II. Подготовка к наступлению на чэнь цзюнмина и обороне кантона

ОБСТАНОВКА В ГУАНСИ, ПРЕДШЕСТВОВАВШАЯ НАШЕМУ НАСТУПЛЕНИЮ НА ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА

Прежде чем перейти к очерку нашего наступления на Чэнь Цзюнмина, необходимо остановиться на обстановке, складывавшейся в Гуанси. Гуанси одна из провинций, не порывавшая все время связи с Южным правительством и внешне как бы признававшая суверенитет Кантона. В прошлом, на губернаторство в Гуанси приказом д-ра был утвержден один из гуансийских генералов, некий Шун Хунъюн, занимавший своими войсками северную часть Гуанси с г. Гуйлинем. Для характеристики генерала Шун Хунъюна можно сказать, что это человек, служивший всю свою жизнь только одной идее - личной выгоде. Во время организации д-ром Сунем первой Северной экспедиции, генерал Шун Хунъюн примыкал к нему и входил со своими войсками в состав его экспедиционной армии. После срыва экспедиции генерала Шун Хунъюн, в зависимости от общеполитической обстановки, или официально заявлял о своей преданности доктору и его правительству, или молчаливо ему изменял.

Кроме войск Шун Хунъюна в Гуанси имелись еще войска генералов Ли и Вана, занимавшие район р. Сицзян и к югу от нее. Оба генерала вначале неодобрительно, а позже враждебно относились к генералу Шун Хунъюну и накапливали силы для его свержения. Существующее в Гуанси провинциальное собрание или, вернее, парламент, вследствие готовой вспыхнуть междоусобицы (а пока вооруженного нейтралитета между Югом и Севером [нет]) влияния на общий ход событий в Гуанси не имел. Генералы Ли и Ван, хотя и ориентировавшиеся в последнее время на Пекин, но готовясь к борьбе с Шун Хунъюном и зная неудовлетворительные его взаимоотношения с доктором, устанавливают контакт с правительством доктора. Эта связь устанавливается через командира 1-й кантонской дивизии генерала Ли Цзишэня (уроженца Гуанси), занимавшего одной из бригад своей дивизии совместно с генералом Ваном г. Учжоу, этот крупный торговый пункт на границе Гуанси и Гуандуна, расположенный на судоходном участке [реки] Сицзян. Оба генерала, Ли и Ван, неоднократно заявляли о непризнании ими губернатора Гуанси генерала [Шун] Хунъюна, в связи с чем, доктор перед выездом своим на Север в ноябре 1924 года

Сунь Ятсен.

99

7*

отдает приказ о назначении губернатором Гуанси Главнокомандующего Гуансийской армией в Кантоне генерала Лю Чжэньхуаня, уроженца Гуанси и человека, пользующегося некоторым доверием у провинциального парламента, думая что с этим назначением и отъездом Лю Чжэньхуаня в Гуанси уйдет из Гуандуна и самая недисциплинированная Гуансийская армия, находящаяся под командованием последнего.

Генералы Ли и Ван отнеслись к этому назначению отрицательно и хоть вначале и не возражали против прихода Лю Чжэньхуаня в провинцию, но ставили условие, чтобы он приходил без войск. Лю Чжэньхуань связывается с провинциальным парламентом и Шун Хуньюном, предлагая последнему занять пост командующего войсками провинции.

В начале декабря все предварительные переговоры решено было закрепить решением особой конференции, предполагавшейся к созыву в г. Даньшуе, что к западу от Кантона.

ПЕРВЫЕ СВЕДЕНИЯ О ДВИЖЕНИИ ТАН ЦЗИЯО В ГУАНСИ И ЦЕЛЬ ЕГО ПОХОДА

К тому времени, т.е. в первых числах декабря 1924 г., стали ходить упорные слухи о том, что Тан Цзияо намеревается двигать свои войска в Гуанси. Цель этого движения политическими кругами Кантона объяснялась происками японского империализма, выбравшего Тан Цзияо, как наиболее пригодную фигуру для распространения своего влияния на Юге Китая, которое должно было через провинцию Гуандун сомкнуться с Фуцзянем, находящимся под сильным экономическим влиянием Японии. Благодаря близкому расположению этой провинции к Формозе . По тем же данным японский советник, который находился при Тан Цзияо, указывая ему на слабость его сил, обещал дать ему оружие, но для этого требовал выхода к морю и в первую очередь занятия Гуанси и выдающийся на запад южный клин провинции Гуандун, куда могло быть привезено морем оружие и разгружено в одной из бухт юго-западного клина провинции Гуандун.

Тан Цзияо давно имел свой большой план выхода на Янцзыцзян. Для проведения этого плана он намечал сначала захват провинций Гуйчжоу и Сычуань, после чего полагал продвинуться к Учану и Ханькоу и занять их. Развитие операций Тан Цзияо против Гуйчжоу и Сычуани совпадает со временем подготовки доктором своей первой Северной экспедиции. Доктор Сунь и Тан Цзияо, стремясь к выполнению

* О. Тайвань.

100

одной и той же цели, действуют согласованно. Д-р Сунь Ятсен, чтобы подчеркнуть еще большую общность в этом деле, назначает Тан Цзияо своим заместителем по должности генералиссимуса. Чем кончилось это совместное выполнение задач Северной экспедиции со стороны доктора Суня мы уже знаем, но не лучше оно обстояло и у Тан Цзияо. Почти достигнув захвата пров. Гуйчжоу и частично Сычуани, у него происходят разногласия, превращающиеся в борьбу с генералом Ян Симинем, Фань Шишэнем и другими генералами Юньнаньской армии, ныне находящимися на территории провинции Гуандун.

Ян Симинь и другие в то время находились в провинции Сычуань и стремились, в свою очередь, достигнуть под своим влиянием объединения пров[инций] Гуйчжоу и Сычуань. Действуя в первый период почти согласованно, они почти уже перед решением о походе на Ханькоу и Учан ссорятся из-за пров[инции] Гуйчжоу, куда Тан Цзияо решил назначить своих людей на все правительственные места. Ссора, происшедшая на этой почве, разгорается в открытое столкновение, но так как преимущество в силах оказывается на стороне Тан Цзияо, то юньнаньцы с Ян Симинем во главе уходят по приглашению д-ра Суня в Гуандун.

С уходом Ян Симиня Тан Цзияо впоследствии терпит неудачу в Сычуани и с трудом удерживает свое влияние в пров[инции] Гуйчжоу, перед теперешним наступлением на Гуандун окончательно пошатнувшееся.

Видя безрезультатность своих попыток продвинуться на север, Тан Цзияо изменяет план и решает использовать создавшиеся внутренние противоречия в Гуанси, а также политические и социальные противоречия в Кантоне и готовится к походу для захвата Гуанси, а затем и Гуандуна.

На выбор этого плана имели влияние следующие положения: ведя борьбу за обладание Сычуанем и Гуйчжоу, Тан Цзияо крайне истощил налогами провинцию] Юньнань, вследствие чего создается крупное недовольство масс и купечества. Это недовольство доходит до открытой вражды, выявившейся с особенной ясностью тогда, когда в 1924 году Тан Цзияо накладывает непомерные налоги на соль, бьющие по всему населению Юньнани. Юньнань, значительно разоренная налогами Тан Цзияо, перестает быть его не только финансовой базой, но и политически вызывает опасения дальнейшему его благополучию. Вот почему в поисках выхода из создавшегося положения он принимает решение двигаться на восток, временно отказываясь от движения на северо-восток. Выбранному направлению охотно обещала поддержку Япония, стремившаяся к захвату Юга под свое влия-

101

ние. И, наконец, под поход на Гуандун позднее было подведено и солидное политическое основание - борьба за чистоту принципов Гоминьдана, против засилья в нем коммунистов. Иными словами, Тан Цзияо становится военным лидером самой правой клики Гоминьдана. Но об этом мы будем говорить дальше, а теперь вернемся к внутреннему положению в Гуанси.

СОВЕЩАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА С ГЕНЕРАЛОМ ВАНОМ В КАНТОНЕ

Предполагавшаяся конференция гуансийцев в Данынуе не состоялась и вместо нее в Кантон в декабре [1924 г.] прибыл генерала Ван, который и сообщил правительству, что по последним у них сведениям подготовка к выступлению Тан Цзияо заканчивается и что возможно выступление на его стороне генерала Шун Хунъюна, который, по тем же сведениям, находится в некоторой связи с генералом Чэнь Цзюнмином. Генерала Ван от своего имени и имени генерала Ли заявляет правительству, в связи с общей обстановкой, нежелательность назначения Лю Чжэньхуаня на должность губернатора Гуанси. Ими же, генералами Ли и Ваном, предлагается план переброски их частей к Наньнину (столица Гуанси, находящаяся в западной части провинции по р. Сицзян), но с тем, чтобы находящаяся в Учжоу бригада 1-й кантонской дивизии была в случае нужды усилена другими частями, так как снятием их частей из района Учжоу может воспользоваться Шун Хунъюн и, выбив кантонцев, занять город. Занятие же Учжоу привело бы к изоляции войск генерала Ли и Вана от Гуандуна и угрожало бы их тылу.

Нужно сказать, что кантонская дивизия пользовалась по соглашению с генералом Ваном частью доходов с г. Учжоу. Генерал Сюй Чунчжи, заинтересованный в сохранении указанных налогов, принимает этот план и обещает поддержку, во исполнение чего в январе [1925 г.], несмотря на уже обнаружившуюся угрозу наступления Чэнь Цзюмина, посылает в Учжоу вторую бригаду 1-й кантонской дивизии. Через несколько дней после приезда генерала Вана в Кантоне на него производится покушение, во время которого его спасает от смерти доблесть его охраны. Расследование этого покушения приводит к заключению, что убийство организовано самим Лю Чжэньхуанем, который этим хотел убрать со своей дороги одного из опаснейших для себя конкурентов в Гуанси и помещать его соглашению с генералом Сюй Чунчжи. Таким образом, уже в декабре мефще] намечался будущий союз Лю Чжэньхуаня с Тан Цзияо.

102

ПОДГОТОВКА ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА

К НАСТУПЛЕНИЮ НА КАНТОН

(ПЕЧАТЬ И СЛУХИ)

В середине ноября слухи о готовящемся наступлении Чэнь Цзюнмина участились и подтверждаются обращением кантонской купеческой гильдии в Шанхае, выпущенным после приезда д-ра Суня в Шанхай. В этом обращенном к Чэнь Цзюнмину воззвании купцы, признавая его идею федерации, умоляют его примириться с д-ром Сунь Ятсеном и дать, наконец, мир пров[инции] Гуандун, измученной трехлетней враждой. Они советуют ему извиниться перед Сунем и выражают уверенность в том, что Сунь примет его в свои ряды и декларирует забвение ошибочной политики Чэнь Цзюнмина. Характерно, что кантонское купечество не только не поддержало этого обращения, но обошло его полным молчанием.

Вся гонконгская (китайская) печать наполняется сведениями о его наступлении на Кантон. В печати подчеркивается, что Чэнь Цзюнмин действует в полном согласии с кантонским купечеством. Устанавливается факт связи руководителя «бумажных тигров», крупного компрадора Чэнь Ляньбо, и бежавшего из Кантона купечества с Чэнь Цзюнмином, которые и толкают Чэнь Цзюнмина в наступление на Кантон, для чего снабжают его средствами. Чэнь Ляньбо, у которого имелись значительные суммы быв[шего] волонтерского купеческого корпуса, передает их Чэнь Цзюнмину. Гонконг-Шанхайский банк в Гонконге учитывает на 200 тыс. бон волонтерского корпуса, которые идут также на поддержку Чэнь Цзюнмина. Кантонское правительство, узнав об этом, посылает протест гонконгскому правительству, но протест остается без ответа. В Гонконг приезжает виднейший из генералов Чэнь Цзюнмина Хун Шаолинь, который связывается с гонконгским правительством. Вся гонконгская пресса и общественность, как китайская, так и английская открывают бешеную травлю Кантонского правительства, помещая фантастические сведения о «красном режиме в Кантоне» и «о большевистской опасности». Все дружным хором твердят о близком падении Кантона, раздувая слухи о внутренних трениях в правительстве и обостряющейся вражде правительства, и особенно заместителя д-ра Суня с генералитетом, в частности, с командующим кантонской армией, генералом Сюй Чунчжи. В конце ноября из перехваченной полицией переписки устанавливается, что

Так в документе.

103

живущий на территории иностранной концессии в Шамяни брат Чэнь Ляньбо - Чжан Линчжун собирает деньги у кантонских банкиров и купцов для субсидирования операций Чэнь Цзюнмина.

«Гонконг дэйли пресс» от 20 ноября пишет: «Генерал Чэнь Цзюнмин, командующий настоящей Кантонской армией, находится сейчас в Шаньтоу, где он публично заявил, что его армия скоро вернется в Кантон. Чэнь Цзюнмин заявляет, что он рассматривает большевистское господство в Кантоне, как явление местного характера, и его армия скоро поможет купечеству разрешить вопрос изгнания красного господства в Кантоне и положит предел установленному там террору против собственности». В конце ноября Чэнь Ляньбо выезжает в Шаньтоу. В это же время Чэнь Цзюнмин собирает военное совещание в Шаньтоу, на котором генералитет избирает его Главнокомандующим. Тут же назначается на первые числа декабря общий съезд командного состава до комполков включительно, который, собравшись в Шаньтоу, должен был привести к окончательному внутреннему сплочению армии и устранению существующих недоразумений между Хун Шаолинем и Линь Ху.

После совещания в Шаньтоу Чэнь Цзюнмин выпускает следующее циркулярное обращение, помещенное в гонконгской «Дэйли пресс». «Наша Кантонская армия всегда старалась восстанавливать мир и целостность Гуандуна. Ни страдания моих офицеров и солдат, ни тяжелые финансовые затруднения не могли отвлечь нас от этой основной цели. Этим объясняется, что многие граждане в течение двух лет отдавали свои средства на нашу поддержку, ибо все нами совершаемое идет для спасения Гуандуна от издевающихся над ним большевиков. Мы думаем атаковать Кантон, иначе мы не выполнили бы ожидания народа. С момента резни в Кантоне и разрушения собственности, с момента реквизиции земель в деревне, делегация за делегацией приходит к нам с просьбой двинуть наши войска, чтобы спасти народ от дальнейших страданий. Под таким общественным давлением мы не можем не спешить с нашей миссией освобождения. Лживы слухи, что Чэнь Цзюнмин не сочувствует наступлению на врагов. Кантонцы ждут нашего возвращения, мы не может отказаться от нашего долга. Давайте объединимся единым сердцем и единым духом для спасения Гуандуна. Настоящим приказываю всем офицерам и солдатам нашей армии вернуться на свои посты и быть готовым к наступлению. Дальнейшие приказы будут даны после конференции командиров. Помните, что все должно быть готово для освобождения Кантона».

104

Затем наступает некоторое затишье в печати. 8 декабря появляется сообщение о попытках Чэнь Цзюнмина сделать, под обеспечение соляных доходов, 300 тысячный заем у купечества и затруднениях, возникших в связи с этим между Чэнь Цзюнмином и купечеством, а также о происшедшей ссоре между Хун Шаолинем и Линь Ху по вопросу о распределении этих средств. К первой половине декабря это затишье продолжается и получаются даже сведения о том, что Чэнь Цзюнмин изменил свое решение наступать на Кантон, а думает двигаться на Фуцзянь. Но с началом второй половины декабря вновь наблюдается оживление кампании против Кантона, и даже попадают через печать сведения о кое-каких передвижениях частей Чэнь Цзюнмина.

2-й номер «Южнокитайского еженедельного обозрения» ведет еще более усиленную атаку на Кантон. Основной лейтмотив этого номера: «Сунь [Ятсен] погиб, он потерял свою репутацию творца первой китайской революции, так как он окружил себя китайскими и русскими большевиками». Тут же помещается и соответствующая статистика: «Всего русских в Кантоне насчитывается около одной тысячи человек. Большинство из них военные авантюристы, группирующиеся вокруг господина Чэна, заведывающего авиационными силами Красной армии; часть русских является политическими агентами и пропагандистами, помогающими Бородину и Галину, советским делегатам в Кантоне и т.д. ...» Чэнь Цзюнмин собирает в Шаньтоу провинциальный парламент, деятельность которого запрещена в Кантоне. Парламент занимается вопросами предстоящего наступления и выбором делегата на реорганизационную конференцию³⁵, созываемую Дуань Цижуем, кандидатом на которую намечался Бай Чэнбин.

Этот же журнал помещает ряд статей, организовавшейся в Шаньтоу «Лиги всех классов для спасения Гуандуна», имеющей целью политическое объединение провинции и освобождение ее от красного засилия. Тут же приводится следующая программа этой Лиги: «Целью Лиги является борьба за объединение Китайской Республики на основе федерации, отделение гражданской и военной властей в правительстве, объединение финансов, публикация бюджета, ограничение военных расходов и поддержка формирований купеческих волонтеров в целях самозащиты. Что касается Кантона, то мир и порядок должны поддерживаться гражданской полицией, подкрепляемой купеческими волонтерами, не разрешать размещение здесь каких бы то ни было военных сил. Остальные города должны охраняться таким же образом. По финансовому вопросу Лига отрицает право округов удерживать налоги, принадлежащие провинциальному правительству.

105

Лига стоит за систему бюджетов, которые могли бы проверяться общественными представителями.

Лига собирает сейчас фонд на поддержку агентов, работающих в интересах Кантона, действующих в контакте с купеческими и деревенскими волонтерами и проводит общественную кампанию за самоуправление.

Лига приглашает как отдельных лиц, так и организации вступить в члены Лиги.

Упорно ходят слухи, что наступление Чэнь Цзюнмина начнется в декабре. Позднее этими же слухами наступление Чэнь Цзюнмина отсрочивается и якобы состоится после китайского нового года для того, чтобы не нарушать купечеству окончания годовых сделок, окончательный расчет по которым, по установившимся традициям, заканчивается перед новым годом. В половине декабря, чэньцзюнминовский губернатор г. Боло, находившийся с генералом Сюй Чунчжи в коекаких связях, сообщает революционному правительству, что Чэнь Цзюнмин закончил приготовления к наступлению и начал передвижение войск к западу. Так, напр[имер], из Вэйчжоу в Шилун проследовала дивизия генерала Е Цзюня в числе 3 тыс. штыков.

В конце декабря и в начале января Чэнь Цзюнмин объезжает побережье, где устанавливает необходимые меры противодействия возможным высадкам красных кантонских войск. Объезжает части, расположенные в Синнине, Мэйсяни и Хэнани. Проводит бесконечное количество совещаний, посвященных наступлению. 10 января Чэнь Цзюнмим, по возвращении из Синнина от генерала Линь Ху, отдает распоряжение о передвижении войск последнего из северо-восточного района провинции в направлении на Синнин-Хэюань. [Линьху] находит этот ход частью прекрасно продуманного стратегического плана Чэнь Цзюнмина. В последних числах января в Гонконге генерал Хун Шаолинь спешно выезжает в Шаньтоу, чтобы принять командование левой группой войск Чэнь Цзюнмина, сосредоточивающейся в районе крепости Вэйчжоу.

29 января гонконгские газеты сообщают, что генерал Хун Шаолинь отбыл на фронт и тут же помешают интервью, данное начальником штаба Чэнь Цзюнмина, в котором он заявляет, что передвижение войск на фронт заканчивается, что окончательная перегруппировка частей на фронте приходит к концу, и войска скоро будут готовы перейти в наступление. Наконец, в день китайского нового года Чэнь Цзюнмин на имя торговых палат Кантона присылает телеграмму, где, выражая благодарность купечеству за теплое к нему отношение, го-

106

ворит, что он готов к переходу в наступление на Кантон и просит оказать ему содействие.

Резюмируя все сказанное о Чэнь Цзюнмине в этот подготовительный период, можно сделать такое заключение, что положение его было не блестящее и оно складывалось, главным образом, из огромных финансовых затруднений, испытываемых его армией, т.к. район, занимаемый ею в Гуандуне, нормально давал лишь от 400 до 500 тысяч в месяц, что едва хватало на выплату жалованья солдатам и офицерам, так как считая тылы, у Чэнь Цзюнмина числилось около 35000 едоков. На содержание армии в широком смысле слова, т.е. на обмундирование, боеприпасы, вооружение и технические средства армии из нормальных источников дохода средств не было. Кроме того, каждый китайский генерал, полковник и даже низшие офицеры смотрят на часть как на выгодное предприятие и стремятся, пользуясь им к личному обогащению, откладывая себе на черный день как из получаемых средств от высших штабов, так и путем самостоятельных сборов налога с населения. Делать все эти комбинации очень легко, ибо в китайских частях никакой отчетности в нашем понимании не существует. Известно, что большинство генералитета в короткий срок урывками из получаемых свыше сумм и при системе самостоятельного сбора доходов, составляют себе огромное личное состояние, доходящее до миллионов (утверждают, например, что генерал Фань Шишэнь имеет на своем личном счете в банках от 4 до 5 миллионов долларов). Между тем потребности в снабжении армии остановлены быть не могли. Это вынуждало Чэнь Цзюнмина и его генералитет идти на огромное увеличение установленных официальных налогов и целого ряда единовременных сборов, падавших главной своей массой на крестьянство и ремесленников. Чэнь Цзюнмин прибегает к ряду займов в городах, внешне как будто бы обеспечиваемых, а фактически превращающихся в безвозвратные долги. Прибегает к выпуску своих бон, принудительным путем через войска распространяемых среди населения, так как они не представляли никакой ценности, а потому являлись тем же налогом, но только иным путем собираемым.

Острый недостаток средств приводит к тому, что Чэнь Цзюнмин уже в 1924 г. взыскивает с населения большинство налогов за 1925 и 26 год, чем вызывает среди него чувство огромного возмущения и особенно среди безжалостно обираемого крестьянства.

Недостаток средств вызвал внутренние трения среди влиятельных генералов, фактически державших в своих руках всю военную силу. Эти трения являлись последствием их конкуренции между собой за

107

каждый район провинции и особенно за районы с особенной доходностью. Вражда их между собой и с Чэнь Цзюнмином выявлялась особенно тогда, когда последнему удавалось получить откуда-нибудь средства или реализовать заем. При дележе этих средств между Чэнь Цзюнмином и его генералами ссоры были обычным явлением и часто даже превращались в открытые столкновения, где применялись и войска. Надо сказать, что эта картина является общей для войск всех провинций Юга [Китая]. Единственным выходом для Чэнь Цзюнмина из этого хронического безденежья, являлось расширение территорий, усиливающей приток средств. Отношения купечества с Чэнь Цзюнмином были также натянуты, но их удерживало с Чэнь Цзюнмином чувство недовольства Кантонским правительством и страх перед большевизмом в Кантоне, особенно после октябрьского разгрома «тигров».

Благожелательное отношение Гонконга к Чэнь Цзюнмину не подлежало сомнению, ибо Гонконг больше, чем кто-либо другой, заинтересован в уничтожении в Кантоне «зловредного гнезда большевизма», сеявшего по стране недовольство империализмом и в первую очередь английскими действиями.

Внутреннее положение в Кантоне также обещало Чэнь Цзюнмину успех в случае его нападения на Кантон, так как покровительственная политика Кантонского правительства по отношению к рабочему классу и крестьянству, подавление «тигров» и разгром помещиков в Гуаннине создавали сильную группу союзников Чэнь Цзюнмина в самом Кантоне среди феодалов-помещиков и крупного купечества, несомненно поддерживавшего с ним самую тесную связь и помогавшего ему средствами.

Наконец, Чэнь Цзюнмин устанавливает связь с Дуань Цижуем, стараясь обеспечить за собой поддержку Пекина. Для Пекина такая связь была не только полезна, но прямо необходима. Растущий авторитет д-ра Суня и его нахождение на Севере, несомненно, связывало «откровенность» политики Дуаня. Лишить Сунь Ятсена опоры и его базы в лице Кантона было большой политической победой Дуаня, и к выполнению этого плана Дуань, без сомнения, стремился.

Была ли какая-либо договоренность у Чэнь Цзюнмина с Шун Хунъюном и через него с Тан Цзияо, а стало быть и командующим Гуансийской армией в Кантоне генералом Лю Чжэньхуанем, сказать трудно. Документов, подтверждающих факт этой связи, не имеется, но общность задачи их была очевидна, ибо каждый из них в конечном счете стремился к свержению существующего Южного правительства в Кантоне и изменению существующего в нем политического курса.

108

Таким образом, решение о наступлении на Кантон Чэнь Цзюнмина едва ли подлежит сомнению, а время, выбранное им для нападения, следует признать несомненно благоприятным и обеспечивающим успех похода.

ПОДГОТОВКА К ВСТРЕЧЕ

НАСТУПЛЕНИЯ ЧЭНЬ ЦЗЮНМИНА

И МЕРОПРИЯТИЯ ДЛЯ ОБОРОНЫ КАНТОНА

Обстановка «внешней» опасности Кантону сгущалась, и на востоке она определялась вполне окончательно принятым решением Чэнь Цзюнмина наступать, а на западе, благодаря своей запутанности, внушала большие беспокойства.

Наряду с ухудшением внешней обстановки политическое положение в Кантоне также осложняется. Борьба крестьянских союзов с помещиками в Гуаннине увеличила число противников правительства, к которым примкнул феодально-помещичий слой деревни.

Крупное купечество, внешне державшееся спокойно, внутренне, несомненно, было враждебно [Кантонскому правительству], что подтверждается ранее приведенными фактами.

Созданная правительством комиссия для восстановления разрушений, произведенных в городе в дни октябрьских событий , при посредстве которой правительство надеялось сгладить остроту взаимоотношений с купечеством, ничем себя не выявила и умирала.

Недовольное купечество, деревенские феодалы и группа явно правых гоминьдановцев поспешно сливаются и образуют единый враждебный политике [Кантонского] правительства фронт. К этому фронту начинает примыкать ряд генералов, как например Ли Фулинь, командующий 3-м кантонск[им] корпусом, который восстанавливает пошатнувшуюся в дни борьбы с тиграми близость к купечеству и, защищая помещиков, поощряет нападение на крестьянские союзы в районе своего влияния, где его избирают главнокомандующим всеми деревенскими отрядами - опорой помещичьей знати.

Генерал Фань Шишэнь в интервью, данном корреспонденту «РОСТА», открыто порицает политику правительства. На вопрос корреспондента: «Правда ли, что Чэнь Цзюнмин решил перейти в наступление?», Фань Шишэнь отвечает: «Чэнь Цзюнмин наступает потому, что у него иссякают средства. Он собрал налоги за 1925 год. Вопрос его жизни и смерти заставляет его наступать. Его зовут сюда также кантонские купцы. Нам не следовало бы вступать с купцами в

109

конфликт, который я рассматриваю как наше поражение. На вопрос, как он смотрит на конфликт крестьян с помещиками, Фань отвечает: «Я сам крестьянин и работал на земле. Я знаю, что у нас нет особого угнетения крестьян. Было бы лучше, если бы недоразумения улаживали мирным путем. Центральный Исполнительный Комитет Гоминьдана делает ошибку, организуя и вооружая крестьян».

Нужно заметить, что Фань в лице своего 2-го юньнаньского корпуса представлял самую сильнейшую часть как по сплоченности, так и по влиянию его в своих войсках. Вскоре после этого Фань заявляет, что он намерен двинуться в Гуанси против Тан Цзияо. Под этим предлогом он устраивает банкет консульскому корпусу, демонстративно подчеркивая свое отмежевание от правительства тем, что никого из его состава не приглашает на банкет. Это вносит тревогу, и целый ряд правительственных лиц под тем или иным предлогом покидает Кантон. Вскоре же после банкета Фань потребовал передачи своим войскам охрану торгового судоходства по реке, бывшую в руках генерала Сюй Чунчжи. Эта охрана давала значительные доходы с купечества. Поэтому и на этой почве между Фанем и Сюем возникает борьба, которой все общественные круги Кантона придают политическое значение и рассматривают как первый шаг Фаня против правительства.

Гонконгская пресса по этому поводу пишет: «Гоминьдан сейчас разделился на левое и правое крыло. Левое представляет из себя сейчас социалистическую партию под лидерством Ху Ханьминя и Ляо Чжункая, а правая является антисоциалистической партией под контролем юньнаньского генерала Фань Шишэня. Между этими двумя крылами идет все время упорная борьба. Целью правого крыла является лишение власти кантонского генерала Сюй Чунчжи. Причина, почему Фань Шишэнь до сих пор не осмеливался атаковать генерала Сюя заключается в том, что последний располагает канонерками на р. Сицзян. Фань Шишэнь послал генералу Цзу Дэ [указание] попытаться подкупить канонерки генерала Сюя и захватить весь район р. Сицзян. Кроме этого Фань Шишэнь подготавливает себе место для расположения своих частей на случай, если Чэнь Цзюнмин будет атаковать Кантон. Сюй Чунчжи уже давно занимает округ р. Сицзян и никому не позволяет делиться с ним своими доходами. Ляо Чжункай и Чан Кайши (н[ачальни]к военной школы Вампу) ищут всевозможных путей, чтобы расправиться с Фань Шишэнем. На днях в штабе Кантонской армии состоялся митинг, организованный генералом Сюем для обсуждения плана борьбы с Фань Шишэнем. На митинге присутствовал также Ляо Чжункай с

110

одним русским (Галин ). Фань Шишэнь обратил внимание на этот митинг. Борьба между Сюем и Фанем продолжается. Кто в конце концов окажется победителем? Будем ждать и следить».

Личная вражда между генералитетом, более не сдерживаемая авторитетом доктора Суня, усиливается. Большинство генералов начинает крайне враждебно относиться к оставшемуся замещать доктора - Ху Ханьминю. Личная неприязнь к Ху Ханьминю ставит [в] оппозиционное к нему отношение генерала Ян Симиня и генерала Сюй Чунчжи.

Между основными силами кантонцев также возникают трения. Сюй Чунчжи пытается присоединить к составу своей флотилии две морских канонерки (не действующих), стоящих у острова Вампу, но Чан Кайши, мечтавший их исправить и создать свое ядро флота, всеми мерами противился этому. Сюй Чунчжи давлением на Ху Ханьминя умудряется получить предназначавшиеся для Вампу средства, что вызывает со стороны Чан Кайши еще большее недовольство генералом Сюем, Лю Чжэньхуань учащает свои поездки в Гонконг и ведет себя подозрительно. Чувствуется общий разлад и бессилие правительства и Главной квартиры управлять этими силами перед лицом опасности со стороны Чэнь Цзюнмина.

В этой сгущенной опасностью обстановке внимание отвлекается быстрым темпом общественной жизни, сосредоточивающей свое внимание на общенациональных вопросах. Деятельность доктора на Севере; развернувшаяся кампания Комитета (Лиги) по скорейшему созыву выдвигаемой Сунем Национальной конференции; вопрос о золотом франке; противохристианское движение, принявшее огромные размеры в декабре, и, наконец, выборы мэра г. Кантона, - все это до некоторой степени отвлекало от кризиса, назреваемого между правительством, Ху Ханьминем и генералитетом и создавало устойчивое настроение в широких кругах китайского населения.

Наступлению Чэнь Цзюнмина не придавалось большого значения. Ни правительство, ни Ху Ханьминь никаких мер, связанных с борьбой, не предпринимали. Единственно, кто сохранил в этом общем сумбуре правильный учет обстановки, были: коммунисты, Ляо Чжункай, Чан Кайши и исключительно на них опиравшийся в работе главный русский советник и позднее примкнувший к ним через посредство последнего (главного советника) генерал Сюй Чунчжи. Эта группа под давлением угрожающей обстановки проводит целый ряд совещаний, посвящаемых обстановке в Гуанси и на р. Дунцзян. Видя надви-

В.К. Блюхер.

111

гающуюся угрозу с запада, но надеясь на медленный темп развития событий, [эта группа] решает все внимание сосредоточить на восточном фронте против Чэнь Цзюнмина. На этих же совещаниях признается, что главной и наиболее надежной опорой правительства и партии [Гоминьдан] будут служить рабочие и крестьяне, среди которых и должна быть развернута соответствующая агитационная работа. Но, как только дело доходило до принятия практических решений, личные недоразумения Чан Кайши и Сюй всплывали наружу и останавливали работу. В поисках выхода создается тройка из Галина, Ляо Чжункая и уполномоченного по Кантону, члена ЦК Кит[тайской] компартии Тань Пиншаня, которая развивает максимальные усилия и намечает планы политической кампании и военный план обороны Кантона. Свои решения по политической кампании тройка проводит через коммунистов, аппарат ЦИК Гоминьдана, рабочие и профессиональные организации и крестьянские союзы. Для этой цели Рабочий, Пропагандистский и Крестьянский отделы ЦИК Гоминьдана усиливается русским советником. Главная работа переходит к главному советнику, который и проводит свои решения с каждым генералом в отдельности. В эту тройку переместилось все руководство аппаратом правительства и ЦИК Гоминьдана. При начальнике Военного отдела, он же главный советник, для увязки работы между коммунистами и русскими советниками, а также для направления и руководства политкампаний создаются Рабочая, Крестьянская и Военно-информационная комиссии, составленные из работников местного Областного комитета Киткомпартии, русских советников и работающих в Отделе ЦИК Гоминьдана коммунистов. Крестьянской комиссии через коммунистов среди прочих заданий предлагается срочно связаться с крестьянскими тайными организациями в районе Хайфэна с целью организации крестьянского восстания, которое могло бы сыграть огромное политическое значение, так как Хайфэн является главной ставкой Чэнь Цзюнмина.

Подготовка военной обороны была тоже сдвинута с места, и главный советник, увязывая работу генералов с командующим Кантонской армией, срочно приступают к достройке укрепленного района, опоясывающего Кантон, а выездом на линии окопов устраняет недостатки старых построек, намечает новые ру[бежи], усиленным темпом ведется постройка. Общее направление этими работами остается в

*рюй Чунчжи. Так в документе. По смыслу: иметь.

112

руках главного [военного] советника, а исполнение и непосредственное руководство постройкой переходит в руки русских советниковинженеров ⁷. В результате рекогносцировки местности кругом Кантона выявляется необходимость возведения дополнительных сооружений к северу от Кантона и создание второй линии обороны, и к обоим указанным работам приступается немедленно. Для связи позиций с городом и сообщений в тылу оборонительных линий при участии войск проводится большая автомобильная грунтовая дорога. Составляется план укрепления района с внесением в него деталей до пулеметных гнезд и артиллерийских позиций включительно, кстати сказать, выбранных и построенных русскими советниками. Наконец, составляется и сам план обороны Кантона, опять-таки при ближайшем непосредственном участии русских советников. В первой половине января [1925 г.] укрепленный район приводится в состояние полной готовности встретить противника.

Не особенно надеясь на юньнанцев и гуансийцев, находящихся в ближайших районах к противнику, на важнейших направлениях производится переброска частей Кантонской армии. По железной дороге к г. Шитаню перебрасывается 7-ая отдельная бригада Кан[тонской] армии под ком[андованием] генерала Сюй Цзи и 16-й отдельный полк, которые и занимают фронт против Шилуна.

Подтягивается с р. Сицзян в район Кантона вторая кантонская дивизия генерала Чжан Миндэ и располагается у гор Белых облаков. Отдельная бригада генерала У Течэна, приведенная в боевую готовность, держалась наготове на случай беспорядков в городе. Было пущено полным ходом патронное отделение кантонского арсенала для образования запаса патронов. С генералом Чан Кайши главный [военный] советник намечает план обороны фортов Хумынь и вообще всего района Бокка тайгрис, сообщение с которым по суше прервано противником. Принимаются меры к обороне этих фортов, значение которых, как обеспечивающих господство над водным бассейном и сообщением с Гонконгом, очень велико. Эти же форты были намечены как исходные пункты для сосредоточения войск Вампу. Этот пункт, с одной стороны, мог отвлечь на себя значительную часть войск Чэнь Цзюнмина, с другой, - давал возможность в случае движения Чэнь Цзюнмина прямо на Кантон нанести удар по тылу его войск. В школе Вампу резко меняется программа подготовки и подчиняется требованиям полевой войны. Срочно доформировывается второй полк Вампу. Приводится в боевой порядок заканчивающая свою реорганизацию кантонская флотилия. В пределах укрепленного

8 В. К. Блюхер

113

района для проверки позиций и составленного плана обороны проводится ряд двухсторонних маневров: школа Вампу с пехотным батальоном, юньнанская школа с полком, гуансийская школа.

Производится смотр кантонских частей 2-ой дивизии у гор Белых облаков и 7-й бригады и 16-го полка в районе Шитани. Как тот, так и другой смотр заканчиваются большими политическими выступлениями генерала Сюй Чунчжи и главного советника.

Эта большая работа по подготовке к встрече наступления Чэнь Цзюнмина проводится с огромным напряжением и заканчивается в первой половине января. Значительная доля успеха этой работы должна быть отнесена на счет энергии русских советников. В декабре аппаратом русских советников были охвачены: Главный штаб Кантонской армии, где главный советник Главной квартиры одновременно числился и главным советником при Главнокомандующем генерале Сюй Чунчжи, школа и 2 полка Вампу, где в вопросах воспитания и обучения русские советники³⁸ играли руководящую роль, школы командного состава Юньнаньской, Гуансийской и Хунаньской армий; отдельная бригада У Течэна, бронеотряд, бодигард и авиация (последние три части имеют начальниками русских советников) и флот, где авторитет русского советника стоял значительно выше командующ[его] флотом.

Квартира и Управление главного советника превращаются в главный штаб обороны Кантона в широком смысле этого слова, а присутствие в частях и штабах русских советников обеспечивало проведение в жизнь принимаемых решений. Как на курьез можно указать, что в Управление главного советника и чины правительства, и генералы часто обращались за справками о состоянии не только сил противника, но и армий правительства. Или даже с такого рода вопросами: «как выступит Фань Шишэнь против правительства или нет и нет ли другой угрозы Кантонскому правительству?» Сам Ху Ханьминь первое время активного участия в этой работе не принимал и к живой работе по обороне относился безучастно.

Политическая кампания также энергично развертывалась. В ней Областной комитет Киткомпартии развил огромную энергию, умело ее организуя и направляя. Среди рабочих и профессиональных организаций проводились митинги и собрания. Деревня была поднята на ноги через крестьянские союзы и специально высылаемых агитаторов. Среди войсковых частей развернули кампанию Политотдел Вампу и Союз молодых революционных солдат³⁹, проводя в частях агитацию через коммунистов, марксистские кружки и ячейки Гоминьдана. Во всей этой работе живое участие принимали и русские советни-

114

ки, работавшие в частях, а в юньнаньской школе они только своим вмешательством и обеспечивали ее проведение.

Среди войск и населения широко используются как средства агитации листовки и короткие воззвания.

Все эти мероприятия, разумеется, еще не обеспечивают прочной защиты Кантона, так как в них не принимали участие ни Гуансийская, ни Юньнаньская армии.

Под давлением главного советника Ян Симинь передвигает свой третий корпус в район Цинчэна, но на большее юньнаньский генералитет толкнуть не удается.

Кроме того, нужен был центральный орган, который увязал бы все руководство не только оперативного порядка, но и вопросов снабжения, хотя бы боеприпасами. Существовавшая для выполнения этих задач при д-ре Главная квартира из-за экономии средств Ху Ханьминем была распущена. Сам Ху Ханьминь, благодаря своей неавторитетности, особенно в вопросах военного порядка, генералитетом просто не признавался.

В создании такого центра сейчас под лозунгом обороны Кантона усматривали и возможность использования его в будущем для развития активных действий.

Предлагалось возродить вновь аппарат Главной квартиры, но от этой мысли быстро отказались и приняли предложение главного советника создать Военный совет из представителей партии [Гоминьдан], правительства и командующих армиями. По тому же предложению было решено создать расширенную конференцию войсковых начальников, которой и предложить избрание главкома, обеспечив тем самым его больший авторитет в войсках.

В середине декабря Ху Ханьминем такая конференция созывается, которая, заслушав доклад о положении в связи с наступлением Чэнь Цзюнмина, выражает доверие правительству, обещая в случае нужды поддержать его всеми мерами.

Союзным Главкомом избирается генерал Ян Симинь. Избранием Ян Симиня хотели подчеркнуть доверие к Юньнаньской армии и связать ее и Ян Симиня ответственностью за исход предстоящих столкновений, рассчитывая, что это вынудит юньнаньцев хотя бы в интересах сохранения собственного авторитета принять непосредственное участие в операциях. На второй день постановлением ЦИК Гоминьдана в помощь Главкому, а фактически для того, чтобы взять его под контроль, назначается Военный совет в составе: секретаря ЦИК [Гоминьдана] Ляо Чжункая, Чан Кайши, Главкома Ян Симиня, генерала

8*

115

Сюй Чунчжи, главного советника Галина под председательством Ху Ханьминя. Лю Чжэньхуань не был введен из соображений ненадежности. Дополнительно вошел в Военный совет так же Си Сиву по специальному мандату Суня.

Первое совещание, заслушав предпринятые мероприятия по обороне, выносит постановление о выработке общего плана операции с привлечением в нее всех армий. Составлению оперативного плана должен предшествовать точный учет всех сил, находящихся на территории правительства, и степень их обеспеченности. Все это поручается осуществить Главкому. Было принято, что специального штаба при Главкоме не будет, а роль его выполнит штаб Юньнаньской армии, но с пожеланием Военного сов[ета] о создании единого органа разведки.

Признается важность политической кампании, к которой решено просить ЦИК Гоминьдана приступить немедленно, ведя ее как среди населения, так и в войсках своих и противника и, наконец, развернуть политагитацию в тылу у противника и главным образом среди крестьянских районов.

Кругом последнего вопроса развернулись громадные прения. Ян Симинь высказывал опасения, что кампания может повести к упадку настроения населения и подрыву авторитета правительства, которое истолкует это слабостью, вынудившей прибегнуть к помощи населения, что поведет только к усилению врагов правительства. Что касается войск, то он боится, как бы такая агитация не принеся пользы, не могла разлагающе отозваться на остальных войсках и повести к упадку дисциплины. На опасность гласного разъяснения населению об опасности наступления Чэнь Цзюнмина указывают все и даже Ляо Чжункай. Главный советник, сославшись на полезность агитации на примере Советской] России, доказывал, что враги правительства отлично знают о наступлении и без наших разъяснений, что надо привлечь внимание главнейших сторонников правительства - рабочих, крестьян и солдат, агитационная работа среди которых крайне необходима. После долгих прений решение об агитационной кампании было принято. Внося предложение об агитации и среди войск, главный советник преследовал [цель] - создание прецедента агиткампаний среди войск и для будущей работы, так как до этого времени вести какую-либо работу среди солдат, за исключением [школы] Вампу, было невозможно.

На втором заседании, состоявшемся через два дня, были рассмотрены сведения о боевом составе армий и их нуждаемости.

Представленные численные сведения по каждой армии были настолько велики, что правдоподобность их решено было даже не обсуж-

116

дать. Решено было наметить количество нужных войск для борьбы с Чэнь Цзюнмином как для обороны, так и для последующего преследования, а уже только после этого рассмотреть вопрос снабжения этих частей.

После обмена мнений решено было выделить всего 30 тысяч [человек] по 10 тысяч от Кантонской, Юньнаньской и Гуансийской армий. По вопросу снабжения Ху Ханьминь заявил, что правительство в ближайший месяц-полтора сможет выделить на кампанию от 300 до 400 тыс. долларов. Количество патронов к январю будет от 250 тысяч до 300 тысяч. Когда перешли к сделанным армиями заявкам на снабжение, оказалось, что якобы всем солдатам вот уже около пяти месяцев не плачено жалованье, а не уплатив его, нельзя идти в бой; нет обмундирования и т.д. Словом, для удовлетворения всех потребностей нужно не менее 3 миллионов дол[ларов], Та же история получается и с патронами.

Поэтому принимается решение ни денежных средств, ни патронов не делить сейчас, а выдавать их по мере нуждаемости во время кампании. Причем на часть средств заготовить запасы риса и обуви. Установив количество выделяемых войск Ян Симиню, было предложено к следующему заседанию разработать план как на оборону, так и наступление. Ляо Чжункай кратко сообщает о начавшейся агиткампании.

Третье заседание, состоявшееся 26 декабря, происходившее уже в присутствии Лю Чжэньхуаня, заслушало доклад начальника штаба Юньнаньской армии о разработанном плане.

Обстановка на западе. Имелись сведения о происходящих перегруппировках Шун Хунъюна и его решении занять Учжоу. Находящуюся в Учжоу 1-ю кантонскую дивизию в связи с этим [решили] оставить там же. Учитывая происходящую борьбу крестьянских союзов с помещиками в Гуаннине, Шун Хунъюн сможет использовать для удара в тыл Учжоу, путь через Гуаннин. Поэтому в районе Гуаннина оставить находящуюся там 3-ю кантонскую дивизию.

На юго-западе. Против образующего юго-западный фронт войск генерала Дэн Бэньина (союзника Чэнь Цзюнмина) по-прежнему остаются части 1-го кантонского корпуса. Считаясь с тем, что союзник Кантона генерала Ли Цзишэнь, занимавший юго-западный клин Гуандуна, ныне бежал в Гуанси, чем, освободив от угрозы тыл генерала Дэн Бэньина, делает вероятным его активность, усилить 1-й корпус 2-й бригады 3-й дивизии.

Войска генерала Ли Фулиня по-прежнему остаются на острове Хэнань, где им поручается борьба с бандитами и речными пиратами.

117

1-ая юньнаньская дивизия, располагаясь по же[лезной] дор[оге] от Кантона до Шаогуаня будет иметь задачу зашиты тыла Северной экспедиции, ведущей борьбу в Хунани. Остальные войска, как то: Гуанскийская армия - полностью, Кантонская - 2-я див[изия] и 7-я бригада совместно с 16-м отдельным полком, Юньнаньская -2-й и 3-й корпуса и 2-я дивизия 1 корпуса выделяются для восточного фронта.

Учитывая данные предыдущих столкновений с Чэнь Цзюнмином, считали, что план его удара по Кантону сведется: к первому удару по форту Хумынь и лишь после занятия этого форта, освобождая свой левый фланг от угрозы, он войсками генерала Шун Хунъюна будет наносить удар через Шитань по жел[езной] дор[оге]. Группа же генерала Линь Ху по-видимому повторит свой марш-маневр, проделанный им в прошлую кампанию и будет стремиться к удару по тылу наших войск, направляя его с северо-востока на Кантон примерно через Хэюань, Лунмын, Лидун на район высот Шахэ.

Исходя из такого рода предположений, юньнаньцы предлагают:

а) войска Вампу перебрасываются в район фортов Хумынь, где совместно с расположенными там 1-й, 2-й и 5-й дивизиями Гуансийской армии составляют две группы, которым дается задача обороны этого района, а в случае перехода противника в наступление на Шитань, эта группа движением в направлении на Шилун наносит удар по тылу противника.

б) 7-я бригада и 16-й отдельный полк Кантонской армии, оставаясь в районе Шилуна обороняют непосредственно направление по жел[езной] дороге. Этой группе придается бронепоезд, вооружение которого возлагается на генерала Сюй Чунчжи.

в) К северу от Шитани гуансийцы в составе 3, 4, 7-й дивизий составляют промежуточную группу между Шитанем и Цзэнчэном.

г) 3-й юньнаньский корпус занимает район Цзэнчэна.

д) 2-й юньнаньский корпус, являясь резервом главкома, располагается к западу от Шитани в 15-20 верстах.

е) Общим резервом Главкома - 2-я юньнаньская дивизия, которая располагается по жел[езной] дор[оге] к западу от 2-го юньнаньского корпуса.

ж) Резерв кантонской группы, 2-я кантонская дивизия, с началом операций из района гор Белых облаков переходит в район Шитани.

з) Главное командование - в Кантоне по занятии Шилуна переходит в последний.

План на случай нашего наступления:

На случай наступления выделяются те же 30 тысяч [бойцов], сведенные в три колонны по 10 тыс. каждая.

118

Правая колонна Юньнаньской армии будет иметь задачу наступления на Шаньтоу по побережью.

Средняя колонна - Гуансийская армия наступает на восток по р. Дунцзян на Вэйчжоу. По занятии крепости двигается прямо на Цзэян с задачей оказать содействие правой и левой колонне.

Левая колонна — Кантонская армия. Кантонская армия наступает через Цзэнчэн, Хэюань, Синнин, Мэйсянь, Чаочжоу.

Рассматривая план обороны, мы видим:

1) что хумыньская группа разбивается на две части, не объединенные на месте единым командованием, так как никакое объединение не заставит гуансийцев подчиниться Чан Кайши или наоборот.

Отсюда неизбежная несогласованность в бою, что может привести к трениям и ссоре между командующими группами раньше, чем они столкнутся с противником;

2) что в тылу кантонской группы сосредотачиваются части, считавшиеся ненадежными;

3) что кантонская группа разобщена, так как Шилун занимался противником, что затрудняет общее управление кантонской группой и маневрирование резервом;

4) учитывая почти враждебные отношения между юньнаньцами и кантонцами, особенно 2-го корпуса Фань Шишэня, юньнаньцам при желании обезоружить кантонцев, что при предусмотренном в плане их расположении, трудностей не представляет.

Поэтому главным советником вносятся поправки следующего содержания:

1) Для максимального использования боеспособности гуансийцев соединить их вместе и поручить им один участок к северу от Шитани.

2) форты Вампу и Хумынь поручить одним войскам Вампу, где они, опираясь на фортовую артиллерию, смогут легко разбить даже значительно превосходящего по силе противника.

3) Район жел[езной] дороги передать кантонской группе.

4) 2[-й] юньнаньский корпус отвести на северо-восток от Кантона за высоту Сахо, т.е. на пути вероятного движения Линь Ху.

5) Использовать флот, для чего мелко сидящие суда придать кантонцам, действующим по жел[езной] дор[оге], использовав их на речных путях в районе Шитань-Шилун.

6) Остальную флотилию придать генералу Чан Кайши для использования по переброске войск к югу от Шилуна.

Поправки принимаются только в части, относящейся к флоту. Перегруппировки по военным поправкам Ян Симиня и Лю Чжэньхуаня

119

считают невыполнимыми, ибо их распоряжения командиры частей не выполняют, так как в тех районах они заинтересованы как в источниках доходов.

Разберем план на наступление.

1) Кантонцам дается трудно проходимый, бедный запасами продовольствия (в первой части пути) район. Наконец, направление на лучшую группу войск Чэнь Цзюнмина, направление, отбрасывающее кантонцев далеко на север от основной базы и развитых путей, что исключало возможность, в случае необходимости, своевременный подход резерва и, в добавление ко всему этому, почти полное отсутствие средств связи.

2) Гуансийцам дается направление на крепость Вэйчжоу, занять которую они не смогут, что послужит причиной отказа юньнаньцев двигаться на восток от Данынуя, а стало быть, сорвет нежелательное для них наступление.

3) В случае, если бы кантонцам и гуансийцам удалось и продвинуться на восток и занять Вэйчжоу, то для юньнаньцев открывается путь без сколько-нибудь значительных сил противника и путь с богатыми пунктами и арсеналом в Шаньвэе .

Поэтому главный советник предлагает утвердить лишь план на оборону, а план на наступление обдумать и рассмотреть на следующем заседании. Это предложение было вызвано желанием на будущем заседании северное направление поручить юньнаньцам, а южное направление передать кантонцам, но для этого нужна предварительная обработка членов Военного совета для того, чтобы обеспечить большинство этому предложению.

В конце заседания по предложению [главного] советника принимается решение, что если Чэнь Цзюнмин не начнет своего наступления до 1-го февраля, то 1-го февраля мы сами переходим в наступление, к чему части и должны быть готовы.

В конце заслушивается сообщение Разведывательного управления, устанавливавшее, что части Линь Ху из района Мэйсяни и Дапу пере-

* Следующий абзац в документе зачеркнут: «Усматривая в плане желание засунуть кантонцев в самые тяжелые условия похода, против сильнейших частей Чэнь Цзюнмина, при столкновении с которым они могут оказаться без поддержки, ибо Кантон выделить из тыла больше ничего не сможет, и истощенные и измученные походом войска будут разгромлены. Это же направление юньнаньцы смогут выполнить легче, т.к. они располагают значительным количеством резервных войск, которые в состоянии обслуживать тыл и оказать поддержку».

120

двигаются на Синнин и Лунмынь. Части Хун Шаолиня выступили из районов Чаочжоу и Шаньтоу в направлении на крепость Вэйчжоу.

Четвертое заседание Военного совета. Заслушиваются поступившие донесения о начале движения войск Тан Цзияо к границам Гуанси и о передвижении войск Шун Хунъюна к югу от Юйлина.

Последнее сообщение вызывает живой обмен мнений о причинах и целях движения войск Шун Хунъюна и ввиду присутствия на заседании Лю Чжэньхуаня просят его высказаться. Лю Чжэньхуань заявляет, что ему этот маневр непонятен. Большинство членов Военного совета, еще плохо разбиравшихся в намечавшихся событиях на западе, предлагает Ху Ханьминю срочно запросить Шун Хунъюна о цели его движения на восток и тут же высказываются опасения, что им может быть использована обстановка в Юйлине. Неловкость, создавшаяся среди присутствующих на заседании, заставляет Лю Чжэньхуаня быстро согласиться с внесенным предложением, и оно принимается. Делегаты сообщили о ходе заготовок патронов и риса.

Юньнаньцы и гуансийцы, ссылаясь на денежные затруднения, настаивают на распределении денег по войскам сейчас. После споров Военный совет уступает их требованию и распределяет имеющиеся 150 тысяч [долларов] по 50 тысяч юньнаньцам, гуансийцам и кантонцам. План наступления, вызвавший большие споры, переносится на следующее заседание.

Общее впечатление от заседания удручающее. Присутствующие чувствуют, что Ян Симинь и Лю Чжэньхуань не разделяют желания наступать и ищут повода к пересмотру вопроса о восточном фронте.

Пятое заседание Военного совета, состоявшееся 18 января. Заседание происходит с участием сына д-ра Суня - Сунь Фо, который делает политический доклад о положении на Севере, после чего собрание заслушивает телеграмму Тань Янькая о понесенном им поражении и принимает ряд решений, о которых уже говорилось раньше. Заслушиваются сообщения о продолжающемся движении Тан Цзияо и Шун Хунъюна. Движение последнего на Учжоу можно считать определившимся, но захват им Гуаннина еще не исключается. Сведения с восточного фронта подтверждают сдвиг частей Чэнь Цзюнмина в направлении к р. Дунцзян, предопределяя тем самым неизбежность скорого столкновения с ним.

Решено усилить район Хумыни 2-мя батальонами Вампу и разрешить Чан Кайши произвести их переброску. Перед переходом к обсуждению плана наступления Лю Чжэньхуань и Ян Симинь неожи-

121

данно вносят предложение пересмотреть вопрос о Чэнь Цзюнмине, мотивируя это осложняющимся положением на западе. Лю Чжэньхуань просит послать его армию в Гуанси, а Ян Симинь, ссылаясь на будто бы поступившее требование Фань Шишэня отправить его на встречу Тан Цзияо, предлагает на р. Дунцзян ограничиться лишь обороной, стянув против Чэнь Цзюнмина все кантонские войска, до 1-й кантонской дивизии включительно, сняв ее из Учжоу. Юньнаньцев использовать частью на западе, частью для прикрытия отхода Северной экспедиции. Эти предложения сводили все прежние постановления заседаний Военного совета на нет. Ясно обнаруживается желание Лю Чжэньхуаня перетянуться в Гуанси на поддержку Шун Хунъюна, а со стороны юньнаньцев сорвать наступление на Чэнь Цзюнмина. Продолжительное время удрученный Военный совет молчит, никто не рискует открыто высказать свои предложения. Наконец, с резкой критикой внесенных предложений выступает главный советник, доказывающий, что распыление внимания и сил на западе может повести к потере Кантона и, как последствие этого, к проигрышу на западе. Считая, что движение Шун Хунъюна неопасно и ему могут оказать сопротивление части, находящиеся в Учжоу, и что Тан Цзияо еще далеко, предлагает в ближайшее время ликвидировать угрозу со стороны Чэнь Цзюнмина, а затем вернуться к западу, если обстановка этого потребует. Дальше долго говорится о Кантоне как базе и связывающей всю работу ЧЦМ опасности.

Высказывает предположение, что Военный совет, созданный для сплочения военных сил и приближения их к партии, задачи этой не выполняет и что, как ни странно, тормозом его работы служит Главком. Дальше главный советник призывает всех перед лицом опасности стать выше мелких личных интересов, так как политическая миссия доктора Суня на Севере требует военного успеха, а не поражения, к чему может привести внесенное Ян Симинем предложение. Способствовать этому поражению, значит нанести предательский удар в спину доктора и сыграть на руку реакции, что несовместимо с тем положением, которое занимают члены Военного совета в партии. В конце своего выступления главный советник предлагает: а) политическое значение внесенных предложений перенести на обсуждение ЦИК Гоминьдана и установить насколько совместимы они с тем положением, которое занимают в партии лица, вносящие предложение; б) с военной точки зрения внесенные предложения, как содержащие в себе угрозу целости Кантона, без обсуждения отклонить; в) подтвер-

* Чэнь Цзюнмин.

122

лить все решения, принятые по вопросу обороны и особенно решения о переходе наших частей в наступление не позднее 1 февраля; г) план наступления в части направлений для армий изменить, направив кантонцев с юга с задачей по овладении Даныпуем оказать содействие гуансийцам овладеть крепостью Вэйчжоу. Северное направление передать юньнаньцам, изменить ранее данное направление движению этой колонны, направив ее через Боло на Хэюань, избегая этим движения по бездорожному, малонаселенному, бедному связью району; д) еще раз потребовать от войск готовности 1-го февраля перейти в наступление.

Это резкое выступление, впервые нарушившее «благопристойную порядочность» прежних заседаний Совета, было для членов его настолько неожиданным, что вызвало не только тишину, но и некоторую растерянность. Члены Совета, как бы извиняясь друг перед другом за нетактичное выступление Галина, переглядываются, улыбаются, берутся за чашки с чаем и молчат. Си Сиву, протоколируя практическую часть предложения, умышленно выпускает первый параграф его и, закончив, подает Ху Ханьминю. Тот начинает его зачитывать, затем на середине прерывает заявлением, что если возражений нет, то он будет считать предложения принятыми. Все молча с этим соглашаются. Заседание закрывается под этим гнетущим молчанием. Главный советник не получает обычного вежливого предложения от Ян Симиня воспользоваться его машиной и уезжает с Ляо Чжункаем на заседание негласной тройки.

Чтобы обсудить только что происшедшее на заседании негласной тройки, несмотря на ночное время, вызывается и Чан Кайши. На этом заседании пытаются установить, нет ли в предложениях Ян Симиня какого-либо намека на решение (среди юньнаньцев) выступить против правительства и не является ли это продолжением политики Фань Шишэня, позицию которого считали угрожавшей для правительства, а особенно в связи с полной безнадежностью в состоянии здоровья доктора Суня. Обмен мнений привел к выводу, что Ян Симинь в своем предложении отражал лишь общее нежелание юньнаньцев выходить далеко от Кантона и наступать на Чэнь Цзюнмина. Что в этом заявлении открытого вызова правительству нет, и что Ян Симинь и юньнаньцы навряд ли пойдут в наступление, но что защищать Кантон, как источник своих доходов, они будут.

Что касается Фань Шишэня, то занятую им позицию считали опасной и не исключавшей открытого выступления. Признавали совершенно очевидным желание Лю Чжэньхуаня вырваться в Гуанси на

123

помощь Шун Хунъюну. Тут же решается: а) всеми мерами воспрепятствовать уходу гуансийцев на запад, б) зорко следить за действиями Фань Шишэня и не терять надежды втянуть в наступление, если не всю юньнаньскую армию, на что рассчитывать трудно, то хотя бы третий корпус генерала Ху Сишуня, используя для этого его личную дружбу с Ху Ханьминем и его честолюбие и стремление занять место Ян Симиня. Во всяком случае продолжать, используя все случаи и общую обстановку, стремиться толкнуть юньнаньцев в наступление.

На другой же день было приступлено к созданию благоприятных условий, обеспечивающих проведение намеченного решения в жизнь. Здесь необходимо еще раз сказать, что эта тройка из Ляо Чжункая, Тань Пиншаня и Галина продолжает по-прежнему удерживать в своих руках общее руководство подготовительными кампаниями. Создавшись невольно в практическом ходе работы, эта тройка руководила не только вопросами военного порядка, но и направляла политическую деятельность правительства. Эта тройка в процессе работы расширилась частичным участием в ее решениях секретарем Областного комитета Киткомпартии тов. Чэня (сын Чэнь Дусю) и генералом Чан Кайши. Все решения ее проводились: Ляо Чжункаем через ЦИК Гоминьдана, правительство и Ху Ханьминя; Тань Пиншанем и тов. Чэнем через все аппараты рабочих и крестьянских организаций и военные отделы политической пропаганды, Политотдел Вампу, Союз молодых революционных солдат и соответствующие рабочую, крестьянскую и военную комиссии при нач[альнике] Военного отдела или главном советнике. Главный советник проводил решения путем личного влияния на генералов Сюй Чунчжи и Чан Кайши, договариваясь с каждым из них в отдельности и, наконец, давлением на Ху Ханьминя и через личное знакомство и связь с генералитетом. Огромная работа, разумеется, выполнялась и всем остальным аппаратом русских советников, выполняющем решения непосредственно в частях.

Несколько слов о последствии последнего заседания Военного совета. Если резкость выступления главного советника все же спасла, может быть внешне, от развала Военный совет, распад которого мог плохо отразиться на общем положении в армии, то личные взаимоотношения главного советника с генералом Лю Чжэньхуанем и некоторыми генералами - юньнаньцами, особенно с Фань Шишэнем, значительно испортились и потеряли прежний вид большой дружбы. На устроенном вскоре юньнаньцами банкете по случаю занятия ими Кантона, это обнаружилось. Приглашенные, как всегда, главный советник и ряд других русских советников почувствовали и некоторую

124

отчужденность со стороны юньнаньского генералитета и не получившую внешнего выражения лишь благодаря большому такту Ляо Чжункая и самого Яя Симиня.

БОЛЕЗНЬ Д-РА СУНЯ И СЛУХИ О ЕГО СМЕРТИ

Уже в первой половине января до Кантона доходят известия о безнадежном состоянии здоровья д-ра Суня и отсутствии надежды на [его] выздоровление. Левое крыло и центр Гоминьдана продолжают упорно надеяться, что Суню удастся превозмочь свой недуг, и он станет на ноги. В двадцатых числах января (точно дат не помню, примерно 26-27 января) японское радио сообщает о смерти д-ра Суня. Это известие настолько было для головы партии в Кантоне и правительства неожиданным, что вызвало огромное замешательство. На второй день по выпуске радиограммы японский консул присылает официальное уведомление и выражает соболезнование правительству. Весть о смерти Сунь Ятсена в тот же день японский консул подтверждает и в личном визите его к Ху Ханьминю. Срочно созывается совещание членов ЦИК Гоминьдана и виднейших генералов, на котором обсуждается вопрос, кому должна быть передана власть доктора по должности генералиссимуса, как главы правительства и руководителя партии. Приехавший в губернаторский дворец главный советник застает большую половину членов Правительства и ЦИК плачущими. Особенно подавленными себя чувствовали Ляо Чжункай и Чан Кайши. Напряженно ожидают ответа из Пекина на посланный еще вчера срочный запрос по радио.

Обсуждая преемника по должности генералиссимуса, пришли к заключению, что достойного заместителя в рядах партии найти нельзя. Все сходились на мнении об упразднении этого звания и создании Военного совета, назначаемого политбюро ЦИК Гоминьдана. Для руководства партией сходятся на необходимости выбрать политбюро. Тут же примерно стали намечать как состав Военного совета, так и политбюро. Несмотря на горе, которое одни переживали глубоко и искренне (другие только внешне выражали соболезнование), кругом кандидатур разгорелся горячий спор, вскрывавший неизбежность будущего расслоения верхов и группировок.

Лишь к вечеру пришла телеграмма, опровергающая известие о смерти. Главный советник предлагает закрыть собрание подтверждением принятого уже решения о переходе в наступление 1-го февраля и указывает, что это было бы лучшим лекарством для д-ра Суня. Сообщение охотно принимается, а присутствовавший на заседании

125

генерал Ху Сишунь тут же ставит целый ряд практических вопросов, связанных с наступлением. Ян Симинь заявляет, что он сделает все, чтобы начать наступление в первых числах февраля.

ПРИКАЗ О НАСТУПЛЕНИИ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ

И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА В КАНТОНЕ,

ПРЕДШЕСТВОВАВШАЯ НАСТУПЛЕНИЮ

Первого февраля 1925 г. появляется приказ войскам о переходе в наступление, выпушенный Главкомом генералом Ян Симинем. При существовавшем недоверии к Ян Симиню этот приказ для всех являлся неожиданностью и приподнял настроение. Очень многие усматривали в этом приказе изменение политики колебаний Ян Симиня и его искреннее желание идти нога в ногу с правительством. Лишь левое крыло Гоминьдана продолжало смотреть на Ян Симиня с прежней подозрительностью и тревогой. Но прежде чем перейти к самому приказу и последующим событиям, непосредственно за ним развернувшимся на фронте, кратко остановимся на положении в Кантоне, состоянии его фронтов и оценке армии правительства.

Политическая подготовка, проводившаяся со второй половины января, несмотря на ее недостатки, оказала в результате огромную поддержку правительству со стороны рабочих и крестьянских организаций, отношение последних к правительству резко изменилось в доброжелательную сторону, особенно со дня разгрома помещиков в Гуаннине. Помещики после своего поражения выражают явное недовольство и составляют с купечеством и правым крылом Гоминьдана ярко враждебную правительству общественную группу. Армии, или вернее их командующие в большинстве были недовольны левой политикой правительства, что находит себе выражение в позиции генерала Фань Шишэня. К числу разделяющих точку зрения генерала Фань Шишэня следует отнести не только юньнаньцев и гуансийцев, но и огромное большинство кантонцев, находящихся под командой генерала Сюй Чунчжи, часть которых открыто выступала с порицанием политики правительства, как например, комкор 3 Ли Фулинь и комдив 3 Си Чантин.

Таким образом, в своем стремлении разбить Чэнь Цзюнмина правительство безусловно надежно опиралось только на рабочих, крестьян, школу Вампу, организацию молодых революционных солдат и, наконец, на некоторые части Кантонской армии, которые были заинтересованы в захвате новых районов и из которых они рассчитывали создать свою финансовую базу. Купечество, помещики и правые гоминьданов-

126

цы хранили полное молчание и внешне ничем не высказывали своего интереса к наступлению. Этот враждебный фронт питал большие надежды на поражение правительственных войск и те изменения, которые явятся результатом этого в Кантоне. Генералы Фань Шишэнь и Ян Симинь ищут связей с Пекином. Вначале это были только слухи, но позднее они нашли себе фактическое подтверждение.

ПОЛОЖЕНИЕ НА ФРОНТАХ И ВЛИЯНИЕ ЕГО НА КОЛИЧЕСТВО

ВЫДЕЛЯЕМЫХ ВОЙСК НА ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ

(Схема №1Г

Положение на западе с каждым днем осложняется. Тан Цзияо продолжает свое движение к границам Гуанси. Шун Хунъюн подходит к Учжоу и столкновение между ним и частями генерала Вана (гуансийца) и 1-й кантонской дивизией ожидается со дня на день. Бригада 3-й кантонской дивизии, находящаяся в районе Гуаннина, вследствие еще не устраненной опасности появления здесь войск Шун Хунъюна оставляется на месте. Кроме того, и комдив не высказывает особого желания двигаться на восточный фронт.

Юго-западный фронт может тоже показать признаки жизни, ибо генерал Ли Цзишэнь, составлявший угрозу с тыла войскам Дэн Бэньина, боясь своего разгрома, отошел в Гуанси, чем развязал последнему руки. Поэтому находящиеся против него части 1-го корпуса и одна из бригад 3-й дивизии должны были быть оставлены на этом фронте.

1-й корпус, так же как и 3-я дивизия, никакого желания перейти на восточный фронт не высказывали и даже рассчитывали, пользуясь уходом войск на р. Дунцзян, присоединить к себе новые районы для доходов.

Северный фронт. Войска Северной экспедиции генерала Тань Янькая, находясь в стадии реорганизации, не могли быть использованы для наступления на восток и невольно поэтому получили задачу охраны северных границ. Угроза со стороны Цзянси и войск генерала Фэн Сюнжун [?] на ближайший период исключалась, так как он был занят еще окончанием борьбы против остатков войск дуцзюня провинции] Цзянси. Находящиеся в юго-восточной части Цзянси войска Линь Ху могли быть брошены кратчайшими путями для удара по Кантону и, если бы это случилось, то Тань Янькай мог бы преградить им дорогу. Дуцзюнь пров[инции] Хунань, Чжао Хэнти никаких внешних признаков попыток нападения на Гуандун не проявлял. 3-й кантонский корпус генерала Ли Фулиня, ведущий борьбу с бандитами, остается в районе своего квартирования и обещает лишь оказать

127

содействие наступающим войскам по охране жел[езной] дор[оги] Кантон-Коулун. Тревожное положение в Кантоне вынуждает оставить в нем отдельную бригаду генерала У Течэна как поддержку полиции для охраны самого города на случай могущих произойти внутренних беспорядков.

Таким образом, из состава Кантонской армии могут быть выделены: 2-я кантонская дивизия генерала Чэнь Миншу, 7-я отдельная бри гада генерала Сюй Цзи и приданный ей 1-й отдельный полк и войска Вампу, за исключением той части их, которая остается для охраны ее базы, острова Вампу.