Эпифеноменализм

В 1870 г. английский философ Шедворс Холлоуэй Ходжсон опубликовал двухтомную работу "Теория практики" (155). Там он впервые развернуто изложил позицию, которую назвал эпифеноменализмом. Новая доктрина, в отличие от физикализма, признавала нематериальную природу психических явлений. Однако, согласно Ходжсону, эти явления, сколь бы интенсивны они ни были, не могут оказывать причинного воздействия на телесные процессы. Ходжсон сравнил ментальные состояния с цветами мозаичных камней, а нервные процесс - с самими камнями. Как камни удерживаются на месте, подпираемые друг другом, а не цветами своих поверхностей, так же и события в нервной системе образуют автономную цепь, независимую от сопровождающих их ментальных состояний. Ментальные состояния присутствуют только как "эпифеномены", неспособные к обратному воздействию на нервные процессы (155,416).

Этому яркому образу нашлось немало аналогов: сознание не более может изменить действующие механизмы тела или его поведение, чем паровозный гудок техническое оснащение и маршрут поезда; сознание это мелодия арфы, которая не может перебирать ее струны, пена потока, которая не может изменить его направление, тень, шаг за шагом, следующая за пешеходом, но совершенно неспособная повлиять на его маршрут и т.п.

Эпифеноменалистские мотивы присутствуют в различных направлениях как философии, так и психологии, особенно зоопсихологии. Пожалуй, в двадцатом веке наиболее известной версией эпифеноменализма стал бихевиоризм. Один из его отцов, Дж.Б.Уотсон, писал, что "с точки зрения бихевиориста психология есть чисто объективная отрасль естественной науки" (118, 79) Он утверждал: "Все согласны, что поведение животных может быть исследовано без привлечения сознания"(118, 95). Этот принцип он в полной мере распространял и на человека. "Бихевиоризм заменяет поток сознания потоком активности"(117,101); "...с того момента, когда индивид поставлен в такую обстановку, когда он должен думать, возбуждается его активность, которая может привести в конце концов к надлежащему решению. Активность выражается: 1) в скрытой деятельности рук (мануальная система реакций); 2)чаще - в форме скрытых речевых движений (вербальная система реакций); 3)иногда - в форме скрытых (или даже открытых) висцеральных реакций (висцеральная система реакций)"(117,105). Хотя в необихевиоризме отсутствуют характерные для Уотсона жесткие и даже одиозные формулировки, в объяснительную схему вводятся дополнительные факторы (у Толмена, например, "промежуточные акты... замещают актуальное открытое внешнее поведение" (114,123), пока он остается бихевиоризмом, он остается в рамках эпифеноменалистской установки, имманентной этому направлению.

Как эпифеноменализм, по-видимому, следует трактовать и так называемый элиминативный материализм (Уилкс и др). (Впрочем, иногда высказывания элиминативных материалистов не отличить от физикалистских). Основная программная установка, требование этого течения философии (и методологии науки) состоит в устранении из науки менталистской терминологии, в замене ее "чисто физическим описанием интеллектуального поведения"(151,53).

Надо сказать также, что эпифеноменализм - весьма распространенная позиция в, так сказать, обыденном сознании представителей естественных наук, позиция, которую многие из них носят в себе, а никогда не высказывают письменно просто потому, что ничего не пишут по такого рода вопросам.

Эпифеноменализм, с одной стороны, не опускается до плоской физикалистской трактовки ментальных явлений. С другой стороны, в сравнении с дуалистическим интеракционизмом Декарта он имеет одно существенное преимущество (то же, что и физикализм) - избавляется от никем еще не разрешенной (а по мнению автора этих строк - и неразрешимой в силу неправильной постановки) проблемы пути, способа, механизма взаимодействия материального и нематериального, протяженного и непротяженного сущего. В самом деле, если нематериальное сущее не включено в причинный ряд, а находится, так сказать, сбоку, то все, что происходит в материальном мире, имеет причину в нем самом, не нуждается для своего течения в воздействии со стороны нематериального, никакого взаимодействия с нематериальным просто нет, и, значит, нет проблемы.

Однако здесь возникают другие вопросы. Если ментальный мир не субстанциален - а если он эпифеноменален, то он уже тем самым не субстанциален, - то а)почему он существует? б)в чем состоит, в чем заключается это существование, иными словами, что вообще означает, что этот мир ЕСТЬ?

Начнем с последнего. Здесь беда в том, что в литературе ответов на него, насколько мне известно, просто нет. Высказать же, так сказать, ролевую гипотезу из образа эпифеноменалиста мне явно не по силам, ибо вообще-то представляется, что здесь ответа нет просто потому, что его и быть не может. Едва ли можно что-либо возразить тезису Спинозы, согласно которому "нет ничего, из природы чего не вытекало бы какого-либо действия"(111,394). Во всяком случае, мне непонятно, что такое сущее, которое не вступает во взаимодействие ни с каким другим сущим - а ведь именно таково значение понятия эпифеноменальности в данном контексте. Вообще об онтологической эпифеноменальности правомерно говорить лишь в относительном смысле. Нагревание электрической лампочки эпифеноменально по отношению к ее функции. Но если вы голой рукой начнете выворачивать долго горевшую лампу, вас трудно будет убедить в эпифеноменальности этого нагревания. Между тем, применительно к рассматриваемой проблеме понятие эпифеноменальности используется именно в абсолютном смысле. Но понятие АБСОЛЮТНОЙ эпифеноменальности - это как раз АБСОЛЮТНО эпифеноменальное понятие, не вступающее во взаимодействие ни с каким-либо другим понятием, ни с тем, кто обладает хотя бы каким-либо понятием (или мышлением, разве что эпифеноменальным). Впрочем, оставим надежду будущим эпифеноменалистам и перейдем к первому вопросу.

Коль скоро эпифеноменальный мир не субстанциален и, значит, не может быть причиной самого себя, то возможен один ответ на вопрос о том, почему он существует: он является производным по отношению к материальному - в данном случае прежде всего мозговому - процессу. Иными словами, материальный процесс ПРОИЗВОДИТ эпифеноменальный ментальный мир. Как производит!? Из чего производит?! За счет чего производит?! Где берется и куда девается то, из чего и за счет чего производит?! Едва ли окажется в выигрыше тот, кто поменяет заведомо безнадежный вопрос о механизме взаимодействия материального и нематериального на серию других, столь же безнадежных и еще менее понятных, вытекающих из положения об эпифеноменальности психического по отношению к физиологическому. Во всяком случае, никто еще ничего вразумительного по поводу этих вопросов не сказал. Зато сколько угодно было громких - и весьма авторитетных - заявлений об их неразрешимости. Известнейший немецкий физиолог прошлого столетия Дю-Буа-Реймон писал в получившей широкий резонанс статье "О пределах естествознания" (1872г): "Анатомическое знание мозга, высшее, какое мы можем требовать о нем, не раскрывает в нем перед нами ничего, кроме подвижной материи. Но какое бы распределение или движение материальных частиц мы ни придумали, перекинуть мост в царство сознания нельзя"(85,80). Отсюда следовал и еще более радикальный и вполне однозначный агностический вывод: "В отношении к загадкам человеческого мира естествоиспытатель давно привык с мужественным самоотречением произносить свое ignoramus. В виду пройденного победоносного пути его поддерживает при этом спокойное сознание, что там, где он теперь не знает, он мог бы, по крайней мере, при известных обстоятельствах знать, и что, быть может, когда-нибудь он будет знать. В отношении же к загадке, что такое материя и сила и как они могут мыслить, он должен раз и навсегда решиться на более трудно произносимый приговор: ignorabimus" (85,80). Подобного рода агностические умонастроения получили достаточно широкое распространение среди философов и ученых. И - что греха таить - всякий, кому доводилось обсуждать в современном научном и философском сообществе рассматриваемую тему, прекрасно знает, что эти умонастроения отнюдь не остались в прошлом столетии. Правда, единственный способ убедительно оспорить агностическую позицию по тому или иному конкретному вопросу - это решить его.