Ответ т-щу ноткину, Александру Ильичу

Товарищ Ноткин!

Я не торопился с ответом, так как поставленные Вами вопросы не считаю срочными. Тем более, что есть другие вопросы, имеющие срочный характер, которые, есте­ственно, отвлекают внимание в сторону от Вашего письма.

Отвечаю по пунктам.

По пункту первому.

В «Замечаниях» имеется известное положение о том, что общество не бессильно перед лицом законов науки, что люди могут, познав экономические законы, исполь­зовать их в интересах общества. Вы утверждаете, что это положение не может быть распространено на другие формации общества, что оно может иметь силу лишь при социализме и коммунизме, что стихийный характер экономических процессов, например, при капитализме не даёт обществу возможности использовать экономические законы в интересах общества.

Это неверно. В эпоху буржуазной революции, например, во Франции буржуазия использовала против феодализма известный закон об обязательном соответствии производственных отношений характеру производительных сил, низвергла феодальные производственные отношения, создала новые, буржуазные производственные отношения и привела эти производственные отношения в соответствие с характером производительных сил, выросших в недрах феодального строя. Буржуазия сделала это не в силу особых своих способностей, а потому, что она кровно была заинтересована в этом. Феодалы сопротивлялись этому делу не в силу своей тупости, а потому, что они кровно были заинтересованы помешать осуществлению этого закона.

То же самое надо сказать о социалистической рево­люции в нашей стране. Рабочий класс использовал закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил, ниспроверг буржуаз­ные производственные отношения, создал новые, социали­стические производственные отношения и привёл их в соответствие с характером производительных сил. Он мог это сделать не в силу особых своих способностей, а потому, что он кровно был заинтересован в этом деле. Буржуазия, которая из передовой силы на заре буржуазной революции успела уже превратиться в контрре­волюционную силу, всячески сопротивлялась приведению этого закона в жизнь, — сопротивлялась не в силу своей неорганизованности и не потому, что стихийный характер экономических процессов толкал её на сопротивление, а главным образом потому, что она была кровно заинте­ресована против проведения этого закона в жизнь.

Следовательно:

1. Использование экономических процессов, экономи­ческих законов в интересах общества происходит в той или иной мере не только при социализме и коммунизме, но и при других формациях;

2. Использование экономических законов всегда и везде при классовом обществе имеет классовую подо­плёку, причём знаменосцем использования экономических законов в интересах общества всегда и везде является передовой класс, тогда как отживающие классы сопро­тивляются этому делу.

Разница в этом деле между пролетариатом, с одной стороны, и другими классами, когда-либо совершившими на протяжении истории перевороты в производственных отношениях, с другой стороны, состоит в том, что классовые интересы пролетариата сливаются с интересами подавляющего большинства общества, ибо революция пролетариата означает не уничтожение той или иной формы эксплуатации, а уничтожение всякой, эксплуата­ции, тогда как революции других классов, уничтожая лишь ту или иную форму эксплуатации, ограничивались рамками их узко-классовых интересов, находящихся в противоречии с интересами большинства общества.

В «Замечаниях» говорится о классовой подоплёке дела использования экономических законов в интересах общества. Там сказано, что «в отличие от законов есте­ствознания, где открытие и применение нового закона проходит более или менее гладко, в экономической обла­сти открытие и применение нового закона, задевающего интересы отживающих сил общества, встречают сильней­шее сопротивление со стороны этих сил». Однако Вы не обратили на это внимания.

По пункту второму.

Вы утверждаете, что полное соответствие производ­ственных отношений характеру производительных сил может быть достигнуто лишь при социализме и комму­низме, а при других формациях может быть осуществлено лишь неполное соответствие.

Это неверно. В эпоху после буржуазной революции, когда буржуазия разрушила феодальные производствен­ные отношения и установила буржуазные производствен­ные отношения, безусловно были периоды, когда буржуазные производственные отношения полностью соответствовали характеру производительных сил. В про­тивном случае капитализм не мог бы развиться с такой быстротой, с какой он развивался после буржуазной революции.

Далее, нельзя понимать в абсолютном смысле слова «полное соответствие». Их нельзя понимать так, что будто бы при социализме не существует никакого отста­вания производственных отношений от роста производи­тельных сил. Производительные силы являются наиболее подвижными и революционными силами производства. Они бесспорно идут впереди производственных отноше­ний и при социализме. Производственные отношения спустя лишь некоторое время преобразуются примени­тельно к характеру производительных сил.

Как же в таком случае следует понимать слова «пол­ное соответствие»? Их следует понимать так, что при социализме дело обычно не доходит до конфликта между производственными отношениями и производительными силами, что общество имеет возможность своевременно привести в соответствие отстающие производственные отношения с характером производительных сил. Социали­стическое общество имеет возможность сделать это, потому что оно не имеет в своём составе отживающих классов, могущих организовать сопротивление. Конечно, и при социализме будут отстающие инертные силы, не понимающие необходимости изменений в производ­ственных отношениях, но их, конечно, нетрудно будет преодолеть, не доводя дело до конфликта.

По пункту третьему.

Из Ваших рассуждений вытекает, что средства произ­водства и прежде всего орудия производства, производи­мые нашими национализированными предприятиями, Вы рассматриваете, как товар.

Можно ли рассматривать средства производства при нашем социалистическом строе, как товар? По-моему, никак нельзя.

Товар есть такой продукт производства, который продаётся любому покупателю, причём при продаже товара товаровладелец теряет право собственности на него, а покупатель становится собственником товара, которые может перепродать, заложить, сгноить его. Подходят ли средства производства под такое определе­ние? Ясно, что не подходят. Во-первых, средства произ­водства «продаются» не всякому покупателю, они не «продаются» даже колхозам, они только распреде­ляются государством среди своих предприятий. Во-вто­рых, владелец средств производства — государство при передаче их тому или иному предприятию ни в какой мере не теряет права собственности на средства производ­ства, а наоборот, полностью сохраняет его. В-третьих, директора предприятий, получившие от государства средства производства, не только не становятся их собственниками, а наоборот, утверждаются, как уполно­моченные советского государства по использованию средств производства, согласно планов, преподанных государством.

Как видно, средства производства при нашем строе никак нельзя подвести под категорию товаров.

Почему же в таком случае говорят о стоимости средств производства, об их себестоимости, об их цене и т. п.?

По двум причинам.

Во-первых, это необходимо для калькуляции, для расчётов, для определения доходности и убыточности предприятий, для проверки и контроля предприятий. Но это всего лишь формальная сторона дела.

Во-вторых, это необходимо для того, чтобы в интере­сах внешней торговли осуществлять дело продажи средств производства иностранным государствам. Здесь, в обла­сти внешней торговли, но только в этой области, наши средства производства действительно являются товарами и они действительно продаются (без кавычек).

Выходит таким образом, что в области внешнеторго­вого оборота средства производства, производимые нашими предприятиями, сохраняют свойства товаров как по существу, так и формально, тогда как в области эконо­мического оборота внутри страны средства производства теряют свойства товаров, перестают быть товарами и выходят за пределы сферы действия закона стоимости, сохраняя лишь внешнюю оболочку товаров (калькуляция и пр.).

Чем объяснить это своеобразие?

Дело в том, что в наших социалистических условиях экономическое развитие происходит не в порядке перево­ротов, а в порядке постепенных изменений, когда старое не просто отменяется начисто, а меняет свою природу применительно к новому, сохраняя лишь свою форму, а новое не просто уничтожает старое, а проникает в ста­рое, меняет его природу, его функции, не ломая его форму, а используя её для развития нового. Так обстоит дело не только с товарами, но и с деньгами в нашем эко­номическом обороте, так же как и с банками, которые, теряя свои старые функции и приобретая новые, сохра­няют старую форму, используемую социалистическим строем.

Если подойти к делу с точки зрения формальной, с точки зрения процессов, происходящих на поверхности явлений, можно прийти к неправильному выводу о том, что категории капитализма сохраняют будто бы силу в пашей экономике. Если же подойти к делу с марксистским анализом, делающим строгое различие между содержанием экономического процесса и его формой, между глубинными процессами развития и поверхностными явлениями, — то можно прийти к единственно пра­вильному выводу о том, что от старых категорий капита­лизма сохранилась у нас главным образом форма, внешний облик, по существу же они изменились у нас коренным образом применительно к потребностям разви­тия социалистического народного хозяйства.

По пункту четвёртому.

Вы утверждаете, что закон стоимости оказывает регу­лирующее воздействие на цены «средств производства», изготовляемых в сельском хозяйстве и сдаваемых государству по заготовительным ценам. Вы имеете при этом в виду такие «средства производства», как сырьё, напри­мер, хлопок. Вы могли бы добавить к этому также лён, шерсть и прочее сельскохозяйственное сырье.

Следует прежде всего ответить, что в данном случае сельское хозяйство производит не «средства производ­ства», а одно из средств производства — сырьё. Нельзя играть словами «средства производства». Когда марксисты говорят о производстве средств производства, они имеют в виду прежде всего производство орудий произ­водства, — то, что Маркс называет «механическими средствами труда, совокупность которых можно назвать кост­ной и мускульной системой производства», составляющей «характерные отличительные признаки определённой эпохи общественного производства». Ставить на одну доску часть средств производства (сырье) и средства производства, в том числе орудия производства, — значит грешить против марксизма, ибо марксизм исходит из определяющей роли орудий производства в сравнении со всеми другими средствами производства. Всякому изве­стно, что сырьё само по себе не может производить ору­дий производства, хотя некоторые виды сырья и необхо­димы, как материал для производства орудий производ­ства, тогда как никакое сырьё не может быть произведено без орудий производства.

Далее. Является ли воздействие закона стоимости на цену сырья, производимого в сельском хозяйстве, регули­рующим воздействием, как это утверждаете Вы, товарищ Ноткин? Оно было бы регулирующим, если бы у нас существовала «свободная» игра цен на сельскохозяйствен­ное сырьё, если бы у нас действовал закон конкуренции и анархии производства, если бы у нас не было планового хозяйства, если бы производство сырья не регулировалось планом. Но так как все эти «если» отсутствуют в системе нашего народного хозяйства, то воздействие закона стои­мости на цену сельскохозяйственного сырья никак не мо­жет быть регулирующим. Во-первых, цены у нас на сель­скохозяйственное сырьё твёрдые, установленные планом, а не «свободные». Во-вторых, размеры производства сель­скохозяйственного сырья определяются не стихией и не ка­кими-либо случайными элементами, а планом. В-третьих, орудия производства, необходимые для производства сельскохозяйственного сырья, сосредоточены не в руках отдельных лиц, или групп лиц, а в руках государства. Что же остаётся после этого от регулирующей роли за­кона стоимости? Выходит, что сам закон стоимости регу­лируется указанными выше фактами, свойственными социалистическому производству.

Следовательно, нельзя отрицать того, что закон стои­мости воздействует на образование цен сельскохозяйст­венного сырья, что он является одним из факторов этого дела. Но тем более нельзя отрицать и того, что это воз­действие не является и не может быть регулирующим.

По пункту пятому

Говоря о рентабельности социалистического народного хозяйства, я возражал в своих «Замечаниях» некоторым товарищам, которые утверждают, что поскольку наше плановое народное хозяйство не даёт большого предпоч­тения рентабельным предприятиям и допускает существование наряду с этими предприятиями также и нерен­табельных предприятий, — оно убивает будто бы самый принцип рентабельности в хозяйстве. В «Замечаниях» сказано, что рентабельность с точки зрения отдельных предприятий и отраслей производства не идёт ни в какое сравнение с той высшей рентабельностью, которую даёт нам социалистическое производство, избавляя нас от кри­зисов перепроизводства и обеспечивая нам непрерывный рост производства.

Но было бы неправильно делать из этого вывод, что рентабельность отдельных предприятий и отраслей про­изводства не имеет особой ценности и не заслуживает того, чтобы обратить на неё серьёзное внимание. Это, ко­нечно, неверно. Рентабельность отдельных предприятий и отраслей производства имеет громадное значение с точки зрения развития нашего производства. Она должна быть учитываема как при планировании строи­тельства, так и при планировании производства. Это — азбука нашей хозяйственной деятельности на нынешнем этапе развития.

По пункту шестому

Неясно, как нужно понимать Ваши слова, касающиеся капитализма: «расширенное производство в сильно дефор­мированном виде». Нужно сказать, что таких производств, да ещё расширенных, не бывает на свете.

Очевидно, что после того, как мировой рынок раско­лолся и сфера приложения сил главных капиталистиче­ских стран (США, Англия, Франция) к мировым ресурсам стала сокращаться, циклический характер развития капи­тализма — рост и сокращение производства — должен всё же сохраниться. Однако рост производства в этих странах будет происходить на суженной базе, ибо объем производства в этих странах будет сокращаться.

По пункту седьмому

Общий кризис мировой капиталистической системы начался в период первой мировой войны, особенно в ре­зультате отпадения Советского Союза от капиталистиче­ской системы. Это был первый этап общего кризиса. В период второй мировой войны развернулся второй этап общего кризиса, особенно после отпадения от капитали­стической системы народно-демократических стран в Ев­ропе и в Азии. Первый кризис в период первой мировой войны и второй кризис в период второй мировой войны нужно рассматривать не как отдельные, оторванные друг от друга самостоятельные кризисы, а как этапы развития общего кризиса мировой капиталистической системы.

Является ли общий кризис мирового капитализма только политическим или только экономическим кри­зисом? Ни то, ни другое. Он является общим, т.е. всесто­ронним кризисом мировой системы капитализма, охваты­вающим как экономику, так и политику. При этом по­нятно, что в основе его лежит всё более усиливающееся разложение мировой экономической системы капитализма, с одной стороны, и растущая экономическая мощь отпав­ших от капитализма стран — СССР, Китая и других народно-демократических стран, с другой стороны.

И. СТАЛИН

21 апреля 1952 г.