глазах кантонского купечества заслужил значительный авторитет заботами о г. Кантоне, для которого Чэнь Цзюнмин реально кое-что сделал. Так, например, Чэнь Цзюнмину принадлежит заслуга расширения улиц, их замощение и электрическое освещение и, если не ошибаюсь, то и постройка большой электрической станции. Наконец, кантонское купечество в походе Сунь Ятсена на Север, кроме новых для себя расходов, ничего от этой экспедиции не ожидало и поэтому склонялось к поддержке Чэнь Цзюнмина.

Открытый конфликт между Сунем и Чэнь Цзюнмином назревал, и поводом к захвату Кантона и открытому выступлению Чэнь Цзюнмина против Суня послужило требование последнего о высылке на нужды экспедиции денег и передвижение некоторых частей ЧЦМ к Шаогуаню. Захват Кантона Чэнь Цзюнмином принудил доктора отказаться от похода на Север и направить для изгнания Чэнь Цзюнмина

Чэнь Цзюнмин.

59

главную силу экспедиции - кантонскую группу войск под командованием генерала Сюй Чунчжи.

Последний, придя в Гуандун, был разбит Чэнь Цзюнмином, и, отступив на северо-восток, вынужден был уйти в провинцию Фуцзянь. Доктор Сунь сел на один из крейсеров оставшейся ему верной флотилии и вел обстрел города. Правительство, созданное Сунем дня провинций Юга, распалось. Центр тяжести борьбы переместился, нужно было изыскивать средства и силы для возвращения Кантона.

ИЗГНАНИЕ ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА ИЗ КАНТОНА

Сунь Ятсен призывает себе на помощь армию юньнаньцев под командованием Ян Симиня и армию гуансийцев под командованием Лю Чжэньхуаня. Обе эти армии были выброшены из своих провинций конкурентами [в борьбе] за власть и находились в пределах провинции Гуйчжоу. Обе армии испытывали тяжелые затруднения в средствах, а потому охотно приняли предложение Суня, так как Гуандун с Кантоном являлся богатейшим местом Юга Китая и обещал огромные средства победителям.

В конце 1922 г. д-р Сунь при помощи юньнаньцев и гуансийцев занимает Кантон, отбрасывая Чэнь Цзюнмина в восточную часть провинции, за р. Дунцзян. Тем временем генерал Сюй со своей кантонской группой, двинувшись из Фуцзяни, занял города Шаньтоу и Чаочжоу - эти богатейшие центры восточной части Гуандуна, но в начале 1923 г. был выбит Чэнь Цзюнмином и отходит к Кантону с остатками своей армии в 4-5 тыс. человек. При подходе к Кантону войска генерала Сюя были предательски окружены юньнаньцами и обезоружены. Генерал Сюй обратился с требованием к доктору заставить Ян Симиня вернуть забранное оружие. Несмотря на то, что генерал Сюй был наиболее преданным ему генералом, доктор ничего поделать не мог, и Ян Симинь оружия не вернул. Тогда Сюй, бессильный что-либо сделать с юньнаньцами, уехал в Шанхай, поставив следующие условия своего возвращения:

1) ограничение Ян Симиня в его правах, 2) ответственные посты в Гуандуне должны предоставляться уроженцам Гуандуна, 3) вернуть отобранное оружие, 4) дать средства на содержание его войск, 5) вывести его оставшиеся войска из боевой линии, дав возможность реорганизовать их. После шестимесячных переговоров генералу Сюю было

* Сюй Чунчжи. 60

обещано удовлетворение его требований, и он в апреле 1924 г. вернулся в Кантон вместе с генералом Чан Кайши и занял пост командующего Кантонской армией, а генерал Чан Кайши стал его начальником штаба и заместителем [командующего Кантонской армией]. Другая часть войск генерала Сюй Чунчжи под командой генерала Чан Шимина отошла обратно в южную часть провинции Фуцзянь и обосновалась [в] г. Сямыни, где генерал Чан Шимин объявил себя независимым дуцзюнем. Эта группа войск время от времени подступала к северным границам Гуандуна и тревожила войска Чэнь Цзюнмина.

ИНТЕРПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ВОЙСКА И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В ГУАНДУНЕ

Юньнаньская армия под командованием генерала Ян Симиня, придя в Гуандун в 1922 г. по приглашению д-ра Сунь Ятсена, отбросила генерала Чэнь Цзюнмина в восточную часть Гуандуна и, заняв Кантон, стала основной, решающей военной силой в Гуандуне. Генерал Ян Симинь д-ром Сунь Ятсеном был назначен Главнокомандующим союзными армиями, номинально числившимися в подчинении Кантонского правительства. Юньнаньцы по праву победителя захватывают лучшие доходные районы, превращая их в свою финансовую базу - богатый Кантон, Кантон-Шаогуаньекую железную дорогу, Кантон-Саныпуйскую железную дорогу, Кантон-Коулунскую железную дорогу до г. Шилуна с прилегавшими к ним районами. Все делится между юньнаньскими войсками [в районах], где они вводят независимо от правительства свои установленные налоги. В г. Кантоне налоги устанавливаются на игорные дома и дома терпимости, взятые юньнаньцами под свое покровительство; вводится налог на вино, табак и другие различные товары; не спасаются от налогов даже жители сампанного городка⁹ - речная беднота . В деревнях беднота облагается налогами включительно до кур. Кроме установленных высшим армейским командованием налогов командование частей, расквартированных по городам и местечкам провинции, и мелкие начальники от рот до батальонов - ввели еще ряд своих налогов, негласно собираемых с населения. Как на пример налоговой разнузданности можно указать на следующий факт: в деревнях, расположенных в отдалении от Кантона, приходящая на постой часть облагала десятидолларо-

В Кантоне на сампанах живет до 130 000 жителей, занимающихся перевозкой грузов и рыбной ловлей по всей дельте реки Жемчужной. - Прим. автора.

61

вым налогом всех девушек, угрожая, в случае неплатежа, превратить их в жен солдат на время их постоя в деревне.

Пришедшая с юньнаньцами Гуансийская армия под командованием генерала Лю Чжэньхуаня, как менее сильная, получает в качестве источника средств менее богатые районы, изощряясь извлекать из них наибольшее количество средств. То же делают Хунаньская армия и кантонские части. Каждая из армий, отдельные ее генералы и даже мелкие части стремятся в своих районах выжимать как можно больше средств, как для кормежки солдат, так и личного обогащения генералов. Борьба за доходные места не прекращалась, вызывая тем самым непрерывные столкновения между генералами. Часто сильный просто вытеснял слабого конкурента.

Все попытки правительства внести какую бы то ни было систему в эту вакханалию поборов, разоряющих провинцию, натолкнулись на заинтересованность генералитета и ни к чему не приводили.

Генералитет и части в целях закрепления в своих руках налогового аппарата выдвигали и своих ставленников на должности начальников уездов и других чиновников, захватывая под свой контроль правительственный уездный аппарат власти. Правительство, бессильное изменить это, вынуждено было утверждать своими приказами эти назначения. Очень часто старый чиновничий мир покупал свои должности у той или другой армии и, став правительственным чиновником, не стесняясь, выколачивал, где можно, поборами и взятками как затраченную сумму на покупку должности, так и приумножая свой капитал. Само правительство, имея поделенную между генералами провинцию, оставалось без источников дохода и не имело средств оплачивать сотрудников своих центральных правительственных аппаратов. В его распоряжении имелся налог с соляной монополии, дававшей ему 350 тыс. дол[ларов] в месяц. Но из этих средств правительство обязано было содержать как свой аппарат, так и учебные заведения и т.п., так и те войска, которые служили хоть кое-какой его опорой и не имели самостоятельных районов для поборов.

Все правительственные мероприятия к облегчению налогового бремени, разоряющего население, оставались простой невыполняемой бумагой, вскрывая слабость и бессилие правительства и подрывая авторитет партии в глазах масс.

Ненависть всех слоев населения от крестьянства до купечества, направленная против войск и генералов, естественно, переносилась на правительство и даже партию [Гоминьдан]. В вину правительству ставилось то, что оно призвало для своего спасения в провинцию ин-

62

терпровинциальные войска и бессильно справиться с ними. Население пропитывается ненавистью к правительству и его войскам.

Правительство, армии, чиновники - все это вещи одного порядка, особенно для деревни. Лозунг «Долой милитаристов!» становится особенно популярным, причем под этим понимаются гоминьдановские генералы и их армии. Во многих местах агитаторы, посылаемые от крестьянского отдела Гоминьдана для организации крестьянства и образования союзов, вынуждены скрывать свою принадлежность к Гоминьдану и вести свою работу от имени рабочих организаций.

Между тем как Ян Симинь, Главком юньнаньскими войсками, так и ряд его крупных генералов были членами партии Гоминьдан. Ян Симинь даже входил в состав ЦИК Гоминьдана, а командующий Гуансийской армией генерал Лю Чжэньхуань считался кандидатом в [члены] Контрольной комиссии при ЦИК Гоминьдана. Несмотря на принадлежность свою к партии и то ответственное положение, которое они занимали в ней, они не только не стремились к устранению в своих войсках того, что подрывает авторитет партии, а скорее молчали во поощряли это. Объясняется это тем, что юньнаньцы и гуансийцы смотрят на богатейший Гуандун как на временное место - место накопления своих сил и средств для того, чтобы, став сильными, двинуться в свои провинции и, изгнав из них тем же порядком правящих там враждебных к ним генералов, занять их место самим. Гуандун это место, где они выколачивали нужные им средства для похода и завоевания своих провинций, для дальнейшего грабежа и своего личного обогащения.

БАНДИТИЗМ

Наконец, бандитизм, являющийся дополнением к вышеуказанной картине. Бандитизм для Гуандуна - повсеместное и почти нормальное явление. Наибольшего развития он достигает на речных путях и на тех из них, по которым происходит наиболее оживленное пассажирское и товаропассажирское движение.

Почти нет ни одного уезда, где не было бы более иди менее крупной бандитской шайки. Численность этих шаек достигает очень часто нескольких сотен, а иногда превышает 1000.

Вооружены они при современной технике слабо, но, тем не менее, они являются полными хозяевами деревень. Бандиты предпочитают грабить богатые купеческие джонки, потом, где это невозможно, они обращаются к постоянному и безотказному источнику доходов - крестьянству. Грабеж крестьян носит организованный характер. Деревня

63

облагается известной суммой или определенным количеством продуктов, и все это единовременно или регулярно вносится бандитам. Или бандиты производят налет на непокорную деревню, уводят скот, женщин и назначают за это выкуп. Все это бандиты делают на глазах квартирующих по деревням войсковых частей, иногда недостаточно сильных, чтобы предпринять какие-нибудь серьезные меры против бандитов, или, обычно и чаще всего, командиры частей предпочитают не портить отношений с многочисленными бандитскими шайками, тем более что последние не мешают им обирать крестьян. Правительство не принимало мер и не могло ничего сделать для борьбы с бандитизмом, что еще больше порождало недовольство со стороны всех слоев населения.

Купечество в огромной своей массе было также настроено оппозиционно, а крупное купечество - даже враждебно по отношению к правительству и искало только случая от него избавиться.

Крупное компрадорство и купечество идут к свержению правительства двумя путями: а) путем связи с наиболее реакционным генералитетом и б) путем организации своей собственной силы в виде формирования корпуса купеческих волонтеров.

НОВЫЙ КУРС ПАРТИИ [ГОМИНЬДАН] И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В ГУАНДУНЕ

Весной 1922 г., во время большой забастовки рабочих в Кантоне и Гонконге¹ ', правительство Сунь Ятсена поддерживает рабочих и тем самым впервые фактически выступает против британского империализма в Китае. С этого момента отношение империалистов к Сунь Ятсену и Гоминьдану начинает принимать враждебный характер. Поддерживая морально и материально забастовщиков, Сунь Ятсен в то время еще не ставил себе задачи воспользоваться подъемом рабочего движения для закрепления партии Гоминьдан для приближения ее к трудящимся массам. С крестьянством партия Гоминьдан в то время не имела связи, не имела и аграрной программы, несмотря на то, что база Гоминьдана - Гуандунская провинция - не является промышленной провинцией вообще крестьянского Китая.

В политической жизни страны партия принимала участив лишь постольку, поскольку она пыталась использовать противоречия между милитаристскими группами.

Недостаточное участие Гоминьдана в политической жизни всей страны особенно показательно в недостаточной поддержке Гоминь-

64

даном рабочего движения в северной и центральной частях Китая во время известной забастовки на Пекин-Ханькоуской железной дороге в 1923 г. Но позднее шаг за шагом под влиянием молодой Коммунистической партии Китая, откликавшейся на все более или менее важные события политической жизни страны, постоянно поддерживавшей как рабочее движение, так и все формы антиимпериалистического движения, благодаря все большему сближению Советской России с Китаем Гоминьдан под руководством д-ра Сунь Ятсена начинает эволюционировать в сторону преобразования в настоящую народную партию. Уже в половине 1923 г. Сунь Ятсен, использовав конфликт между гоминьдановским правительством в Кантоне и британским колонизаторским аппаратом Гонконга по вопросу о таможенных сверхдоходах, обратился с манифестом к народным массам Южного Китая. По вопросу о линьчэнском инциденте¹³ Сунь Ятсен выпускает обращение к империалистам, предупреждая их о том, что кантонский народ не будет платить налагаемых империалистами штрафов за случившееся. Наконец, Сунь решает впервые созвать съезд Гоминьдана, который и состоялся в январе 1924 г. в г. Кантоне. Этот съезд, несомненно, был крупнейшим событием в истории революционного движения во всем Китае и поворотным пунктом в политической деятельности партии Гоминьдан.

На съезде основные принципы д-ра Суня: национализм, демократизм и социализм¹⁴, лежавшие в основе всей деятельности Гоминьдана, но имевшие до сего времени абстрактный характер, наглядно отражавшие лишь идеализм самого Суня и чаяния широких масс к освобождению, получили конкретное содержание .

Впервые с помощью китайской компартии эти принципы были интерпретированы в интересах трудящихся масс Китая, в интересах тех элементов, которые составляют социальную базу антиимпериалистического движения.

Национализм как принцип реорганизованного Гоминьдана был изложен в смысле не только стремления к национальной независимости, но и как право на самоопределение угнетаемых народностей, населяющих Китай и угнетаемых северным [пекинским] правительством.

Принцип «демократизм» в программе Гоминьдана был использован на съезде как право на все свободы и гражданство для всех тех, кто идет вместе с народом против империалистов и милитаристов. Этим правом не могут пользоваться, согласно новому толкованию

Так в документе. По смыслу: истолкован.

65

5 В. К. Блюхер

демократизма, элементы, идущие против народа, связывающие свои интересы с интересами империализма. Демократизм в смысле врожденного права человека был изобличен как мешающий в настоящее время освободительному движению.

В принцип «социализм» было вложено конкретное содержание, заключающееся в конфискации в пользу китайского народа иностранного и крупно[го] китайского капитала, а также в проведении коренной аграрной реформы, уничтожающей систему посредников и снимающей с крестьянства все непосильные налоги.

Устав и Конституция¹⁷ партии закрепляли организационно содержание программы и закладывали основы партийного аппарата, через который Гоминьдан мог бы становиться массовой политической партией. Впервые выбирается, а не назначается д-ром Сунем, Исполнительный комитет. На съезде ломаются старые традиции Гоминьдана и при поддержке и давлении коммунистов закладываются традиции для новых путей партии.

Внесение ясности в три принципа Гоминьдана не для всех сторонников доктора являлось приемлемым. Уже на съезде как бы намечалось правое крыло Гоминьдана, недовольное в силу своей классовой принадлежности полевением программы, приписывая все это влиянию коммунистов. Уже тогда на съезде этого правого крыла раздавались решительные голоса против совместного сотрудничества с коммунистической партией. Тогда же стало ясно, что многие делегаты Гоминьдана не откололись от партии только благодаря непоколебимому авторитету доктора и его личному влиянию.

Непосредственно после съезда и реорганизации партии левое крыло Гоминьдана - коммунисты энергично развернули работу по организации профессионального движения и агитации среди рабочих и ремесленников Гонконга и Кантона. Впервые серьезно ими же было приступлено к политической пропаганде среди крестьян Гуандуна, организуя его беднейшую часть в крестьянские союзы под лозунгом борьбы за свои экономические интересы с феодально-помещичьей и кулацкой частью деревни. На фоне общенациональной революционно-освободительной борьбы в стране все более и более выступает процесс классового расслоения, и от национально-революционного движения отбрасываются наиболее яркие представители компрадорской буржуазии в городах и феодально-помещичьи и кулацкие элементы в деревне.

* Имеется в виду принцип народного благосостояния.

66

Эти элементы классового расслоения при новом курсе партии Гоминьдан нашли себе довольно яркое выражение и в Гуандуне, где недовольные политикой правительства крупное компрадорство и купечество, опиравшиеся на иностранные банки, питающиеся соками иностранной промышленности и держащие в своих руках значительную часть туземной китайской торговли, начинают готовиться к борьбе.

Это же недовольство начинало формироваться и у феодальнопомещичей клики в деревне, уже смутно чувствовавшей надвигающуюся опасность своему благополучию.

Еще решительнее Гоминьдан развернул свою антиимпериалистическую деятельность. Поддержка Гонконгской забастовки моряков¹⁸, поддержка забастовки в иностранной концессии в Кантоне (так называемая Шамяньская забастовка)¹⁹, наконец, состоявшаяся Конференция представителей транспортников Тихого океана в Кантоне летом 1924 г. , посещение делегатами Сунь Ятсена, доклад представителей ЦИК Гоминьдана и компартии, участие на съезде представителя Профинтерна и целый ряд других фактов указывают на то, что впервые рабочие колоний получили какую-то базу на территории правительства д-ра Суня, где они могут легально собраться на съезд и создать ядро будущего объединения тихоокеанских транспортников. Политический смысл этого начинания был велик, и он главным острием своим был направлен против империализма. Все перечисленные уже ранее факты открытых выступлений против империализма делают понятным тот испуг, который проявили империалисты и в первую очередь английский Гонконг, все с большей и большей яростью нападающий на правительство д-ра Суня в Кантоне. Империалистическая атака не ограничивалась газетными выступлениями, но опиралась на реальную организацию сил, могущих выступить против Кантонского правительства. В первую очередь усилия империалистов были направлены в сторону помощи и усиления волонтерского купеческого корпуса, так называемых бумажных тигров под командой Чэнь Ляньбо, содерживаемого на средства кантонского купечества. Кроме того, завязываются связи с реакционными генералами в армии д-ра Суня и [империалистами], принимаются меры к усилению Чэнь Цзюнмина путем помощи ему как деньгами, так и оружием.

НАСТУПЛЕНИЕ НА ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА С ЗАДАЧЕЙ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ ГУАНДУНА

Под растущей угрозой правительству как со стороны организовавшихся реакционных сил в Кантоне, так и со стороны крепнувшего

5*

67

Чэнь Цзюнмина правительство решает: для того чтобы покончить с постоянной угрозой нападения Чэнь Цзюнмина на Кантон и развязать себе руки для осуществления еще не оставленной идеи похода на Север, д-р Сунь в начале первой половины 1924 г. пытается овладеть восточной частью пров[инции] Гуандун и предпринимает наступления на Чэнь Цзюнмина. Войска д-ра под общим командованием юньнаньского командарма генерала Ян Симиня выходят на линию р. Дунцзян к крепости Вэйчжоу, где в течение нескольких мес[яцев] пытаются осадой овладеть ею, но успеха не имеют. И д-р Сунь, несмотря на значительное численное превосходство своих войск, вынужден был отказаться от наступления и отвести свои войска обратно. Формальной причиной неудачного наступления считали невозможность овладеть старыми толстыми и высокими стенами крепости без тяжелой артиллерии. Д-р даже обращался в Москву с просьбой о высылке специально для атаки крепости тяжелой артиллерии. Эту же просьбу поддерживал и мой предшественник т. Павлов '. Между тем гарнизон крепости Вэйчжоу насчитывал в своих стенах не более 4-6 тыс. войск Чэнь Цаюнмина. Учитывая, что столь незначительные силы вне крепости сколько-нибудь значительной угрозы не представляли, д-р Сунь настойчиво требовал, убеждал, просил командующих армиями отказаться от атаки крепости, предлагая оставить для осады крепости группу войск в 6-7 тыс., а остальные силы бросить на живую силу войск Чэнь Цзюнмина и, разбив его, занять восточную часть Гуандуна с городами Шаньтоу и Чаочжоу.

Этот план мог быть проведен без особых трудностей, так как у союзной армии Суня по выделении предполагаемого осадного корпуса оставалось по-прежнему огромное превосходство в силах, и, кроме того, успех победы над Чэнь Цзюнмином обеспечивался еще и тем, что находившиеся в пров[инции] Фуцзянь быв[шие] войска генерала Сюй Чунчжи развивали со стороны северо-восточной части провинции Гуандун удачные наступления и подходили к Чаочжоу - центру финансовой опоры Чэнь Цзюнмина.

Несмотря на это, юньнаньцы и гуансийцы, составлявшие главную часть союзных войск д-ра Суня, выполнить требования последнего отказались, ссылаясь на невозможность движения на восток, имея у себя в тылу крепость.

Попытки д-ра Суня сдвинуть остановившееся наступление ни к чему не привели, и он вынужден был отвести войска, отказавшись тем самым от ликвидации Чэнь Цзюнмина. Это был огромный удар для д-ра Суня и политического авторитета партии. Неуспех наступле-

68

ния крайне усугублял неустойчивое положение правительства д-ра Суня в Кантоне, бывшего и до этого довольно шатким вследствие причин, о которых я уже говорил.

ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ НЕУДАЧНОГО НАСТУПЛЕНИЯ НА ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА

Действительные причины так неудачно и позорно окончившегося наступления были, разумеется, не крепость Вэйчжоу, а нежелание юньнаньцев и гуансийцев развивать наступление на Чэнь Цзюнмина. Точнее говоря, это было даже невыгодно для них, что главным образом касалось основных сил армии юньнаньцев. Победа над Чэнь Цзюнмином не обещала никаких материальных выгод для юньнаньцев, между тем, отрываясь на восток от Кантона, они рисковали потерять часть своих обширных налогов с Кантона, и, наконец, победа над Чэнь Цзюнмином неизбежно привела бы к усилению войск кантонской группы, что при существующем провинциальном патриотизме у кантонцев создавало уже реальную угрозу для юньнаньских войск. Вот истинные причины неуспешного наступления на Чэнь Цзюнмина. Ни личный авторитет д-ра Суня, ни давление ЦИК партии Гоминьдан на юньнаньских генералов не помогли делу и не могли заставить их идти вперед, и угроза Чэнь Цзюнмина над Кантоном продолжала оставаться, ухудшая и без того неустойчивое положение правительства.

ВТОРАЯ СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Неуспех наступления на Чэнь Цзюнмина, а главное, отсутствие надежды толкнуть генералитет в будущем на новое наступление на р. Дунцзян, и, наконец, произвол, который чинили интерпровинциальные войска в провинции, ставят перед д-ром [Сунь Ятсен] задачу под каким бы то ни было предлогом освободить провинцию от этих войск. Вновь рождается идея похода на Север, за которую доктор ухватился как за отдушину. Общее политическое положение в Китае постепенно укрепляло доктора в необходимости похода на Север и как будто бы обещало на сей раз успех.

Подготовка к войне между могущественными милитаристскими группировками в Китае - между чжилийской (возглавляемой Цао Кунем и У Пэйфу) и фынтяньской (возглавляемой Чжан Цзолинем) близилась к концу и должна была разрешиться открытым военным столкновением. Эта борьба должна была вынудить У Пэйфу к переброске главных своих сил на Север. Таким образом, в ближайших

69

сопредельных провинциях Гуандуну могли остаться лишь незначительные силы, ослабляемые ее внутренней борьбой генералитета.

Доктор увлекается организацией своей экспедиции и энергично ведет подготовку к ней в двух направлениях.

Первое - входит в сношение с рядом генералов, находившихся в скрытой вражде с У Пэйфу. Эти переговоры приводят к соглашению с генералами сычуаньской революционной группы Сюн Кэу, Тай Мусином и Ши Чияном, имевшим, по их заявлениям, около 30 тыс. войск, находившихся в северо-восточной части провинции Гуйчжоу.

Группа этих генералов сама готовилась к открытому нападению на столицу пров[инции] Хунань - г. Чанша. Также высказались за присоединение к экспедиции доктора генерал Фэн Цинъин, занимавший своими войсками около 16 тыс. [человек] южную часть провинции Цзянси, и генерал Дэн Сицин, находившийся в южной части пров[инции] Хунань. Таким образом, образуется союзная группа силой до 50 тыс. шт[ыков].

Второе - д-р мобилизует свои силы для составления группы войск из числа армий, находящихся в провинции.

Военно-политическая обстановка на границах Гуандуна, находившегося в сфере влияния правительства, составлялась из двух противников: а) находившейся на востоке армии генерала Чэнь Цзюнмина и б) занимавшей юго-западную часть провинции] Гуандун генерала Дэн Бэньина.

Главным и наиболее сильным противником был Чэнь Цзюнмин, занимавший линию, проходившую через крепость Вэйчжоу - Хэюань и далее на север. Общая численность его войск превышала 20 тыс. Эта армия, несмотря на только что закончившуюся удачную борьбу с войсками Кантонского правительства, не могла рассчитывать в ближайшее время на нападение на Кантон, так как сама была сильно изнурена боями и нуждалась в восстановлении растраченных боеприпасов. Чэнь Цзюнмин испытывал значительные финансовые затруднения и, наконец, был ослаблен ссорами между двумя виднейшими его сотрудниками - генералами Линь Ху и Хун Шаолинем. Все это давало д-ру [основание] рассчитывать на длительную пассивность на Восточном фронте.

Юго-западный фронт, занимаемый союзником Чэнь Цзюнмина, генералом Дэн Бэньином, проходил по линии Сунъун-Юнгун-Юнгань.

Вся его сила состояла из 8 тыс. человек. Против него находились части 1-го кантонского корпуса, около 5 тыс., и часть 3-й дивизии численностью 2500 человек. Кроме того, генерал Дэн Бэньин был связан с находившимся в тылу у него и кооперировавшимся с Канто-

70

ном генералом Ли Цзишэнем, войска которого численностью около 4-5 тыс. занимали южную часть Гуандуна к западу от р. Таньцзян. Эта благоприятная военная обстановка без опасения нападения на Кантон со стороны вышеперечисленных противников давала полную возможность д-ру при перегруппировке частей на фронтах выделить в состав Северной экспедиции значительные силы.

Доктор обращается к генералам Юньнаньской, Гуансийской, Хунаньской и Хэнаньской армий с предложением принять участие в Северной экспедиции, полагая охрану Гуандуна возложить на возросшие численно к тому времени кантонские войска под общим командованием генерала Сюй Чунчжи. Юньнаньский генералитет вместе с командующим этой армией, членом ЦИК Гоминьдана генералом Ян Симинем и гуансийский генералитет вместе с командующим этой армией генералом Лю Чжэньхуанем, кандидатом в члены Контрольной комиссии при ЦИК Гоминьдана, отказываются принять участие в экспедиции. Дают согласие на участие Хунаньская армия под командованием генерала Тань Янькая, хэнаньская группа войск генерала Фана и различные мелкие отряды пров[инций] Цзянси, Шаньси, Фуцзянь, Шэньси и отряд юньнаньского генерала Чжу Пэйдэ. Юньнаньцы отказались также произвести смену кантонских войск, находящихся на Юго-западном фронте.

При таком положении д-р не мог включить в состав Северной экспедиции войска Кантонской армии из-за боязни, что юньнаньцы, остающиеся господами положения, могут захватить Кантон или овладеть доходами кантонцев, что поставило бы Северную экспедицию в критическое безденежье. Поэтому для усиления Северной экспедиции [Сунь Ятсен] решает выделить из кантонцев только отдельную бригаду начальника полиции г. Кантона генерала У Течэна. Районом сосредоточения Северной экспедиции назначается г. Шаогуань, к северу от Кантона (последняя железнодорожная станция на недостроенной] линии Кантон—Ханькоу).

Для того чтобы сосредоточить Хунаньскую армию, занимавшую левый участок Восточного фронта по р. Дунцзян, пришлось произвести перегруппировку войск, находившихся против Чэнь Цзюнмина, и оттянуть фронт на запад, на линию форт Хумынь - г. Шилун - Цинчен, отдав противнику значительную часть территории и железную дорогу к югу от Шилуна. В конце сентября намеченные войска для Северной экспедиции сосредоточились в районе г. Шаогуаня и составляют армию, в которую входят:

Хунаньская армия генерала Тань Янькая в составе:

71

пяти корпусоа - 13 дивизий общей численностью 13 000

Хэнаньская группа генерала Фана 5 000

Отряды Цзянси, Шэньси, Шаньси и Фуцзянь под командой фуцзяньского генерала 3 000 Отряды военного министра Гуандуна хунаньского генерала Чзн Цяня 2 500 Кантонская жандармская бригада генерала У Течэна 2 000

Всего штык[ов] 25 500 В конце сентября туда же выезжает генералиссимус д-р Сунь, намеревавшийся стать во главе экспедиции.

В то же время в качестве авангарда выдвигается в пров[инцию] Цзянси группа генерала Фана, которая в первых числах октября и занимает г. Ганьчжоу, обеспечивая тем самым для всей экспедиции беспрепятственное движение к северу через горные проходы на южной границе Цзянси.

Вслед за группой генерала Фана должны были двинуться и остальные силы экспедиции, но задержались из-за отсутствия средств.

Развернувшиеся в начале октября события в Кантоне, в конце концов приведшие к вооруженному столкновению с купечеством и их корпусом «бумажных тигров», принудили доктора срочно перебросить в Кантон жандармскую бригаду генерала У Течэна и выехать туда же самому, в связи с чем движение Северной экспедиции в пров[инцию] Цзянси было временно приостановлено.

ВОССТАНИЕ «БУМАЖНЫХ ТИГРОВ»

Нелишне указать на историю возникновения в Гуандуне купеческого волонтерского корпуса. «Южно-китайское еженедельное обозрение», орган, созданный специально для борьбы с «красным большевизмом» на Юге Китая и издаваемый [в] Шаньтоу, дает следующую историческую справку: «Кантонская купеческая организация волонтеров была организована временным правительством в 1912 г. и руководилась видными деловыми людьми Кантона, как-то: Цзян Канху, первым командиром волонтеров (построен памятник в Кантоне) и Чэнь Ляньбо, теперешним командиром, который занимает этот пост вот уже шесть лет. Организация волонтеров напоминает армию. Членами волонтерского корпуса могут быть только купцы, имеющие ручательство двух торговых фирм. Волонтеры насчитывают сейчас 10 полков, обученных по всем правилам военной науки. Желающие из купцов зачисляются в корпус лишь после шестимесячного обучения военному делу. Организация располагает помещения[ми] для полковых штабов, клубами и другими помещениями. Командир [и] два его помощника и во-

72

енный совет ежегодно избираются членами организации. Командиры полков назначаются из кандидатов, выдвигаемых полком. Общая численность корпуса до последних событий определялась в 15 тыс. человек, однако вооружено было не больше 8 тыс. Общая стоимость имущества достигает трех миллионов кантонских долларов».

Далее тот же журнал в статье «Южнокитайское объединение против большевизма» помещает статью, определяющую цель и задачу, возлагаемые купечеством на волонтеров: «Милитаризм и скверное правительство на юге Китая, господствующее в течение последних лет, принудили кантонцев к действиям, которые отмечают 1924-й год, как начало новой эры в Китайской Республике.

Распродажа частной собственности под видом общественной, требование выкупов от задерживаемых лиц, обвиняемых политически неблагонадежными, ограбление судов и перевозимых грузов - все эти действия, совершенные политиканами и бандитскими войсками за период с 1922 по 1924 гг., все эти грабежи, оставившие многих без очагов, вдовами, сиротами, вне всякого сомнения много способствовали современному пробуждению прежде не организованных граждан Кантона и других южных городов.

Народ Юга Китая в начале 1924 г. понял, что единственным средством обезвредить милитаристов и политических авантюристов является отказ в их финансовой поддержке и победе над ними силою. Южные китайцы, руководимые кантонцами, наконец, организовались. Они еще не смогли в 1924 г. выгнать всех негодяев, но этот год будет означать начало конца эксплуатации этой части Китая политическими и военными кликами. Ни одна сила не может сейчас внести какой-либо налог без протеста общественных организаций Кантона, отстаивающих интересы своих членов. Кантонцы очевидно не осознали своей силы до конца месяца этого года, когда угрозой всеобщей забастовки они заставили власти отказаться от установления схемы земельных цен. Забастовкой в мае 1924 г. пароходовладельцы не допустили дополнительного обложения в 20% на грузы и доходы от пассажирских билетов. Пассивное сопротивление не всегда достигает цели, и кантонцы поняли это. Май 1924 г. был свидетелем объединения всех купеческих волонтерских сил в провинции] Гуандун. В дополнение к сухопутным силам пароходовладельцы организуют морские силы и становятся неразрывной частью движения самозащиты.

Около 138 городов Гуандунской провинции представлены сейчас в купеческом провинциальном волонтерском корпусе с его центральным командованием в Кантоне. Вся провинция разделена на округа,

73

во главе которых стоят окружные, руководящие организациями в городах и деревнях».

Волонтеры становятся силой, и неизбежность столкновения [с] этими силами становится очевидной. Предвидя это, д-р пытается сгладить назревающее столкновение и приближает к себе купечество признанием «законных» прав на существование волонтерского корпуса. Устраивает им парад и вручает знамя Гоминьдана. Здесь скрывалась также цель оттянуть столкновение до более благоприятного для правительства случая.

Гонконг содействует нарастанию силы «тигров», рассчитывая этой силой свалить неугодное для себя правительство. Гонконг принимает живейшее участие в приобретении и доставке недостающего «тиграм» оружия, которое в последних числах сентября и прибывает в Кантон. Получение указанного оружия волонтерами дало бы им возможность немедленно выступить против правительства, поэтому д-р решает захватить это оружие, арестует транспорт и передает оружие на хранение в школу Вампу . Купечество и волонтерский корпус отвечают на это ультимативным требованием немедленного возвращения оружия. Англичане ведут переговоры с рядом генералов, склоняя их к выступлению на стороне «тигров», обещая за это снабжение оружием. Как на пример можно указать на командира 3 кантонского корпуса, которому было предложено за выступление 300 винтовок и 1000 маузеров, половина из этого количества ему была дана немедленно, другая же половина должна быть передана после ликвидации правительства. Англичане усилили в Кантоне число своих военных судов. Д-р Сунь мобилизует все верные Гоминьдану части: школу Вампу (в то время численно незначительную), бригаду У Течэна, небольшой по численности бронеотряд, срочно создается рабочая милиция, приводится в боевую готовность крестьянская школа. Но все это составляло незначительную силу в сравнении с хорошо обученными и вооруженными «тиграми».

Остальной генералитет частью держится выжидательно, частью настаивает на разрешении конфликта путем удовлетворения требований купеческих волонтеров, т.е. выдать им большую половину требуемого ими оружия. В критические дни английский консул предъявляет правительству доктора ультиматум, предупреждающий, что в случае начала военных действий английские суда вмешаются в борьбу и приостановят ее, что могло принести пользу купечеству и означало интервенцию Кантона. Это вмешательство никогда еще не

* О школе Вампу см. с. 86-90 настоящего издания.

74

чало интервенцию Кантона. Это вмешательство никогда еще не вскрывало того, как глубоко связаны силы внутренней контрреволюции в Китае с империализмом. Незначительность надежных сил, на которые доктор опирался временами, заставляли его колебаться и он согласился под давлением некоторых генералов и правой группы гоминдановцев на частичное возвращение оружия «тиграм». Факт возвращения оружия вызывает взрыв негодования среди рабочих, студентов школы Вампу и многих союзов.

Прецедентом к открытому вооруженному столкновению послужил следующий факт: 10 октября в общественном парке состоялся большой митинг протеста против угрозы империалистов, на котором присутствовали десятки тысяч рабочих, студентов, ремесленников и купцов. По окончании митинга вся масса союзов с рабочей милицией и школой Вампу во главе двинулась демонстрацией по городу. Когда демонстрация достигла набережной, заставы «тигров» (заранее выставленные) открыли по невооруженной рабочей милиции, студентам и рабочим пулеметный огонь. В результате десятки убитых и раненых. Демонстрация рассеялась, а «тигры», одновременно с этим, занимают большую часть города. Наступает критический момент и доктор решается на вооруженное выступление против «тигров». Ему удается в последний момент, под угрозой иностранной интервенции, склонить на свою сторону некоторых генералов, даже среди юньнаньиев. 14-15 октября [1924 г.] начались бои. Волонтеры отступают в старую часть г. Кантона - Сичуань, где баррикадируются, отказываясь подчиниться правительству. В бой вводится артиллерия, которая разрушает кварталы, превращенные «тиграми» в опорные пункты. «Тигры» удерживали дом за домом и выбить их из этого огромного лабиринта представляло большие трудности. Борьба могла затянуться. Тогда доктор решает поджечь в некоторых местах ту часть города, где они засели. Наконец 15-го [октября] разбитые «тигры» вытесняются из города, где отдельно выскакивающие группы их разоружаются. Лишь небольшой части удается скрыться в деревнях среди подходивших к городу отрядов деревенских тигров. Причины присоединения к доктору в последний критический момент даже юньнаньцев следует искать также в том, что победа «тигров» и их усиление угрожала в будущем ограничить их налоговое самоуправство, а, может быть, привело бы и к изгнанию их из провинции. В решении Суня принять бой с «тиграми» сыграла без сомнения решающую роль волна сочувствия Южному правительству в его борьбе с империализмом, шедшая со стороны народов СССР через общество «Руки прочь от Китая» и со стороны пролетариата Западной Европы.

75

Другой причиной, толкавшей доктора к выступлению, была активность рабочих масс, требовавших ликвидации «тигров» и позже выступивших без колебаний на стороне правительства.

Ничего этого, разумеется, не удалось бы достигнуть Гоминьдану, если бы не была реорганизована партия и если бы внутри этой партии не было коммунистов.

В эти дни Сунь Ятсен и его ближайшие соратники левого крыла партии впервые поняли значение масс и значение массовой агитации. Эти несколько недель покончили со множеством предрассудков и традиций старого Гоминьдана, мешавших стать Гоминьдану массовой народной партией.

Если бы в эти критические дни Гоминьдан получил поражение на Юге, это означало бы, без сомнения, усиление реакции во всей стране. Вот почему победа Гоминьдана над контрреволюционным купечеством и отпор английским империалистам в октябре укрепили положение правительства д-ра Суня в Кантоне и явились также исходным пунктом для дальнейшего развития освободительного движения в стране в небывалых до этого размерах.

НАЧАЛО ОТКРЫТЫХ ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

В ДЕРЕВНЕ МЕЖДУ КРЕСТЬЯНСКИМИ СОЮЗАМИ И ФЕОДАЛЬНО-ПОМЕЩИЧЬЕЙ И КУЛАЦКОЙ КЛИКОЙ

Политическое бесправие, экономический гнет помещиков, произвол военщины и деревенских «тигровских» отрядов, грабежи бандитов были теми условиями, в которых зародилось и развивалось крестьянское движение в Гуандуне.

Несмотря на молодость крестьянского движения (работа начата лишь с февраля 1924 г.), оно ширится, растет, организационно крепнет и становится очередной силой в деревне Гуандуна, ускоряя процесс классового расслоения. Несмотря на недостаточность агитаторских сил для деревни, к октябрю 1924 г. мы имели уже на территории Южного правительства до 10 тыс. организованных крестьян.

Помещики, или как их называют в Гуандуне «джентри», вскоре же после образования первых ячеек крестьянских союзов, поняли, что в них зарождается и формируется сила, с которой неизбежна в будущем жестокая борьба за сохранение своих прав на землю.

Там, где мирная агитация против союзов не давала для помещиков желательных результатов, на сцену появляются деревенские отряды и

76

один за другим следуют разгромы союзов, захват помещений, аресты и избиение видных работников крестьянского движения.

Значительное число первоначальных ячеек крестьянских союзов, испытывая на себе с первых же дней своего существования давление помещиков, умирало. Выживали лишь наиболее крепкие ячейки и в тех районах, которые наиболее полно обслуживались специальными агитаторами. В этих ячейках проходила упорная борьба за свое существование, приводившая к мелким столкновениям с джентри. Но по мере роста и укрепления ячеек крестьянских союзов борьба их с помещиками обострялась и, наконец, в конце октября в ряде мест начала приобретать форму открытых крупных вооруженных столкновений под лозунгом борьбы за снижение арендной платы, в которых крестьянские организации проявляют большую энергию и упорство.

Кроме естественных причин, повышавших активность крестьянских масс в борьбе с помещиками, усиление активности крестьянских организаций следует искать и в последнем разгроме «тигров». Разгром городских тигров запуганным крестьянам показал, что для них возможна борьба с деревенскими «тиграми», потому что правительство, действовавшее в городе совместно с рабочими и под их давлением, придет на помощь и к ним.

Таким образом, победа над тиграми влила новые силы в деревню, подняла боевую активность крестьянских организаций и уже в конце октября мы имеем в Гуандуне первое большое столкновение в районе Фошаня, где крестьянские организации впервые предъявляют помещикам требование о снижении арендной платы на 40%. На это требование помещики отвечают мобилизацией своих сил, решив разгромить крестьянские союзы, но боясь поддержки правительством крестьян, отказываются от открытого нападения и прибегают к системе террора против руководителей крестьянских организаций. Правительство, в свою очередь, боясь новых осложнений после только что законченной борьбы с тиграми, воздерживается от открытой поддержки крестьянских союзов. Конфликт затягивается, и крестьянские организации несут ряд мелких поражений.

БОРЬБА КРЕСТЬЯН В УЕЗДЕ ГУАННИН ноябрь [1924 г.] - февраль 1925 г.

Несмотря на неудачу крестьян в [уезде] Фошань, в ноябре мы имеем новую вспышку крестьянского движения и на этот раз в одном из наиболее организованных уездов - Гуаннине. Для характеристики

77

уезда можно отметить, что там издается газета «Гуаннин нунбао» и имелось до трехсот вооруженных крестьянских милиционеров. Здесь, как и в Фошани, крестьяне потребовали снижения арендной платы на 40%. В ответ на это помещики, объявив общую мобилизацию своих отрядов, повели наступление на центр уездной крестьянской организации, местечко Танъу и атаковали вооруженный отряд крестьян. Первое столкновение было безрезультатно. Помещики, видя неуспех своего первого нападения, приступают к стягиванию своих разбросанных деревенских отрядов. Крестьяне отвечают тем же. К помещикам присоединяются остатки разбитых в городе купеческих волонтеров («тигров»). Положение крестьянских организаций становится критическим, ибо у помещиков огромное преимущество в силе. В этот «мобилизационный» период помещики путем мелких нападений - сжигая деревни, уводя скот, захватывая отдельных членов союза, приносят огромный ущерб крестьянству, среди которого наступают колебания. Замеченный частичный отход от союзов заставляет ответственных руководителей последних просить правительство об оказании вооруженной поддержки. Помещики, в свою очередь, засыпают правительство, Гоминьдан и отдельных генералов рядом телеграмм, в которых положение изображается в самых мрачных красках, и одновременно открывают отчаянную кампанию на страницах печати, изображая крестьянские союзы шайками бандитов. Правое крыло Гоминьдана открыто солидаризируется в конфликте с помещиками, оказывая давление на правительство, требует «утихомирить крестьянские союзы». Правые гоминьдановские круги, тенденциозно освещая события в [уезде] Гуаннин, приписывают активность крестьян русским агитаторам. Этой же точки зрения придерживаются и некоторые генералы, как например, командир 2-го юньнаньского корпуса генерал Фань Шишэнь, тесно связавшийся с купечеством после событий с «тиграми», и командир 3-го кантонского корпуса генерал Ли Фулинь, любимец купцов и официальный руководитель деревенских отрядов района Кантона. Центр Гоминьдана первое время колеблется, но под давлением коммунистов, к которым присоединяется и Ляо Чжункай, а также под давлением главного русского советника на губернатора Ху Ханьминя становится на сторону крестьянских союзов. Правительство через командующего Кантонской армией генерала Сюй Чунчжи отдает распоряжение квартирующей недалеко от района столкновения 3-й кантонской дивизии оказать поддержку крестьянским союзам. Части 3-й дивизии вскоре прибывшие в Танъу, после недолгих переговоров с помещиками присоединяются к последним, что до крайности осложняет положение. Из Кантона на помощь крестьянам высы-

78

лается бронеотряд (содержащийся на русские средства и бывший в полном распоряжении главного русского советника). Отряд прибывает в район столкновения с плакатами: «По приказу генералиссимуса д-ра Суня мы прибыли в Гуаннин для защиты крестьян». Это поднимает настроение крестьян, увидевших впервые поддержку правительства и армии, и они выдвигают дополнительные требования: отмены натуральных налогов, ареста руководителей помещиков и конфискации их земель в пользу крестьянских союзов. Бронеотряд, соединяясь с отрядами крестьян, переходит в наступление на помещиков, но столкнувшись со значительными силами помещичьих отрядов, потеряв в бою несколько десятков ранеными и убитыми, отступает. Помещики, ободренные успехом и пользуясь моральной поддержкой правых гоминьдановцев и некоторых генералов, атакуют в печати правительство. Помещики в выпускаемых листовках говорят: «Нацию составляет весь народ, но если правительство пристрастно, как может народ повиноваться ему?» И далее говорится, что «целью крестьянских организаций является свержение капитализма и помещиков, поэтому мы не можем не бороться против них и добиваться их полного уничтожения».

Орган крупного кантонского купечества - «Журнал 72 гильдий» в номере своем от 10 декабря [1924 г.] помещает статью своего корреспондента, говорящую о несчастьях, которые причиняются организованной партией Гоминьдан крестьянской лигой в Гуандуне, которая принудила землевладельцев взимать арендную плату на сорок процентов меньше, чем это было раньше. Согласно обычаям землевладелец имеет абсолютные права над своими рисовыми полями и может сдавать их кому угодно на основе обычного договора, согласно которому арендатор за свой труд и землевладелец за свои земли делят урожай пополам. Из своей доли землевладелец уплачивает налог и ряд других общественных обязательств. В случае наводнения он обычно помогает арендатору в покупке новых семян для посева. Вообще говоря, землевладельцы сдержаны в своих требованиях, но для русских советских руководителей и бюро гоминьдановской пропаганды, это положение как будто даже неизвестно. В округе Гуаннин большевистское²³ требование сокращения ренты на 40% ⁴ имело своим последствием вооруженный конфликт между ассоциацией землевладельцев и гоминьдановской крестьянской лигой. Гоминьдановские красные обвиняют землевладельцев в их симпатии к купеческим волонтерам и пытаются разоружать деревенских волонтеров на том основании, что последние являются «противниками гоминьдановского режима». Газета заканчивает свою статью заявлением: «Несмотря на

79

хорошие взаимоотношения между помещиками и арендаторами, гоминьдановская большевистская агитация начинает приносить все большие и большие беды». Другая купеческая газета в тот же день помещает как бы сводку успехов помещиков и указывает на пять случаев столкновения между землевладельцами и арендаторами: «В районе Сыхуй крестьяне требуют сокращения аренды на половину, говоря, что эти средства пойдут на расходы вновь организованной крестьянской лиги. Ввиду того, что землевладельцы отказались выполнить требования, волонтеры из крестьянской лиги захватывают скот у землевладельцев. Землевладельцы группируются сейчас в целях ведения борьбы за защиту своих прав. Аналогичные конфликты происходят и в округе Фаньюй. Землевладельцы округа Бокка тайгирс [форт Хумынь] не намерены переносить такие требования гоминьдановских красных, и несколько дней тому назад им удалось разрушить гоминьдановский штаб крестьянских организаций. Из Дакэнкоу сообщают, что волонтеры [миньтуани] обыскали гоминьдановский штаб крестьян, конфисковали оружие и убили одного гоминьдановского красного и одного ранили». Гонконгская пресса, сообщая о столкновении в Гуаннине, раздувает его необычайно, чуть ли не до начала русского Октября, и призывает все «здоровые силы» сплотиться и дружно выступить против большевизма и красной опасности для Китая и советует наконец начать борьбу против объединившихся с русскими большевиками «большевиков Гоминьдана».

Крестьяне выпускают свое воззвание. «Газета 72 гильдий» тоже выпускает его и дает следующую к нему вступительную часть:

«В целях оправдания насильственных мер, применяемых к землевладельцам по уменьшению арендной платы за рисовые поля, гоминьдановские большевики в Гуаннине выпустили следующее объявление: арендаторы в Санькэн составляют почти 90% населения Гуаннина. Поля, однако, принадлежат лишь нескольким фамилиям - Кон, Фун и Чан. Это положение в высшей степени несправедливо. Землевладельцы требуют от 20 до 30 дол[ларов]²⁵ ежегодной арендной платы за каждое му земли. Сверх этого они облагают арендаторов другими поборами. Производительность каждого му рисового поля равна приблизительно 80-ти бушелям (китайских)² , но почти 60 из них должны уйти на уплату ренты, оставляя тому, кто работал целый год, только 20 бушелей, стоимостью в 6 дол[ларов]. Как можно поддерживать себя и семью на такой маленький доход? Кроме того, арендатор для того, чтобы обработать одно му рисового поля, должен израсходовать 2 доллара на семена, 2 доллара на удобрение, 1 д[оллар]

80

20 ц[ентов] на починку орудий труда и ряд других непредвиденных расходов. Арендаторы в Гуаннине не в состоянии поддерживать свои семьи за этот труд, и по всему округу мы часто можем видеть, как иногда восьмидесятилетние старики работают за плугом и дети младше девяти лет работают, как вьючные волы. Землевладельцы слепы ко всему этому. В добавление к высокой и гнетущей арендной плате землевладельцы вымогают у своих арендаторов домашнюю птицу, овощи и этим наполняют свои закрома для своего собственного блага. Через свое бюро защиты землевладельцы собирают с крестьян ежегодно налог в 40 цент[ов] за каждую печку в доме, 20цен[тов] за каждый дом, 80 цент[ов] за каждого буйвола и 40 цент[ов] за каждую голову скота. Несмотря на все несправедливости, которые терпят арендаторы, последние просят только уменьшения ренты на 40% и человеческого с собой обращения».

Из приведенных выдержек мы видим, что конфликт в Гуаннине привлекает к себе все общественное внимание и начинает находить себе место и для борьбы в Гоминьдане, к ответственным руководителям которого правое крыло предъявляет требование обуздать крестьян и тем самым тянет левое крыло, если не на поддержку, то хотя бы на «справедливую защиту» интересов деревенских феодалов.

Борьба затягивается с некоторым перевесом для помещиков. Правительство должно было послать новые войска и тем поддержать свой авторитет, так как разгром крестьянского движения в Гуаннине неизбежно повел бы к разгрому союзов и в других местах, что отбрасывало бы все движение далеко назад. Между тем слухи о наступлении Чэнь Цзюнмина стали подтверждаться сведениями о его реальной перегруппировке сил, что связывало надежные правительству части с Кантоном. Тогда секретарь ЦИК Гоминьдана делает последнюю попытку повлиять на части 3-й кантонской дивизии и обращается с письмом к начальнику дивизии, где разъясняет ему политику партии, настаивает на оказании помощи крестьянским союзам, угрожая в случае неисполнения высылкой войск Вампу (письмо настолько характерно, что его прилагаю в конце). На письмо начдив отвечает молчанием. В декабре на поддержку крестьянским отрядам и действующему с ними бронеотряду высылается личная охрана (бодигард) генералиссимуса силою в 250 шт[ыков] при одном орудии и подрывной команде. Отряд уходит под командой генерал Ли (начальника] охраны д-ра Суня). Бодигард восторженно встречается крестьянами, но командующий отрядом генерал Ли, ознакомившись с положением на месте и войдя в связь с помещиками, находит, что крестьяне «предъявляют невыполнимые требования» и вместо решительной атаки по-

6 В. К. Блюхер

81

мещиков устанавливает с ними доброжелательное перемирие. Положение осложняется еще больше. Факт признания требований крестьян чрезмерными со стороны командующего правительственными войсками окрыляет помещиков, что ярко отразилось в выпущенной ими следующей прокламации: «Восемь потребностей существует, и из них пища - главнейшая. Есть четыре занятия, и земледелие - важнейшее из них. Крестьяне обрабатывают землю, чтобы прокормить свою семью. Собственник участвует в дележе его продуктов, чтобы платить государственные налоги. В этом смысл земледельческой жизни. Недавно некоторые преступные люди потеряли свои сердца и, подобно воробьям, стали есть чужую пищу. Подобно акулам, поедающим все на своем пути, они организовали группы и отделения своего союза. Их злоба растет с каждым днем и она хуже чумы, их ужасное влияние увеличивается подобно волнам. Они забывают, что есть чужую пищу - не значит быть героем, а забирать чужое имущество - не значит быть храбрым. Отныне мы заявляем, что мы не согласны с требованием уменьшения арендной платы. Крестьяне ошибаются, идя против установленных правил. Мы просим крестьян быть поосторожнее. Это наше предупреждение» .

Вслед за первой помешики вскоре выпускают вторую прокламацию, в которой говорят, что никогда не уступят и не уменьшат ренты, что крестьяне сделали ошибку, организовавшись в союзы, так как пока существуют земледельцы, не будет ни одного крестьянского союза, а если и возникнет хоть один союз, они немедленно его разрушат. Сейчас время урожая, они будут носить винтовки и ножи и скорее умрут, чем хоть одно зерно отдадут союзу. Далее они заявили всем крестьянам, что они возвратят половину ренты тем крестьянам, которые выступят против членов крестьянских союзов, обещая заботиться о раненых, а в случае если выступивший на их стороне крестьянин будет убит, то они выплачивают его семье 600 долл[аров].

Крестьяне ответили на это следующим воззванием: «Всем народам Китая! С тех пор как мы напали на Дапу и атаковали контрреволюционные силы, два лидера помещиков Цзян Ханъин и Цзай Ванъин установили контакт для того, чтобы разрушить крестьянский союз в Гуаннине. Результатом этого было то, что шайка бандитов, состоящая из 300 человек, оказать сопротивление которой мы не могли, арестовала семь членов нашей организации, взяла восемь винтовок и ограбила крестьян дер[евни] Лунъаньхун. Одновременно с этим помещики в деревне Цзяндунь и Фухуай собрали другую банду и напали на деревню Лянхун. В результате этого нападения были сожжены двадцать наших

82

домов и в огне погибли десять женщин и детей. Эти акты зверски жестоки. Эта жестокость еще свирепее тех преступлений, которые совершили купеческие волонтеры в Кантоне, открыв огонь по безоружной толпе. Наш союз, защищающий крестьян и выполняющий законы революционного правительства, никогда не уживется рядом с помещиками, которые угнетают и делают нас рабами. Мы клянемся вести борьбу с контрреволюционным движением и надеемся, что правительство и все крестьянские союзы поддержат нас в этой борьбе».

Толкнуть в наступление на помещиков командующего бодигардом генерала Ли, несмотря на все усилия, не удается. Создается на месте комиссия, которая пытается решить вопрос компромиссом с значительной пользой для помещиков. Под предлогом дачи инструкций для мирного улаживания конфликта генерал Ли оказывается в Кантоне, где и задерживается. Во главе правительственных войск ставится совет из трех: военком бронеотряда, представители ЦИК Гоминьдана (оба коммуниста) и времен[ный] командующ[ий] бодигардом. Этот ревсовет дает приказание быстро ликвидировать сопротивление помещиков военной силой. Объединенные силы правительства и крестьян переходят в наступление, удачно громят силы помещиков и принуждают их засесть в деревенские крепости. Начинается осада этих крепостей, делаются подкопы с целью взрыва не поддающихся артогню стен. На первые подкопы уходит более двух недель, в конце которых произведенные взрывы не дают результатов.

Осажденные помещики продолжают призывать всех на свою защиту, и «благонамеренные» круги кантонской общественности оказывают давление на губернатора Ху Ханьминя, который отдает следующий приказ: «Главком, квартира. Обсудив по телеграмме генерала Си (комдива 3) конфликт между крестьянским союзом и деревенскими отрядами Гуаннина, считаю, что крестьянский союз беззаконно спровоцировал беспорядки своими действиями. Принимая во внимание требование помещиков Гуаннина, студентов, купцов, префекта и командующего бодигардом, освободить начальника деревенских отрядов Дан Биндэ, а также возвратить винтовки и серебряные изделия, отобранные у поселян. Прошу Вас немедленно издать приказ от имени командира бодигарда совместно с властями префектуры приостановить действия возможно скорее, чтобы избежать разрушения страны.

Обе стороны - и крестьянские союзы, и деревенские отряды находятся под контролем местных властей, в силу этого их конфликт должен быть разрешен на месте теми же властями.

Бодигарду доверена стража главной квартиры генералиссимуса, он не может долго быть в отсутствии. Так как на реке Дунцзян происхо-

6«

83

дят события, бронеотрад имеет также другие обязанности. Поэтому тот и другой должны быть отозваны назад в город.

Инцидент с крестьянскими союзами должен быть разрешен местными властями и армией, стоящей там. Последней поручается установление порядка и защиты.

Этот приказ прошу отдать командующему Кантонской армией. Настоящий приказ согласован с представителем Крестьянского отдела ЦИК Гоминьдана».

Одновременно главным советником Главной квартиры получается следующее письмо от ревсовета действующих отрядов: «Генерал Галин, со времени получения приказа от генералиссимуса организовать комитет из представителей, чтобы разрешить гуаннинский вопрос, наш комитет считает, что инцидент должен быть разрешен помимо этой комиссии и военной силой. Поэтому 31 января [1925 г.] мы окружили неприятеля, в продолжение двух дней обстреляли их восемь раз. В то же время мы заказали подвоз пороха из города, чтобы минировать и взорвать крепость. Но порох не оказался достаточно сильным, в то время как крепости оказались исключительно солидными, так что разрушить мы их еще не смогли.

Вместе с тем, из Жуюаня (Пэнси) пришло подкрепление неприятеля, более 300 человек, окружившие наши войска. Если силы будут продолжать стягиваться из тридцати деревень, Фукэ и других мест, наше положение станет затруднительным. Мы просим Вас уговорить губернатора Ху дать нам подкрепление в виде солдат и снаряжения; и то и другое должно быть послано в Суйчуань, чтобы, таким образом, дать нам возможность задушить противника и защитить крестьян.

С нетерпением ждем Вашего приказа.

Ваши: капитан Да, врем[енный] командующий бодигардом

Ляо Ченву, комиссар бронеотряда».

Приказ Гл[авной] квартиры, являющийся результатом давления правах и гоминьдановцев, при его выполнении, несомненно, повел бы к разгрому крестьянских союзов. Поэтому главным советником и секретарем ЦИК Гоминдана Ляо Чжункаем решено было приказ задержать и выслать в Гуаннин подкрепление и подрывные средства с приказанием ревсовету не позднее чем через неделю овладеть крепостями.

Ревсовет с прибытием подкрепления отбрасывает подходящие на выручку осажденным отряды, делает новые подкопы, удачно взрывает стены и разоружает отряды помещиков, ставя этим Гл[авнук>]

* Ху Ханьминь. 84

квартиру и правительство перед совершившимся фактом полного разгрома помещичьих организаций. Отобранное оружие передается крестьянским союзам, имущество главарей помещичьих организаций конфискуется и передается также крестьянским союзам. Кроме уже предъявленных требований крестьянские союзы добавляют и новые: неплатеж арендной платы за будущий урожай, который должен пойти на возмещение убытков наиболее пострадавшим в этой борьбе крестьянам. Вопрос о снижении арендной платы решился сам собой.

Под впечатлением разгрома помещики в целом ряде районов (уездов), боясь высылки правительственных войск, прекращают открытые вооруженные нападения на крестьянские союзы и переходят к тактике террора, направленного против активных работников крестьянских отрядов.

С большим политическим багажом вышло из конфликта и само правительство, в котором крестьяне увидели своего защитника.

После победы крестьян ЦИК Гоминьдана выпускает воззвание к крестьянам, в котором говорится: «Крестьяне Гуаннина! В течение последнего месяца вы много страдали от борьбы. Выстрадали также от голода и жажды, но все вы не щадили своей жизни для защиты ваших крестьянских организаций в борьбе против жестоких помещиков. В результате вы не только одержали победу над ними, благодаря вашему страданию, но вы приобрели колоссальный опыт. Теперь вы знаете, кто ваши враги и кто ваши братья. Вы знаете, кто боролся против вас и кто защищал вас. Вы теперь знаете, что прежние правительства притесняли вас, а теперешнее гоминьдановское правительство помогает вам. Все вы знали, что раньше солдаты причиняли вам массу хлопот, а теперь гоминьдановские солдаты помогают и любят вас. Несмотря на то, что победа вами достигнута с помощью гоминьдановских солдат, тем не менее, главными силами были крестьяне. Вы этого не должны забывать. Все вы теперь знаете важность и необходимость организации. Братья, вы одержали победу, но вы должны знать, что помещики нам не подчинились и они воспользуются любым моментом, чтобы снова восстать против нас. Мы должны быть готовы к этому. Мы не желаем угнетать других, но мы не желаем также, чтобы нас угнетали. Победа не доведена еще до конца, так как есть еще много уездов, где помещики угнетают наших братьев крестьян. Ваш долг сейчас войти в контакт со всеми крестьянскими союзами всех уездов для того, чтобы достигнуть окончательной победы в .интересах крестьянства. Свобода крестьянства зависит только от силы самих крестьян. Братья крестьяне! Гуаннинского опыта вы не

85

должны забывать. Отныне мы должны удвоить наши силы. Крестьянский отдел ЦИК Гоминьдана».

А возвращавшимся в Кантон войскам была устроена торжественная встреча в городском парке, где выступали представители правительства и др. Этим как бы закрепляя надежду у крестьян, что в будущих конфликтах правительство будет на их стороне.

Эта победа, окрылив крестьян и укрепив их организации, вызвала большое стремление крестьян Гуандуна к организации в крестьянские союзы, приток в которые необычайно усилился, примером чего может служить Гуаннин, где до столкновения в союзы входило 3000 [человек], вскоре же после победы этот союз насчитывал 25000, к июню мес[яцу] 1925 г. число организованных крестьян этого уезда дошло до 55000. Влияние этой победы сказалось и на росте союзов по другим уездам. Если мы к началу конфликта в Гуаннине имели в Гуандуне лишь 10000 организованных крестьян, то после победы эта цифра в масштабе провинции возросла до 63000, а к концу июля насчитывалось уже более 200000 чел[овек].

Этот же конфликт в значительной степени способствовал более ясному выявлению правого крыла Гоминьдана, сплачивающего помещиков и купечество, и способствовал их сближению с реакционным генералитетом, при помощи которого (особенно комкор генерал Ли Фулинь) помещики с большой решительностью мешали организации новых крестьянских союзов, производя нападения на те, которые уже существовали и находились в сфере [их] влияния или расположения.

ШКОЛА ВАМПУ И ЕЕ РОЛЬ ВО ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОМ ПОЛОЖЕНИИ В ГУАНДУНЕ

28

В начале доклада мы говорили уже о полном бессилии правительства повлиять на внутреннее положение в Гуандуне и зависимость всех начинаний правительства от воли генералитета, в огромном большинстве своем не разделявшего политики партии, а иногда и открыто выявляющего свою враждебность правительственным начинаниям.

Стала очевидной необходимость создания близкой по духу партии вооруженной силы, опираясь на которую партия могла бы упрочить положение и авторитет правительства.

В этих целях в начале 1924 г. по нашему [советской стороны] предложению и на наши средства организуется школа младшего командного состава на о-ве Вампу, вошедшая теперь в историю революционно-национального движения под именем школы Вампу. Во

86

главе школы ставится один из приличных членов партии Гоминьдан, старый друг доктора и ему наиболее преданный генерал Чан Кайши. В силу целого ряда материальных недостатков численный рост школы протекал крайне медленно. Школа в октябре 1924 г. имела в своем составе около 100 студентов-курсантов. Как организация школы, так и ее обучение проходили при ближайшем участии русских инструкторов. Впервые в истории китайской армии в школе было введено политическое воспитание как обязательный предмет преподавания, ставящее себе задачей воспитать в курсантах преданность идее партии, ненависть к врагам - милитаризму и империализму. Короче говоря, школа ставила себе задачу - создать не только военного руководителя, но и политического борца за национальное освобождение Китая, для чего с особой настойчивостью развивала в слушателях ненависть к милитаристам и империализму.

Коммунистическая партия уделяет школе должное внимание, бросив в нее значительное количество работников, в руки которых вскоре и перешла вся политическая работа в школе. Позднее во главе созданного при школе Политического отдела был поставлен ответственный работник Китайской компартии.

Все политические события, происходившие в стране, находили в школе свое отражение. Политическое влияние школы уже к октябрю [1924 г.] выходит за пределы острова и становится крупным [фактором] во всех политических событиях в Кантоне.

Ни одно крупное политическое событие в Кантоне, ни одна манифестация, ни один митинг не проходят без участия курсантов Вампу.

Редкий митинг, собрание у рабочих или в учебных заведениях проходят без активного в нем участия «вампуасцев». Постепенно политическая активность школы ширится, и, связанная с рабочими организациями через работающих в ней коммунистов, она [школа] становится во главе общественно-политического массового движения в Кантоне. Политотдел, созданный при школе, кроме работы среди студентов, развертывает широкую политическую работу и в школах других армий, поднимая в них среди курсантов интерес к общественнополитическим событиям. Под влиянием школы Вампу в школах других армий, державшихся на старой милитаристской системе, зарождается интерес к политическим вопросам. Курсанты этих школ требуют создания у себя ячеек Гоминьдана и введения в программы школ цикла политических лекций. Начинает сильно развиваться противомилитаристская пропаганда даже в стенах школ, созданных мах-

* Чжоу Эньлай.

87

ровыми милитаристами. В Кантоне создается Союз молодых революционных солдат и офицеров, инициаторами создания которого являются школа Вампу и бронеотряд. Союз издает свой двухнедельный журнал, выпускает сотни тысяч всякого рода листовок и скоро становится крупной силой в революционном движении Юга. Союз, развивая огромную политическую агитацию, охватывает своим влиянием почти все военные школы Кантона и вблизи к нему расположенные части. Впервые школа Вампу решительно выступила на политическом фоне Кантона в дни событий с «тиграми», вынеся резолюцию с требованием их разоружения. В дни колебания правительства и решения его выдать оружие «тиграм» курсанты Вампу выносят резолюцию, требующую от правительства решительных действий, и заявляют, что если бы правительство и отдало распоряжение о выдаче купцам оружия, находящегося под охраной школы, то они не выполнят этого приказа и скорее умрут, чем отдадут хоть одну из охраняемых ими винтовок. Курсанты по собственному почину приводят школу в боевую готовность. В дни борьбы с «тиграми» рабочая милиция и школа крестьянских агитаторов, принявших на себя первый удар "тигров", отступают на о-в Вампу под прикрытие школы, где их встречают с энтузиазмом. Школа Вампу в дни конфликта с «тиграми» принимает в своих стенах вынужденное выехать из Кантона правительство. Вампу становится ядром, несмотря на свою немногочисленность, войск правительства, кругом которого группируется все революционное и, наконец, первой выступает против «тигров».

Влияние Вампу на пробуждение политического сознания в забитой массе курсантов других армий настолько сильно, что в конце ноября (1924 г.) студенты школы Хунаньской армии генерала Чэн Цяня потребовали немедленной передачи всей школы в ведение Вампу, и, получив отказ, студенты в течение двух дней в полной боевой готовности требуют удовлетворения своих требований, угрожая в противном случае провести свои решения силой. Не добившись согласия генералитета, студенты хунаньской школы, взяв все оружие и снаряжение, переходят целиком в школу Вампу. Избежать дальнейших осложнений удалось лишь благодаря энергичному вмешательству в конфликт партии [Гоминьдан] и русских советников. Во время маневров школы Вампу, происходивших к востоку от Кантона, население, враждебно относившееся к каждой новой части, видя в ней новых налогособирателей, встречает школу враждебно. Школа отвечает на это тысячами листовок, устраивает митинги, собрания, разъясняя населению свою роль. На митингах перед темной массой забитого крестьян-

88

ства впервые ставятся животрепещущие политические вопросы. Необычайно корректно относится школа к интересам населения, и через несколько дней враждебность крестьян [к войскам] заменяется необычайной для войск симпатией. Школа проделала огромную агитационную работу в деревнях за время маневров, одновременно агитируя и призывая крестьян к организованной борьбе за понижение арендной платы, тут же создавая ячейки крестьянских союзов и обещая им свою поддержку. По окончании маневров школа провожалась крестьянами с необычайной любовью и энтузиазмом. Установленная таким порядком связь продолжала поддерживаться позднее путем посылки из школы в деревни агитаторов и приглашением крестьян в школу на устраиваемые ею праздники. Очень часто деревни и крестьянские союзы при нападении на них бандитов или грабежа войсковых частей посылают в школу своих ходоков, и школа Вампу высылала отряды для помощи крестьянам. Наконец, в дни столкновения крестьян с помещиками в Гуаннине правительство пользовалось именем школы Вампу для нейтрализации вблизи расположенных войск, готовясь в случае нужды выступить на поддержку крестьян.

В проводившейся в декабре [1924 г.] антирелигиозной кампании студенты Вампу занимают в ней руководящую роль, собирая митинги в стенах иностранных колледжей, проводя попутно энергичную противоимпериалистическую пропаганду. Участвуя в антиимпериалистических манифестациях, курсанты Вампу всегда ярко выделялись своей активностью, и Шамянь с тревогой слушал боевые лозунги, раздававшиеся среди манифестантов и направленные против иностранцев. Гонконг на страницах своей печати в ноябре и декабре все чаще и чаще возвращается к Вампу, указывая на школу, как на очаг военных большевиков, а с началом формирования частей Вампу называет их не иначе, как «коммунистическо-большевистская красная армия».

Политическая активность Вампу в войсках, направленная против существующих порядков в армиях милитаристов, нашла горячий отклик в войсках других армий и не могла не вызвать тревоги не только у юньнаньского командования, но и среди кантонских генералов. В войсках этих генералов принимаются меры к прекращению «большевистской агитации Вампу». Генералитет с тревогой присматривается к растущей опасности. Даже Главком, генерал Сюй Чунчжи, и тот скрытно делает все, чтобы помещать росту частей Вампу. Все начинают понимать, что Вампу в будущем будет угрожать не только ими установленному внутреннему порядку, но и их самому существованию в Гуандуне.

89

В ноябре, после окончания маневров, школа делает первый выпуск офицеров, и генерал Чан Кайши приступает к формированию первого полка, одновременно создавая кадры для второго полка.

В декабре, отражая общее настроение генералитета, командующий 2-м юньнаньским корпусом генерал Фань Шишэнь обращается к секретарю ЦИК Гоминьдана Ляо Чжункаю с требованием прекратить зловредную агитацию школы Вампу, расслабляющую армию и подрывающую в ней дисциплину. Фань Шишэнь указывает на вредность существования Союза революционных молодых солдат и предупреждает, что всякого, появившегося с листовками в районе его частей, он будет арестовывать и расстреливать.

РАЗГРОМ ЧЖИЛИЙСКОЙ ГРУППИРОВКИ И ПОЕЗДКА Д-РА СУНЯ НА СЕВЕР

Вооруженная борьба, начатая на Севере в сентябре 1924 г. между чжилийской и фынтяньскои группировками, приводит к перевороту в Пекине 23 октября [1924 г.], явившемуся результатом выступления маршала Фэн Юйсяна против президента Цао Куня и всей сильнейшей к тому времени чжилийской милитаристской группировки. Пекин остается без главы, а вся страна - без правительства. На сцену выплывает реакционная старческая фигура клуба Аньфу^и клиентура Японии маршал Дуань Цижуй, крайне непопулярный в стране. Перед доктором Сунем как первым президентом Республики, популярным лидером партии Гоминьдан, открываются благоприятные перспективы для политического выступления по вопросу об организации верховной власти в стране. К имени и в сторону доктора обращена значительная часть китайской общественности. Маршал Дуань Цижуй, используя создавшееся в Пекине положение и опираясь на Японию, почти с обеспеченным успехом подбирается к освободившемуся креслу главы Китая, но все же не может не считаться с авторитетом доктора.

Доктор Сунь Ятсен получает от Дуань Цижуя приглашение приехать в Пекин для решения вопроса организации новой власти для страны. В пригласительной телеграмме Дуань Цижуй как бы подчеркивает свою зависимость от авторитета доктора и милостиво просит у последнего разрешения на выезд в Пекин. Поражение Цао Куня и У Пэйфу правые элементы Гоминьдана думали использовать для того, чтобы теснее связаться с милитаристическим Мукденом и аньхуйской кликой. И именно поэтому правые элементы на Севере также настаивали на приезде доктора в Пекин со всей центристской группой, наде-

90

ясь, что им удастся толкнуть Сунь Ятсена на сговор с милитаристами. Тайные переговоры, которые велись между правыми и милитаристами, еще до приезда доктора Суня на Север подготовляли почву для секретных переговоров, в которые вступили центристские элементы Севера с Дуань Цижуем. Эти переговоры имели целью втянуть Сунь Ятсена в сделку с реакционными милитаристами, участвовать в правительстве Дуань Цижуя и делить с ним номинальную власть за счет откола Гоминьдана от проводимого партией курса левой политики за счет предательства национально-революционного движения, за счет отказа от открытой борьбы с империализмом, за счет разрыва отношений с СССР, за счет исключения из Гоминьдана коммунистических и вообще действительно революционных элементов.

Опасность вовлечения центристской группы Гоминьдана в разные тайные комбинации была и объяснялась тем, что на Севере в противовес Югу, отсутствовало большое массовое национально-революционное движение, которое могло бы удержать верхушку партии под своим контролем, и которое, конечно, никоим образом не допустило бы не только заключения такой сделки за счет элементарных интересов народных масс Китая, но сделало бы невозможным само ведение таких переговоров с милитаристами.

Наряду о этим теперешний временный президент Китая Дуань Цижуй, чтобы привлечь Суня на свою сторону и умерить его революционную деятельность, готовится окружить его с этой целью всеми видами почестей, вплоть до инспирирования прессы о ближайшем возможном выборе д-ра Сунь Ятсена в президенты Китая. Доктор Сунь, решившись поехать на Север, предвидел вероятность образования реакционного, чуждого делу национально-революционного движения, правительства и, желая направить общественные силы в Китае в правильное русло, почти накануне отъезда, 13 ноября, выпускает от имени Гоминьдана манифест . В этом манифесте Гоминьдан дает анализ создавшегося политического положения в стране и для того, чтобы помешать игре империалистическим и антинациональным влияниям, а также для того, чтобы дать народу возможность самому открыто решать [вопросы] о своих нуждах, Гоминьдан предлагает созыв Национального собрания, главной задачей которого должно быть объединение и организация страны. Однако прежде чем может быть созвано Национальное собрание, необходима предварительная конференция для того, чтобы решить принципы и методы выборов и работы Национального собрания. Далее, манифест указывает и те организации, которые имеют право участия в предварительной конференции, а именно: 1) промышленность , 2) купечество, 3) образова-

91

тельные учреждения, 4) университеты, 5) студенческие союзы различных провинций, 6) профсоюзы, 7) крестьянские ассоциации,

8) военные силы, участвовавшие в борьбе с Цао Кунем и У Пэйфу и

9) политические партии.

Далее манифест, в соответствии с настоящим положением страны, дает и программу минимум. В этом минимуме Гоминьдан предлагает в вопросах внешней политики уничтожение неравных договоров и соглашений, навязанных Китаю империалистическими державами, а равно и несправедливых условий займов, которые дали возможность державам держать Китай в положении экономического рабства. Что касается вопросов внутренней политики, то предлагается установить сферу власти центрального и провинциальных правительств с тем, чтобы округа могли стать базой местного самоуправления. Раскрывая дальше существующий преступный архимилитаризм и его связь с империализмом, манифест указывает на бесплодность его попыток объединить страну и призывает к борьбе с ним. В заключение требует политической амнистии. Этот манифест делает Суня народным трибуном четырехсотмиллионного Китая и вызывает смертельную ненависть к нему со стороны всего империалистического мира.

Проводы доктора на Север 15 ноября³³ [1924 г.], превращаются в невиданную для Кантона грандиозную демонстрацию населения, требующего осуществления выдвинутых в манифесте требований. Весь Кантон до беднейшего сампана украсился флагами Гоминьдана. Улицы города перекрещены бесконечным количеством арок. Перед Сунем проходят десятки тысяч демонстрантов, восторженно его приветствуя. Демонстранты охвачены таким революционным энтузиазмом, какого Кантон еще не видел. В этих проводах как бы выражались чаяния широких слоев китайского народа и надежды на спасительную для Китая миссию доктора. Кантон живет необычайным революцион-, ным темпом. Всюду митинги, собрания. Войска, рабочие организации, крестьянские союзы выносят резолюцию революционной поддержки Суню. Целый ряд революционных организаций рабочих, крестьян, военных и студентов выпускают воззвания к стране с требованием поддержки доктора Суня на Севере.

Его путешествие с Юга на Север превращается в грандиозную демонстрацию китайского народа против иностранных угнетателей. Наглые выступления против Суня английской печати с требованиями о неразрешении ему высадиться в Шанхае вызвали ответ Суня, имевший огромное политическое значение и разоблачавший смысл экстерриториальности в Китае.

92

Прибытие Суня в Тяньцзинь и затем в Пекин становится огромным политическим событием, все больше и больше развертывающимся в прямой вызов империализму и клике милитаристов во главе с Чжан Цзолинем. Создавалась обстановка, которая не только сделала возможным для Сунь Ятсена, впервые за 13 лет (со времени революции 1911 года) прибыть в Пекин, но вновь сделала его центральной фигурой всего Китая, олицетворением борьбы Китая с мировым империализмом и отечественным милитаризмом.

В Кантоне после отъезда Суня общественное внимание главным образом сосредоточивается на вопросе созыва национальной конференции и протеста против созданной Дуань Цижуем реорганизационной конференции. Организуется Гуандунская лига содействия скорейшему созыву национальной конференции, которая выпускает манифест, поддержанный 175-ю организациями и союзами... .

Этот подъем революционного настроения и широкая поддержка Сунь Ятсена выявляла движение за национальную конференцию и, несмотря на начавшие поступать сведения о подготовке Чэнь Цзюмином наступления на Кантон, заставило притихнуть контрреволюционное купечество и помещиков, а начатые было ими нападки на правительство за поддержку крестьян в Гуаннине уже больше не появлялись на страницах печати. Реакционные круги и правое крыло Гоминьдана на время стихли.

Правительство, опираясь на волну широкого сочувствия, чувствовало себя окрепшим. Несмотря на это, отъезд доктора имел и отрицательные для положения в Гуандуне стороны. Оставшийся как заместитель генералиссимуса губернатор Гуандуна Ху Ханьминь не мог заместить доктора по его авторитету, часто удерживающему ряд генералов в повиновении. Вся генеральская свора, из которой некоторые были в крайне скверных отношениях с Ху Ханьминем, стала претендовать на непосредственное участие в делах управления Гуандуна, и на этой почве все чаще и чаще стали возникать конфликты между генералитетом и Ху Ханьминем, еще более разрушая подчиненность армии правительству и Ху Ханьминю как заместителю генералиссимуса.

Главком Кантонской армии генерал Сюй Чунчжи, который казалось бы должен был создать опору Ху Ханьминю, сам находился с ним в непримиримой личной вражде, что крайне усугубляло положение и фактически окончательно разрушало даже ту былую видимость военного командования, которая существовала при докторе и держалась на его личном авторитете. К тому же времени относятся и начавшиеся недоразумения между генералом Сюй Чунчжи и генералом Чан Кайши из-за средств, отпускаемых правительством на школу Вампу.

93

Вторым яблоком раздора между генералитетом и Ху Ханьминем был кантонский арсенал. Арсенал числился в непосредственном распоряжении доктора, после отъезда которого эти права автоматически перешли к Ху Ханьминю. Генералитет, и в особенности юньнаньцы, вскоре же делают попытку на получение в свое ведение значительной доли влияния на арсенал. Среди генералитета наблюдается полный разброд, а между тем разрешение целой вереницы вопросов требовало единства, так как гроза опять висела над Кантоном. Слухи о наступлении Чэнь Цзюнмина стали учащаться, а кроме того нужно было решить вопрос возобновления наступления Северной экспедиции.

Дальше мы увидим, в какой степени отразилось отсутствие доктора на решении целого ряда военных вопросов, а также на сговорчивость генералитета.

2-я СЕВЕРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ВОЗОБНОВЛЯЕТ НАСТУПЛЕНИЕ В ДЕКАБРЕ 1924 ГОДА

С поражением У Пэйфу задача борьбы Северной экспедиции с ним отпадала, но наряду с этим она увеличивала перспективу на победу и на Юге, ибо У Пэйфу из южных провинций оттянул к Пекину все более или менее боеспособные части, что увеличивало возможность захвата провинции Цзянси, а стало быть и расширяло сферу влияния Южного революционного правительства. Кроме того, поездка доктора политически требовала военной активности войск Южного правительства. Политическая миссия Суня должна была быть подкреплена военной победой его войск. Нужно было показать, что за спиной доктора есть какая-то военная мощь, способная его поддержать*.

* Организация Северной экспедиции проходила без участия русских советников. С моим приездом и постепенным внедрением моего влияния во все вопросы военно-политического характера, я воздерживался от вмешательства в дело Северной экспедиции, так как был убежден в ее неуспехе, о чем и доносил в Пекин. Мои предположения о неуспехе Северной экспедиции строились на крайне плохой внутренней ее организации (13 тысяч солдат составляли 13 дивизий, сведенных в 5 корпусов, плюс мелкие отряды), что заранее предрешало плохое управление, несвоевременное исполнение приказов, несогласованность действий и т.д. Что же касается союзников, обещавших примкнуть к Северной экспедиции (несмотря на плохое знание обстановки в то время), я не верил в действительность этого, считая, что разгром У Пэйфу и отпадавшая непосредственная угроза с его стороны, внесут в наметившийся союз похода на Север свои отрицательные коррективы. - Прим. автора.

94

Но доктору, выступавшему два года с заявлениями о своем походе на Север, нужно было восстановить свой авторитет и оправдаться перед общественным мнением Китая, для чего был только один выход двинуть вперед пресловутую Северную экспедицию. И доктор, уезжая из Кантона, требовал от генерала Тань Янькая скорейшего перехода к наступлению. Да и сам Тань Янькай, которому с его войсками жилось в Гуандуне не сытно, стремился, пользуясь благоприятной обстановкой, как можно скорее выскочить в Цзянси.

Вторая половина ноября уходит на изыскание средств (около 300 тыс.) для экспедиции. К концу декабря Ху Ханьминю удается, несмотря на пустоту казны, собрать указанную сумму и обеспечить в будущем еще месячную выдачу Тань Янькаю от 12 до 15 тысяч долл[аров] в дополнение к тому, что собиралось Хунаньской армией самостоятельно с северного района Гуандуна. Удается также за счет кантонского арсенала пополнить войска Северной экспедиции необходимыми боеприпасами.

К концу ноября подготовка заканчивается, и Тань Янькай выезжает к войскам в Шаогуань, а в декабре войска начали движение к границам Цзянси при следующей обстановке.

Группа хэнаньцев генерал Фана, занявшая еще в октябре г. Ганьчжоу, позже была из него выбита противником и, отойдя в горный район к юго-западу от Ганьчжоу, выжидала подхода главных сил Северной экспедиции.

Группа генерал Чэн Цяня, 20 ноября выступившая из Шаогуаня на северо-запад, в последних числах заняла г. Пинши (на границе Хунани), откуда двигаясь на Ичан, предполагает соединение с войсками хунаньского генерала Дэн Ситина. По соединении обе группы должны были, тесня войска дуцзюня Хунани, двигаться на север, для соединения с сычуаньской группой, которая по плану должна была двигаться на Чанша.

Соединяясь с сычуаньцами, предположено было совместно атаковать и овладеть Чанша, после чего развить успех на север и овладеть городом Учаном.

Вместе с Чэн Цянем на Хунань должен был двигаться и Чжу Пэйде, но который к началу наступления Чэн Цяня еще не был вполне готов к выступлению. Главные же силы Северней экспедиции предназначались для захвата Цзянси. План сводился к тому, что Тань Янькай, пройдя горные проходы на границе Цзянси, присоединяет к себе отряд Фана и войска обещавшего поддержку цзянсийского генерала Фэн Цинтина, после чего всей группой двинуться на север для захвата

95

столицы пров[инции] г. Наньчана. Таким образом, планом намечался одновременный захват в двух провинциях - Хунани и Цзянси.

Что же вышло в действительности?

Генерал Чэн Цянь, по занятии Пинши двинулся к г. Ичан, где встреченный предполагаемым союзником генералом Дэн Ситином и неподдержанный Чжу Пэйдэ терпит поражение и отступает к Пинши. Вскоре свою попытку занять г. Ичан повторяет, но терпит вторичное поражение и отступает на юг на территорию Гуандун, где продолжительное время занимается приведением своих войск в порядок. Никаких сведений о движении сычуаньской группы не имеется. Так бесславно маленьким поражением кончается большая идея захвата Хунани.

Видя безнадежность попытки захватить Хунань, генерал Тань Янькай присоединяет к себе отряд генерала Чжу Пэйдэ и начинает движение в Цзянси. При подходе генерала Тань Янькая к границам Цзянси предполагавшийся союзник генерал Фэн Цинтин быстрым движением занимает Ганьчжоу и, преследуя противника, успешно продвигается на север к столице Наньчану. Генерал Тань Янькай, двигаясь вслед за ним, 15 декабря достигает Ганьчжоу, куда и переносит свою главную квартиру и входит в связь с группой генерала Фана. 15 декабря Тань Янькай и правительство получают телеграмму от генерала Фэн Цинтина, в которой он просит приостановить движение Северной экспедиции, говоря, что справится с противником своими силами. К тому же времени обнаруживается движение и в северо-восточной части Гуандуна войск генерала Линь Ху в юговосточную часть Цзянси г. Сиань. Цель этого движения могла быть только одна, - это удар по тылу Северной экспедиции, если бы она начала свое движение к северу от города Ганьчжоу. Цель предложения Фэн Цинтина становится ясной. Он этим просто маневрировал, обеспечивая свой тыл от войск Северной экспедиции. Выдвижение же войск Линь Ху указывает на существовавшее ранее между Линь Ху и Фэн Цинтином соглашение, по которому Линь Ху должен был действовать на тыл Северной экспедиции. Союзное соглашение и здесь, подобно соглашению в Хунани, оказывается мифом. Несмотря на изменившуюся ситуацию, Тань Янькай решает продолжать свое движение, рассчитывая на то, что войска генерала Фэн Цинтина, ослабленные борьбой, большими переходами и связанные войсками дуцзюня Цзянси с севера не смогут остановить его движения. Выделив против войск Линь Ху заслон, генерала Тань Янькай 20 декабря предпринимает дальнейшее наступление на север. 25 декабря войска экспедиции подходят к г. Цзиань (15 верст к серверу от Ганьчжоу) и здесь завязы-

96

вается бой с войсками Фэн Цинтина на переправах через р. Аньфу [?], где терпит поражение и поспешно отходит к югу. Отступающие в беспорядке войска экспедиции 2 января [1925 г.] прибывают в г. Ганьчжоу и Суйчуань.

Как позднее выяснилось, причиной поражения явилась несогласованность действий хунаньцев с отрядом Чжу Пэйдэ. Генерал Чжу Пэйдэ, двигавшийся правой колонной, вырвался далеко вперед, подойдя к реке Аньфу, наскочил на противника и, не выдержав боя, откатился на хунаньцев, вызвав среди них панику. И вся эта экспедиция покатилась к югу. Войска Фэн Цинтина, связанные борьбой на севере, отступающей экспедиции не преследовали. Все это огромное количество штабов, комкоров, начдивов в Хунаньской армии не только не сумело восстановить положения, поколебленного отходом отряда Чжу Пэйдэ, но не сумело восстановить порядок даже внутри самих хунаньских частей.

Среди отступающих к Суйюани хунаньцев вспыхнул бунт. Войска требовали роспуска или направления их в Хунань, заявляя, что в Гуандун, где непривыкшие к климату хунаньцы страшно страдают, они не пойдут. Во время бунта солдаты убивают одного комбрига и двух комполков. Военный совет при правительстве (о нем будет сказано ниже), получив от Тань Янькая телеграмму о столь неприглядном состоянии Северной экспедиции, постановляет:

1. Удерживать войсками Экспедиции г. Ганьчжоу и Суйчуань, где войска, приведя себя в порядок, должны укрепиться, имея в будущем задачу удара по правому флангу готовящейся перейти в наступление на Кантон армии Чэнь Цзюнмина в направлении на города Хэюань или Лунмэн (оба расположены в верхнем течении р. Дунцзян провинции Гуандун).

2. Военный совет причиной неуспеха войск считает необычайное для общего количества войск число штабов и высшего командования и предлагает провести срочную реорганизацию частей, сведя их или в две дивизии или в ряд самостоятельных полков с упразднением штабов и командования корпусов и дивизий. Военный совет предупреждает генерала Тань Янькая, что неисполнение пункта 2-го повлечет за собой прекращение выдачи средств на содержание Экспедиции.

Тань Янькай сообщает, что его войска настолько деморализованы, что он опасается за целость их даже при незначительном нажиме со

' Решение удержать экспедицию в Цзянси вызывалось опасением, что хунаньские войска могут с прибытием в Гуандун рассеяться и увеличить количество бандитских шаек. - Прим. автора.

7 В. К. Блюхер

97

стороны группы Линь Ху и поэтому решает их отвести на территорию Гуандуна, где расположить их в непосредственной близости к границе пров[инции]. Цзянси и приступить к реорганизации войск. И вслед за своей телеграммой он начинает движение на юг.

Генералу Фану со своей группой хэнаньцев возвращение в Гуандун не улыбается. Боясь нового полуголодного существования, он решается на попытку проскочить в пров[инцию] Хэнань. Пользуясь тем, что обе дерущиеся стороны в провинции приковались, он быстрым маршем проходит через Цзянси - Аньхой в Хэнань и в последних числах декабря достигает города Кайфэна. Нужно отметить, что отряд генерала Фана представлял из себя прекрасно сплоченную боевую часть и составлял арьергард экспедиции, находясь к моменту ее разгрома в г. Ганьчжоу.

С уходом генерала Фана Гуандун лишается наиболее преданного доктору генерала, хотя небольшой по численности, но боеспособной части, а главное довольно послушного исполнителя приказов правительства.

Таким образом, и вторая Северная экспедиция кончилась неудачей и разгромом. Последствия этого поражения, вскрывшие слабость и беспомощность Южного правительства, несмотря на огромное число войск в провинции, заключались в значительном политическом ухудшении авторитета правительства, а внутри Гуандуна разрушают существовавшее мнение о значительности сторонников правительства вне границ провинции. И, наконец, печальный конец экспедиции, если не назвать его смешным, отрицательно отражается на политической миссии находящегося на Севере д-ра Суня, окончательно подрывая веру в его способность когда-нибудь осуществить пресловутую Северную экспедицию и, наконец, вскрывает военное бессилие, стоящее за спиной Суня.

Положительной стороной экспедиции следует считать то, что Гоминьдан получил еще раз наглядное доказательство, что строить расчеты на победу над северными милитаристами только путем соглашения с определенными генералами и использование их в целях национального освобождения страны, затея не только бесполезная, но иногда и опасная для существования и авторитета партии. Второй положительной стороной являлась реорганизация Хунаньской армии, наглядно доказавшая генералитету этой армии, что при существовании в армии многоначалия, [войска], кроме поражений, ничего иметь не будут. Этот вывод в конце концов нашел себе признание у хунаньцев, и они в конце января решают из всех своих корпусов и дивизий сформировать восемь отдельных полков, к чему в феврале и было преступлено.