Тема 4. Превенция саморазрушающего поведения

Идеология оздоровления общества, семьи и личности требует новых подходов, что обуславливает необходимость подготовки специалиста, имеющего иной образ мышления, в качестве ведущей мотивации деятельно­сти которого должна быть задача – предупредить утрату здоровья.

Носитель такой идеологии – превентолог – должен обладать суммой знаний из области медицины и биологии, менеджмента и педагогики.

И какой бы парадоксальной не казалась эта идея, ее развитие и воплощение открывают возможности формирования популяции людей, обладающих той суммой знаний о своем здоровье, которая позволит им быть успешными и счастливыми.

Население весьма нуждается в профилактических познаниях, и в обучении умению строить собственное здоровье.

Определения понятия «превентология»

В свете современных воззрений стратегии превентология подразделяется на общую, частную и личную.

Общая превентология – междисциплинарная наука о формировании ЗОЖ и предупреждении саморазрушающего поведения.

Общая превентология разрабатывает проблемы основных закономерностей развития, обеспечения и сохранения общественного и личного здоровья и его прогнозирования.

Объектом исследования общей превентологии являются, прежде всего, факты и условия, стратегия и механизмы сохранения и укрепления здоровья.

Субъект превентологии – превентолог

Безусловно, самая эффективная превентивная стратегия состоит в воспитании здоровой и гармоничной личности, имеющей творческий потенциал для эффективной самореализации и нравственный иммунитет к любым формам отклоняющегося поведения.

Частная (клиническая) превентология направлена на предупреждение конкретных заболеваний.

Частная превентология раскрывает ведущие аспекты предупреждения конкретных заболеваний, например превентология, занимающаяся предупреждением всех форм заболеваний нервной системы.

Объектом частной превентологии являются факторы и условия, предопределяющие развитие того или иного развития заболевания, а также их ранняя доклиническая диагностика, проведение первичной и вторичной профилактики.

Одним из направлений частной превентологии является наркологическая превентология, занимающаяся предупреждением зависимости от психоактивных веществ (ПАВ).

Объектом наркологической превентологии являются факторы и условия развития саморазрушающего и зависимого поведения; скрининг и прогнозирование алкоголизма и наркотизма; профилактические программы различной целевой направленности; воспитание и формирование самосохраняющего поведения в семье и школе, в образовательном заведении и трудовом коллективе; превентивные ресурсы всех заинтересованных ведомств и структур; стратегии и механизмы, технологии и маршруты избегания и преодоления зависимости; нравственно-ценностные и культуральные, духовные и религиозные аспекты превентологического сервиса; антиалкогольная и антинаркотическая политика.

Субъектом наркологической превентологии могут стать группы риска и проблемные семьи, школьники и учащиеся учебных заведений всех уровней и форм, профессиональные и организованные группы, профессиональные превентологи и волонтеры, популяции и субпопуляции в сфере деятельности конкретных средств массовой информации. В широком смысле к субъектам наркологической превентологии можно отнести всех людей, чья деятельность направлена на сохранение и укрепление здоровья.

Все сказанное выше об общей превентологии в равной мере транслируемо на любую частную форму ее, в том числе и наркологическую превентологию.

Наркологическая превентология за счет междисциплинарного формата много шире традиционной превентивной наркологии, представляющей медикоцентрическую наркологическую проекцию на профилактическое поле.

Личная (индивидуальная) превентология – это персональное участие в сохранении и укреплении своего здоровья.

Основной посыл превентологии

Превентология (в том числе и наркологическая) в полной мере состоится только при двух принципиальных условиях: достойном социальном качестве жизни и соответствующем смысле жизни личности.

Алкоголизм и наркомания – болезни цивилизации, сопровождающие всю историю человечества. По-настоящему эффективные подходы к профилактике этих социальных недугов могут быть реализованы, только когда все человеческое сообщество воспримет их как вызов своему существованию.

Причины и условия развития зависимости

К зависимому поведению относят:

1) «химическую» зависимость, или зависимость от психоактивных веществ – алкоголя и наркотиков, седативных и снотворных препаратов, стимуляторов и галлюциногенов, табака и летучих растворителей;

2) зависимость от приема пищи (анорексия и булимия);

3) сексуальные девиации и перверсии (парафилии);

4) психостимулирующие нехимические зависимости (экстремальная и спортивная деятельность, гемблинг, клептомания, пиромания, серийные убийства);

5) викарные, т.е. заполняющие психологическую пустоту, зависимости (накопительство, трудоголизм, светские развлечения, созависимость, «запойное чтение», фанатизм как зависимость от референтной группы или лидера);

6) электронные формы и версии зависимостей – кино- и телевизионная, компьютерные игры, избыточное пользование компьютером и Интернетом (Короленко У.П., Дмитриева Н.В., 2000; Менделевич В.Д., 2003; Сидоров П.И., 2005).

Аддиктивное поведение – это стремление уйти от реальности посредством изменения своего психического состояния.

Среди факторов, влияющих на выбор механизма ухода от реальности как стиля жизни, можно выделить:

• психологические – выбор ухода от реальности как доминирующей, центральной идеи сознания;

• биологические – качество индивидуального реагирования на аддиктивное воздействие (наркотики, алкоголь, азартные игры и т.д.);

• социальные – семейные и несемейные взаимодействия: тип воспитания, эмоциональное состояние матери, групповая динамика семейная и внесемейная, психические травмы детства и подросткового периода (Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., 2000).

В настоящее время существует несколько классификаций аддиктивного поведения (Burglass M.E., Shaffer H., 1984, 1989, 1997; Shaffer H., 1977; Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., 2000; и др.).

Несмотря на кажущееся обилие материалов по алкоголизму, наиболее полно пока изучено только токсическое воздействие алкоголя на организм. Аддиктивное, т.е. психологическое звено по-прежнему остается малоизвестным. Помимо недостаточной изученности следует отметить огромный социальный урон, наносимый именно химическими аддикциями.

Многочисленные исследования, нацеленные на выделение этиопатогенетических факторов алкоголизма и наркотизма, проституции и суицидов, давали, по существу, сходные характеристики причин и условий девиантного и аддиктивного образа жизни вне зависимости от конкретных нозологических форм или поведенческих феноменов.

Поэтому экстранозологический подход можно рассматривать как достаточно специфическое методологическое требование к наркологической превентологии, предмет которой (в частности, аддиктивное поведение) отличается полиэтиологичностью и междисциплинарностью, динамичностью и изменчивостью, неустойчивостью и обратимостью.

Исходя из этого, продуктивным представляется описание механизмов формирования аддиктивного образа жизни, выделенных на модели ранней алкоголизации и наркотизации подростков и молодежи, но в равной мере применимых к любым формам аддиктивного поведения и к любой половозрелой категории населения (П.И.Сидоров, 1995, 2001).

Выделяют следующие механизмы формирования аддиктивного образа жизни:

1. Механизм анонимности

2. Механизм генерализации

3. Механизм псевдоадаптации

4. Механизм деформации

5. Механизм индукции.

Механизм анонимности, или неспецифичности действия негативных причин и условий, проявляется в том, что независимо от природы (социальной или биологической, психологической или моральной) факторов, искажающих психологическое развитие и нравственное становление личности подростков в условиях деструкции социальной среды, они приводят к одному результату – быстрому развитию полиморфного аддиктивного поведения и социальной дезадаптации, минимально отражаясь в особенностях формирования отдельных нозологических форм.

Механизм генерализации, или расширенного воспроизводства негативных факторов в генезе аддиктивного поведения, заключается в том, что степень его выраженности обратно пропорциональна возрасту, в котором начинается проявление нарушающего онтогенез воздействия. Чем раньше обнаружатся отрицательные биологические или социальные факторы, тем выше риск накопления к подростково-юношескому возрасту критической их концентрации, дезадаптирующей личность. Например, в формировании раннего алкоголизма у подростков с резидуально-органической церебральной недостаточностью рано обнаруживаются признаки задержки психического развития, что предопределяет, в свою очередь, школьную дезадаптацию и асоциальное поведение и т.д.

Механизм псевдоадаптации. У абсолютного большинства злоупотребляющих алкоголем или токсикантами подростков выявляли патологическую отягощенность преморбида (органическая церебральная недостаточность, формирующиеся психопатии и патохарактерологические развития и др.), имеющую преимущественно астеноапатический и астенодепрессивный радикал. У этой группы несовершеннолетних алкоголь на короткое время вызывал бодрость и активность, смелость и уверенность в себе. Стимулирующе-растормаживающий эффект этанола создавал иллюзию адаптации и самореализации (псевдоадаптации), приводя к накоплению алкогольных проблем и последствий. Ранняя алкоголизация как практически обязательный компонент большинства форм отклоняющегося поведения быстро приводила к астенизации личности или усугубляла уже имеющуюся астенизацию и дезадаптацию. Описанный механизм псевдоадаптации (первичный и вторичный) можно считать общим для девиантного контингента подростков.

Механизм деформации. Большинство «трудных» подростков не имели нормального семейного воспитания: отсутствовал контроль за их обучением, недостаточно поощрялось развитие интеллекта и формирование нравственных ценностей. У них рано утрачивался интерес к учебе. Это неизбежно приводило к отсутствию у подростков социально значимых установок, узкому кругу и неустойчивости интересов, отсутствию увлечений и духовных запросов, уходу от принятия ответственных решений. Формировалась такая направленность личности, в основе которой лежала неспособность подростков к сложной деятельности с упрощением и перестройкой иерархии мотивов поведения в плане готовности к злоупотреблению алкоголем. Происходило уплощение, деформация личности. Складывалась алкогольная личность, еще до болезни слепо и некритично воспринимающая все взгляды и нормы алкогольной группы. При более широком подходе можно говорить о формировании изначально аструктурной (Бехтель Э.Е., 1986) личности, имеющей равно высокий риск самореализации в любой форме аддиктивного поведения. Расстройства личности в подростковом возрасте Ю.В.Попов (1988) считает ведущим условием развития саморазрушающих (как в биологическом, так и в психологическом отношении) типов поведения (делинквентность, ранняя алкоголизация, токсикоманическое и суицидальное поведение).

Механизм индукции. На начальном этапе формирования алкоголизма позволительно говорить о психогенном (в широком смысле этого понятия) формировании симптомов зависимости, утрате контроля за формой потребления и формой опьянения (включая изначальные утренние приемы небольших доз алкоголя). Гротескные, индуцированные симптомы «клиники до болезни» имитируют и потенцируют начальные биологические проявления заболевания. Этот механизм реализуется во многом за счет известных подростковых реакций группирования и имитации (Личко А.Е., 1987) и легко узнаваем в любой форме аддиктивного поведения.

Выделенные социально_психологические механизмы в определенном соотношении присутствуют в анамнезе любого подростка с аддиктивным поведением и требуют учета в построении системы превентивной работы.

В настоящее время в литературе по профилактике зависимостей появился термин «склонность к злоупотреблению ПАВ». Термин «склонность» (подверженность) впервые был введен в медицину D.S. Falconer (1965) для выражения индивидуальной врожденной тенденции к развитию или приобретению заболевания, т.е. восприимчивости в обычном понимании, с одной стороны, и целой комбинации внешних обстоятельств, которые делают более или менее возможным развитие заболевания, с другой. Таким образом, склонность к злоупотреблению ПАВ – это результат действия всех факторов, имеющих отношение к риску и тяжести заболевания. Различия в склонности к зависимости обусловлены прежде всего генетическим полиморфизмом, влиянием личностных черт характера и воздействиями окружающей среды.

Фенотипические проявления, превышающие определенную точку на латентной шкале склонности, обозначаются как диагностические критерии. Чем больше диагностических критериев соответствует ситуации, тем более человек относится к «группе риска». В отношении употребления наркотиков ситуация описывается едиными и неменяющимися критериями – да/нет. В отношении употребления алкоголя ситуация несколько усложняется, так как в нашей культуре алкоголь широко употребляется и трудно определить границу между употреблением и злоупотреблением.

В России существуют устойчивые алкогольные традиции; климатические и социально-культурные условия жизни также способствуют постоянному потреблению алкоголя.

Алкогольная и наркотическая ситуация в России за последние годы стала чрезвычайной. Сложившаяся в стране субпопуляция людей, злоупотребляющих алкоголем и наркотиками, опережает по темпам роста популяцию формально здоровых.

Происходивший в России в 1990-е гг. процесс расслоения общества и массового обеднения многих социальных групп составил основу кризиса социальной сферы страны, который может быть обозначен термином «аномия» (Пелипас В.Е. и др., 2000).

Аномия (от фр. anomic – отсутствие закона, порядка) – социально-психологическое понятие, обозначающее нравственно_психологическое состояние индивидуального и общественного сознания, которое характеризуется разложением системы ценностей, обусловленным кризисом общества, противоречиями между провозглашаемыми целями и невозможностью их реализации для большинства людей в стране, выражается в изоляции человека от общества и разочарованности в жизни. Проявления аномии особенно ярко заметны в трех сферах:

1. межличностных отношений,

2. культурной

3. социальной.

В сфере межличностных отношений, с одной стороны, усиливаются взаимное недоверие, враждебность, соперничество, агрессивность и насилие, с другой – заметны реакции изоляции и филиационные реакции (filiatian reaction), появление различных субкультур.

В культурной сфере терпят крах доминировавшие культурные ценности, изменяются правила и принципы интерпретации событий, появляются конфликтные системы ценностей, состояние идентификационной пустоты при отсутствии каких-либо альтернатив.

В социальной сфере отмечаются сильнейшая дезинтеграция и поляризация общества: кризис доверия к существующим институтам власти и авторитетам с одновременным поиском новых общественных лидеров.

Объектом наркологической превентологии прежде всего и становятся социальные факторы и условия развития алкоголизма и наркомании, играющие ведущую роль преимущественно на донозологических этапах употребления и злоупотребления ПАВ.

Максимально обобщая, в социогенезе алкоголизма и наркомании можно выделить четыре уровня причинных комплексов:

1) макросоциальный, включающий особенности социально-экономического положения в стране и социальной политики государства;

2) мезосоциальный, включающий особенности профессиональной деятельности и психологический климат трудового или учебного коллектива, неформальной молодежной группы;

3) миллисоциальный, включающий особенности обычаев, традиций и стиля жизни семьи как особого по значимости института социализации личности;

4) микросоциальный, или личностный, включающий особенности преимущественно нравственно-ценностной и мотивационно-установочной сфер.

Суммируя многочисленные литературные данные (Лисицын Ю.П., Сидоров П.И., 1990; Иванец Н.Н., 1992; Пятницкая И.Н., 1994; Заиграев Г.Г., 1997; Сидоров П.И., Парняков А.В., и др. 2002; Eide А.Н., Acuda S.W., 1995; Hafeiz H.B., 1995; Jaudes P.K., Ekwo E., Van Voorhis J., 1995; Marcos A.C., Bahu S. J., 1995; Stelle R.G., Forehand R., Armisteal L., Brodi G., 1995; Welte G.W., Barnes G.M., 1995; Kandel D.B., Dabies M. 1996), можно представить их в следующих пакетах.

Макросоциальный уровень

– Глубокий социально-экономический кризис с ростом безработицы, инфляции, неплатежей, беспризорности, волной забастовок.

– Нарушения конституции и исчерпание правовых механизмов государственного регулирования.

– Утрата прежней идеологии, не восполненная формированием новой мировоззренческой концепции развития большинства постсоциалистических стран.

– Утрата доверия населения к руководству, отчуждение и обнищание народа, дегуманизация общественных отношений.

– Рост национализма и сепаратизма, обострение противоречий между национальными культурами и религиями.

– «Истеродемонический ренессанс» с широким распространением тоталитарных сект и асоциальных идеологий.

– Затяжные межгосударственные конфликты и локальные региональные войны, обусловливающие посттравматические стрессовые расстройства у комбатантов, беженцев и мигрантов.

– Рост преступности и коррупции, проституции и суицидов, асоциального и аморального поведения.

– Урбанизация жизни и распространенность социально_стрессовых ситуаций, развал сельского хозяйства.

– Обострение противоречий между социальными группами, растущий разрыв между богатыми и бедными (алкоголизм и наркомания «от бедности» и «от сытости»), отсутствие среднего класса.

– Девальвация традиционных национальных ценностей, разрушение материальной базы сферы культуры и досуга.

– Неэффективная антиалкогольная и антинаркотическая политика государства, развал наркологической службы, широкая доступность алкоголя, наркотиков и токсикантов, сворачивание антиалкогольной и антинаркотической пропаганды.

– Агрессивное давление и расширенное воспроизводство легальной алкогольной и нелегальной наркотической индустрии.

Яркую иллюстрацию выделенных макросоциальных условий аддиктивного и девиантного поведения мы находим в очерке Вацлава Гавела «Летние размышления»:

«Возвращению свободы в мир разлагающейся морали неизбежно сопутствовало явление, вполне предсказуемое и естественное, но тем не менее оказавшееся гораздо серьезнее, нежели ожидалось. Это поразительный всплеск всех возможных низменных человеческих инстинктов. Как будто вся огромная масса темных или по крайней мере неясных стремлений, годами незаметно копившихся в обществе (и в то же время ежедневно использовавшихся тоталитарной системой), вдруг вырвалась на волю. Определенная дисциплина, если ее можно так назвать, которая поддерживалась авторитарным режимом («узаконившим» эти низменные инстинкты), рухнула, а новая, основанная на свободно осознанной коллективной ответственности, которая бы не освобождала, а, наоборот, душила их, еще не создалась. Да она и не могла появиться, поскольку на ее вызревание уходят годы. Итак, мы оказались перед лицом странной ситуации: люди, ставшие, несомненно, во многих отношениях свободнее, ведут себя хуже, чем в дни, когда не было свободы. Резко поползла вверх кривая преступности; падкая на сенсации пресса открыла путь тошнотворному потоку, который, похоже, всегда начинает извергаться из темных уголков коллективной памяти во времена великих исторических перемен. Но это еще не все. Начинают заявлять о себе и более тревожные тенденции: межнациональная подозрительность и ненависть, расизм, вплоть до проявлений фашизма, бесстыдная демагогия, интриги и заведомая ложь, политиканство, неприкрытое и бесконтрольное проталкивание корыстных интересов, жажда власти, фанатизм всех мастей, новые виды мошенничества, коррупция, сращение с мафиозными структурами, всеобщая нетерпимость, отсутствие взаимопонимания, утрата чувства вкуса, способности мыслить и соразмерять свои действия...» (Цит. по: Агаджанян Н.А., 1998).

Мезосоциальный уровень

– Атмосфера терпимости и снисходительности к алкоголизации и наркотизации; асоциальные поведенческие стереотипы и девиантный образ жизни референтного окружения, питейные традиции и обычаи, алкогольные стереотипы повседневного общения и времяпрепровождения.

– Асоциальная среда и дефицит социального стимулирования, мода и стиль поведения в среде с алкоголизацией и наркотизацией (по данным М.Е.Поздняковой (1998), потребляют наркотики среди московских металлистов 77%, панков – 67%, хиппи – 57%, рокеров – 41%, брейкеров – 40%).

– Пренебрежение работой и учебой, делинквентность, зависимость от ситуации, конформное и пассивное поведение, конфликты с учителями и школьная дезадаптация, нарушения социализации и трудности адаптации в новой социальной среде.

– Утрата социализирующей роли воинской службы и неуставные отношения в армии.

– Тяжелый физический труд, лишенный творческого содержания, включение ятрогенных механизмов зависимости в результате безответственности врачей.

– Диспропорция свободного времени мужчин и женщин, способствующая разобщению интересов.

– Демографическая несбалансированность мужского и женского населения, особенно в удаленных сельских районах.

Видный российский историк и публицист Н.Загоскин (1893) так описывает место алкоголя в русской культуре:

«Вино сопровождает русского человека от купели до могилы: оно является неизбежным спутником его жизни, оно делается необходимым фактором, необходимою стихиею его и праздничной и будничной жизни. Вино заменяло русскому человеку недоступные ему виды увеселений, восполняло отсутствие идеалов, стремлений и интересов более духовного характера».

Миллисоциальный уровень

– Нарушение структуры и функции семьи.

– Низкий образовательный и культурный уровень родителей.

– Неправильное воспитание, отрицательный психологический климат и отчуждение в семье.

– Уходы из дома и бродяжничество.

– Плохие жилищные условия и низкие доходы в семье.

– Слабый социальный контроль и низкая правовая культура семьи.

Именно семья является носителем алкогольных обычаев – исторически сложившихся и передаваемых из поколения в поколение форм употребления спиртных напитков с соответствующими духовными эквивалентами обыденного сознания и мировоззрения. Алкогольные обычаи выполняют две социальные функции: стабилизируют утвердившиеся в данной среде отношения к употреблению алкоголя, его формы и воспроизводят эти отношения и формы в жизни новых поколений, отражаясь в их алкогольных установках.

Микросоциальный уровень

• Социальная депривация, низкий уровень общей культуры и социального развития личности, узкий круг и неустойчивость интересов, отсутствие увлечений и дудховных запросов.

• Неопределенность профессиональной ориентации, отсутствие социально значимых установок, в том числе на трудовую деятельность.

• Низкий уровень притязанияи дефицит мотивации поведения, уход от принятия ответственных решений.

• Утрата перспективы жизни, видения путей развития своей личности; интравертированность и низкая переносимость отрицательных эмоций.

• Безответственность и незрелость, оппозиционность и напряженность, беспокойство и страх.

• Чрезмерное любопытство и одновременно незнание вреда алкоголя и наркотиков.

• Обидчивость и капризность, эгоистичность и эмоционально-волевая неустойчивость.

• Гедонистическое устремление и потребительское отношение к жизни.

• Неспособность к организованной и последовательной деятельности.

• Неразвитость нравственных чувств и неустойчивоать личностных отношений.

• Преимущественная ориентация на сверстников, а не на семью

• Эрозия субстанционных человеческих качеств – порядочности и честность, в иных случаях выражены застенчивость, осознание своей неполноценности и недостаточности, неспособность бороться с трудностями, склонность к уединению и разрешению своих проблем «химическим путем».

• Неадекватная самооценка и незрелые механизмы защиты.

Многообразие факторов и условий в социогенезе аддиктивного поведения уместно оценивать в рамках диалектики случайности и необходимости. Случайность, конечно, не может изменить многогранную и многофакторную судьбу человека, но и то, что сегодня кажется случайным, завтра может оказаться судьбой.

Перечисленные неспецифические факторы и условия снижают порог психосоциальной адаптации человека, повышая его чувстительность к любым патогенным влияниям социального и биологического порядка. Они и являются основными характеристиками «группы риска» – ведущего субъекта социогенеза алкоголизации и наркотизации.

Таким образом, алкоголизация и наркотизация – это во многом неспецифические маркеры социально-психологической несостоятельности личности, индикаторы дисгармоничности и порочности среды, это показатели невключенности человека в сферу продуктивной деятельности, показатели отчуждения и социальной депривации.

Приведенная выше систематика факторов риска не учитывает изменяющейся с возрастом структуры мотивационно-установочной и нравстенно-ценностной сфер личности.

Предложенный отечественными авторами (Лисицын Ю.П., Сидоров П.И., 1990) динамический подход к оценке роли различных негативных условий позволил выделить четыре основные группы факторов, представляющих единую цепь генеза злоупотребления алкоголем и наркотиками:

I – факторы, способствующие развитию употребления;

II – факторы, поддерживающие употребление;

III – факторы, способствующие развитию злоупотребления;

IV – факторы, поддерживающие злоупотребление алкогольными напитками и наркотиками.

Влияние этих факторов проявляется в отдельные возрастные периоды неодинаково.

Факторы I группы (неблагоприятные взаимоотношения между родителями, отсутствие одного из родителей – чаще отца, частое употребление алкогольных напитков родителями или лицами ближайшего окружения, экспериментирование с наркотиками и токсикантами в молодежной группе) действуют на ребенка в возрасте 13-15 лет, когда закладывается основа злоупотребления. Факторы этой группы составляют первое звено в генезе злоупотребления; его можно условно назвать начальным.

Факторы II группы (обычаи ближайшего окружения, ориентированные на употребление алкоголя и наркотиков, общепринятые алкогольные традиции и др.) действуют на молодого человека в возрасте 16-18 лет, когда уже сформируется систематическое и сознательное употребление алкоголя, наркотиков и токсикантов. Этому в значительной степени способствует раннее приобщение детей (подростков) к алкоголю и наркотикам. В генезе злоупотребления это звено можно условно назвать определяющим.

Факторы III группы (относительная экономическая самостоятельность и бесконтрольность молодых людей при ранее приобретенной установке на привычное употребление алкогольных напитков и наркотиков, а также доза и частота случаев употребления) действуют на лиц в возрасте 19-26 лет. Практически это начало самостоятельной жизни «бывалого» человека, который, как ему кажется, начинает понимать «толк» в жизни. Это звено в генезе злоупотребления мы называем пусковым.

Факторы IV группы (конфликты в семье, низкий культурный уровень, потребительские интересы, сравнительно высокая (или низкая) зарплата и др.) составляют завершающее звено в генезе злоупотребления. Они поддерживают злоупотребление алкоголем и наркотиками, обусловливают высокий уровень пьянства и наркотизма, которые, в совою очередь, укрепляют обычаи ближайшего окружения, поддерживают профессионально-производственных групп, чей труд относительно прост (физическая работа, не требующая квалификации) и высокооплачиваем.

Приведенная схема генеза злоупотребления алкоголем и наркотиками дает представление о последовательном действии социальных факторов, способствующих злоупотреблению. Она не претендует на универсальность, но отражает наиболее существенные моменты, прежде всего влияние микросреды, низкий культурный уровень лиц, подверженных злоупотреблению, роль социально-психологических факторов.

Основные концепции развития алкоголизма и наркомании

Учитывая, что в этиологии алкоголизма и наркомании представлены и социальные, и биологические, и психологические составляющие, можно обобщенно выделить основные концепции развития алкоголизма и наркомании [П.И. Сидоров, 2006].

Социально-гигиеническая концепция объясняет природу алкоголизма и наркомании условиями жизни и взаимоотношения людей, характером обычаев социальной микросферы, производственных и экономических отношений.

Социально-психологическая концепция трактует алкоголизм и наркоманию как специфические показатели социально-психологической несостоятельности личности, неразвитости ее нравственно0ценностной сферы, как показатель невключенности человека в социально активную жизнь.

Генетическая концепция на основании клинико-генеалогических и близнецовых методов исслоевания достаточно убедительно показывает роль наследственной предрасположенности к алкоголизму и наркомании. Молекулярно-биологические исследования показали, что индивидуальная предрасположенность к алкоголизму и наркоманиям генетически детерминирована и определяется особенностями функций «системы подкрепления» мозга, различной организацией деятельности катехоламиновой системы и ее контроля со стороны генетического аппарата.

Генетотрофическая концепция пытается объяснить пристарастие к алкоголю и нжаркотикам наследственно обусловленными нарушениями обмена веществ, в основе которых лежит необычайно высокая потребность в некоторых необходимых ля организма пищевых продуктах (витамины группы B, ненасыщенные жирные кислоты, микроэлементы и т.д.).

Этаноловая (наркоманичская) концепция главную причину алкоголизма и наркомании усматривает в специфическом действии на организм самого алкоголя и наркотика. Согласно этой концепции, людей разделяют на «алкоголеустойчивых» и «наркоустойчивых» «алкоголенеустойчивых» и «нарконейстойчивых».

Адренохромная концепция пристрастие к алкоголю и наркотиками объяснят нарушениями катехоламинового обмена, приводящими к постоянному психическому напряжению. Психическая напряженность зависит от соотношения ив организме адреналина и продуктов его распада – адренохрома и адренолютина, а также предшественников, т.е. чем больше в организме адреналина и меньше его метаболитов, тем сильнее выражено напряжение.

Эндокринопатическая концепция сводится к тому, что у лиц, предрасположенных к алкоголизму или наркомании, имеет место первичная слабость эндокринной системы и для адекватных эмоциональных реакций необходима ее постоянная искусственная стимуляция, особенно в экстремальных условиях. Алкоголь и наркотики, являясь такими стимуляторами и воздействуя на гипофиз, активируют эндокринную систему и таким образом облегчают выход личности из психотравмирующей ситуации.

Психопатологическая концепция подчеркивает роль психических, преимущественно характерологических, особенностей личности в этиологии алкоголизма и наркомании. Правда, не всегда бывает возможно однозначно оценить – первичны или вторичны эти особенности.

Биоэнергетическая концепция исходит из того, что алкоголь и токсиканты действуют прежде всего на водно-ионную структуру организма, нарушая ее стабильность. При хронической интоксикации возникает патологическая архитектоника водно-ионных систем с резонансной спектральной памятью. Резонансная настройка биоэнергетической системы требует постоянного употребления алкоголя и наркотиков, что приводит к потере устойчивости биоэнергетических структур организма человека и физической зависимости.

Системная концепция механизмов зависимости от различных ПАВ исходит из того, что биологические механизмы синдрома зависимости идентичны, независимо от химической принадлежности вещества, вызывающих его развитие и связаны со специфическими нарушениями функций дофаминовой нейромедиаторной системы, нарастающими при повторных и регулярных приемах ПАВ.

Приведенные концепции на максимальном уровне обобщения показывают, что социальные факторы наиболее значимы на ранних этапах этиопатогенеза зависимости и нозологически неспецифичны, они обеспечивают преддиспозицию и социальную толерантность.

Приведенное многообразие взглядов на концепции алкоголизма и наркомании подчеркивает необходимость мультидисциплинарных исследований зависимого поведения.

Цели и принципы политики сдерживания социальных недугов

Научно обоснованная концепция самоорганизующейся деятельности по формированию общественного здоровья и предупреждению аддиктивного поведения должна опираться на два условия:

• Высокое социальное качество жизни

• Соответствующий смысл жизни личности.

Общие принципы социальной политики можно сформировать следующим образом.

1. Принцип социальной активности предполагает социальную самодеятельность людей, активное участие членов общества в разрешении острых противоречий его развития, использование общественного мнения, активной позиции личности для оздоровления индивидуального и обыденного массового сознания, предполагает опору на сознательную инициативу.

2. Принцип информированности требует знания полной и объективной картины распространения социальных болезней. Опыт последних десятилетий убеждает, что закрытие «моральной статистики» приводит к аморальному и нереалистичному видению картины социальных недугов, порождая в обществе нравственный формализм, ханжество и цинизм.

3. Принцип гуманности требует учета интересов человека и прав личности в осуществлении социальных программ, баланса административно-правовых и воспитательных мер преодоления социальных недугов и формирования здорового образа жизни. При осуществлении политики в области, например, производства и реализации спиртных напитков принцип гуманности предусматривает приоритет морально-нравственных и социально-психологических факторов над экономической заинтересованностью, определяет реалистичность подхода к осуществлению противоалкогольной политики, к оценке имеющихся на конкретном историческом этапе недостатков и противоречий, материальных ресурсов и социальных условий. Здесь многое могут сделать общества защиты прав потребителей.

4. Принцип научности предполагает объективный анализ закономерностей развития общества и имеющихся социальных типов личности, динамики негативных социальных явлений, «питающих» отклоняющееся поведение, научное обоснование программ предупреждения патологии развития, разработку и внедрение передовых, научно обоснованных форм и методов социальной работы.

5. Принцип системности подразумевает комплексность, системное взаимодействие всех научных и практических направлений работы по формированию общественно здоровой личности и предупреждению аномалий развития, а также установочные интегративные связи между социальной политикой в целом и ее отдельными частями, между субъектами и объектами воспитательно-профилактического процесса и т.п.

6. Принцип раннего предупреждения вытекает из самой генеральной цели социальной политики в данной области, обусловливает нацеленность всей системы защиты общества на раннюю профилактику, на примат предупреждения над наказанием, воспитания над перевоспитанием, на раннее выявление и устранение негативных предпосылок развития личности.

7. Принцип дифференцированности предполагает иерархию и распределение мер воспитательно-профилактического воздействия по отношению к различным половозрастным, социальным группам и подгруппам, учет конкретной ситуации развития личности, использование индивидуального подобранных методов воздействия.

8. Принцип программно-целевого планирования политики преодоления социальных болезней требует ориентации на достижение и удержание конкретных рубежей. Каждый орган, звено, отрасль, занятые в социальной политике, должны ориентировать деятельность на конкретный результат – на снижение распространенности пьянства и алкоголизма, наркомании и токсикоманий, преступности и аморальности, вредных привычек, суицидов.

Изложенные принципы политики противодействия социальным болезням позволяют увидеть ее закономерной и обязательной частью политики формирования гуманистического типа личности и предупреждения аномалий развития, а также социальной политики государства в целом.