66. Основные гипотезы лингвистической относительности и детерминизма. Эксперименты по исследованию внутренней речи

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ И ДЕТЕРМИНИЗМ

Предположение о том, что различные языки по-раз­ному влияют на мышление, выдвигалось еще при за­рождении философии. В американских гуманитарных науках эта гипотеза лингвистической относительности и детерминизма получила название «гипотезы Уорфа» по имени лингвиста Б. Уорфа, уделившего большое внимание этой проблеме (Whorf, 1956). Начнем с фор­мулировки этой проблемы в том виде, в каком это сде­лал Э. Сепир, выдающийся лингвист и учитель Уорфа (см. Mandelbaum, 1958).

«Человеческое существо живет не в одном только объективном мире, не в одном только мире социальной деятельности, как это обычно считается. В значительной степени человек находится во власти конкретного языка, являющегося для данного общества средством выраже­ния. Было бы заблуждением считать, что человек при­спосабливается к действительности абсолютно без уча­стия языка и что язык есть просто случайное средство решения специфических проблем общения или мышле­ния. На самом же деле «реальный мир» в большой степени строится бессознательно, на основе языковых норм данной группы... Мы видим, слышим и восприни­маем действительность так, а не иначе, в значительной мере потому, что языковые нормы нашего общества предрасполагают к определенному выбору интерпре­тации».

Проблема внутренней речи относится к числу наиболее сложных и все еще недостаточно изученных. Первоначально считали, что внутренняя речь по своей структуре подобна внешней, разница лишь в отсутствии звуковой реализации, так как это речь "про себя". Современные исследования вскрыли ошибочность такого понимания.

Ряд сложных экспериментов, проведенных Л. С. Выготским и другими советскими психологами, помогли выявить пути формирования внутренней речи и ее особенности. И здесь во многом помогли наблюдения над речью детей. Известно, что маленькие дети, играя или выполняя какое-либо дело, часто разговаривают сами с собой, помогая себе в планировании последующих действий.

Использование речи, внешней и внутренней, при планировании своих действий наблюдается и у взрослых. Это можно уловить, наблюдая за самим собой.

Изучение внутренней речи позволило выявить многие ее особенности. Так, было доказано, что в процессе внутренней речи у взрослых и детей присутствуют движения языка и гортани. Изучение скрытых движений речевого аппарата показало, что усложнение задачи повышает активность речевой моторики*.

Исследования Н. И. Жинкина доказали, что внутренняя речь протекает со значительно большей скоростью, чем внешняя*. Работы П. Я. Гальперина и его сотрудников определили место внутренней речи в организации сложных видов интеллектуальной деятельности, которые П. Я. Гальперин назвал "умственными действиями"**.

Регулирующая функция внутренней речи, то, что с ее помощью человек планирует и корректирует свои последующие действия, убедительно раскрыта работами А. Р. Лурия и его учеников*.

Все это позволило утверждать, что внутреннюю речь нельзя рассматривать как беззвучный аналог внешней речи. Она отличается существенными особенностями своего строения, прежде всего фрагментарностью и свернутостью. Человек, использующий внутреннюю речь в процессе решения задачи, знает, какая задача стоит перед ним. Это позволяет опускать все то, что называет задачу. Остается лишь то, что необходимо сделать, т. е. указание, каким должно быть последующее действие. Эту особенность внутренней речи часто называют предикативностью, подчеркивая, что важно не назвать предмет речи, а что-то сообщить о нем.

Важно, что и это сообщение дается в сжатом, фрагментарном виде. Внутренняя речь представляется лишенной избыточности, которая является важным свойством языка и отчетливо выявляется во внешней речи. Необходимость обеспечить надежность восприятия приводит к тому, что во внешней речи постоянно дублируются указания на те или иные значения. Так, если в предложении Я напасал дружеское письмо местоимение я необходимо, так как в глаголе нет указания на лицо, то в предложении Я пишу дружеское письмо оно избыточно, потому что указание на лицо содержится в форме глагола. В словосочетании дружеское письмо в прилагательном дублируются указания на число, род и падеж, данные уже в форме существительного. Внутренней речи такое дублирование не свойственно.

Внутренняя речь ситуативна, т. е. всегда связана с определенной ситуацией, определенными условиями, ее вызывающими, это и объясняет ее фрагментарность, сжатость, устранение ряда элементов.

Наряду со словами во внутренней речи могут быть использованы и образы, схемы*, т. е. предмет может быть не назван, а представлен себе в виде его образа, часто в виде образа-схемы.

Несомненно, что внутренняя речь существенно отличается от внешней и все же связана с ней и на нее опирается.