4. Экономическая мысль средневековья

Экономические воззрения средневековья (феодального обще­ства), но­сят ярко выраженный богословский характер.

Средневековая экономическая мысль в восточных странах. Исламский арабский Восток

Автором одной из значительных концепций общественного прогресса на базе экономических факторов является видный мыслитель арабского Востока Ибн-Хальдун (1332—1406)⁴, который жил и творил в североафриканских странах Магриба. К этому времени здесь к унаследованным традициям древности, позволявшим государству сохранять за собой и распоряжаться большим фондом земельных угодий и пополнять казну налогами, прибавились еще и «всесильные» постулаты Корана, лежащего в основе зародившей­ся в начале VII в. новой религиозной идеологии — ислама. Причем примечательно, что «услышал», а затем распространял в своих проповедях «откровения бога», став тем самым основателем исла­ма, некий пророк Мухаммед — несомненно, искушенный в эко­номических проблемах купец из Мекки.

В концепции Ибн-Хальдуна («социальная физика») не отверга­ются богоугодность торговли и провозглашаемое исламом в Кора­не возвышенное отношение к труду, порицание скупости, жад­ности и расточительства, а также то, что «Аллах дал преимуще­ство одних людей перед другими». Ее основным достижением яв­ляется дифференцированная характеристика эволюции общества от «примитивности» к«цивилизации». Последняя, на его взгляд, к традиционным хозяйственным занятиям людей в земледелии и ско­товодстве прибавила такие прогрессивные сферы экономической деятельности, как ремесло и торговля. Успешное развитие всех отраслей экономики, полагает мыслитель, позволит многократно приумножить богатство народа, сделать роскошь достоянием каж­дого человека. Однако переход к цивилизации с ее возможностя­ми для избыточного производства материальных благ, предупреж­дает ученый, не означает, что наступит всеобщее социальное и имущественное равенство и отпадет необходимость в «предводи­тельстве» над подданными и в разделении общества на сословия («слои») по имущественному признаку.

Ибн-Хальдун показал понимание того, что обеспечение граж­дан предметами первой необходимости и предметами роскоши или, по его терминологии, «необходимым» и «лишенным необходимо­сти», зависит прежде всего от степени населенности города, сим­волизирующей как его процветание, так и упадок. Поэтому, если город растет, в нем будут в достатке и «необходимое» и «лишен­ное необходимости»; при этом цены на первое (благодаря учас­тию в земледелии, в том числе и горожан) будут снижаться, а на второе (из-за резкого роста спроса на предметы роскоши) — бу­дут увеличиваться. Деньги Ибн-Хальдун считает важнейшим элементом хозяй­ственной жизни, настаивая на том, чтобы их роль выполняли пол­ноценные монеты из созданных богом двух металлов — золота и серебра. По его мысли, деньги отображают количественное содер­жание человеческого труда «во всем приобретаемом», ценность «всякого движимого имущества», и в них «основа приобретения, накопления и сокровища».

Средневековая экономическая мысль в западноевропейских странах. Католическая школа канонистов

Наиболее значимым автором западноевропейской экономичес­кой мысли средневековья называют, как правило, доминиканс­кого итальянца монаха Фому Аквинского (Аквината) (1225—1274), отнесенного в 1879 г. католической церковью к лику святых. Он стал достойным продолжателем и оппонентом одного из основателей школы раннего канонизма Августина Блаженного (Святого Авгу­стина) (353-430), который в конце IV — начале V вв., будучи епископом во владениях Римской империи в Северной Африке, заложил догматические безальтернативные принципы религиоз­но-этического подхода к экономическим проблемам. И эти прин­ципы в течение V—XI вв. оставались почти незыблемыми.

В период раннего средневековья господствовавшая экономичес­кая мысль ранних канонистов категорически осуждала торговую прибыль и ростовщический процент, характеризуя их как резуль­тат неправильного обмена и присвоения чужого труда, т.е. как грех. Эквивалентный и пропорциональный обмен считался возможным только при условии установления «справедливых цен». Авторы церковных законов (канонов) выступали также против свойствен­ного идеологам античного мира презрительного отношения к физическому труду, исключительного права на богатство отдель­ных лиц в ущерб большинству населения. Крупная торговля, ссуд­ные операции, как явления грешные, вообще запрещались.

Вышесказанное очевидно из суждений Ф.Аквинского по мно­гим экономическим проблемам, актуальным в странах Западной Европы в средние века и нашедшим отражение в его трактате «Сумма теологии». Например, если ранние канонисты, подразде­ляя труд на умственный и физический виды, исходили из боже­ственного (естественного) предназначения, но не отделяли эти виды друг от друга с учетом их влияния на достоинство человека в связи с занимаемым положением в обществе, то Ф.Аквинский «уточняет» это «доказательство» в пользу сословного деления об­щества. При этом он пишет: «Деление людей по различным про­фессиям обусловлено, во-первых, божественным провидением, которое разделило людей по сословиям... Во-вторых, естественными причинами, которые определили то, что различные люди склон­ны к различным профессиям...»⁵

Богатство со времен Августина рассматривалось канонистами как совокупность материальных благ, т.е. в натуральной форме, и признавалось грехом, если оно создано иными средствами, чем прилагаемый для этого труд. В соответствии с этим постулатом бесчестное приумножение (накопление) золота и серебра, считав­шихся по своей природе «искусственным богатством», не могло соответствовать нравственным и прочим нормам общества. Но, по Аквинскому, «справедливые цены» (о них речь пойдет ниже) мо­гут быть неоспоримым источником роста частной собственности и создания «умеренного» богатства, что грехом не является.

Обмен в древнем мире и в средние века воспринимался иссле­дователями как акт волеизъявления людей, результат которого пропорционален и эквивалентен. Не отвергая данный принцип, Ф.Аквинский обращает внимание на многочисленные примеры, превращающие обмен в субъективный процесс, обеспечивающий равенство извлекаемой пользы при неэквивалентном, казалось бы, обмене вещей. Иными словами, условия обмена лишь тогда нару­шаются, когда вещь «поступает на пользу одному и в ущерб дру­гому».

«Справедливая цена» — это категория, которая в экономичес­ком учении канонистов подменяла категории «стоимость» (цен­ность), «рыночная цена». Она устанавливалась и закреплялась на определенной территории феодальной знатью. Ее уровень ранние канонисты «объясняли», как правило, ссылками на трудовые и ма­териальные затраты в процессе товарного производства. Однако Ф.Аквинский затратный подход назначения «справедливой цены» считает недостаточно исчерпывающей характеристикой. По его мысли, наряду с этим следует признать, что продавец может «по праву продавать вещь дороже, чем она стоит сама по себе», и при этом она «не будет продана дороже, чем стоит владельцу», в про­тивном случае ущерб будет нанесен и продавцу, который недопо­лучит соответствующее его положению в обществе количество де­нег, и всей «общественной жизни».

Деньги (монеты) Ф.Аквинским трактуются подобно авторам древнего мира и раннего канонизма. Он указывает, что причиной их возникновения стало волеизъявление людей для обладания «вер­нейшей мерой» в «торговле и обороте». Выражая свою привержен­ность номиналистической концепции денег, автор «Суммы тео­логии» признает, что, хотя монеты имеют «внутреннюю ценность», государство, тем не менее вправе допускать некоторое отклонение ценности монеты от ее «внутренней ценности». Здесь ученый вновь верен своему пристрастию к двойственности, с одной стороны, признавая, что порча монеты может сделать бессмысленным из­мерение достоинства денег на внешнем рынке, а с другой — вве­ряя государству право устанавливать «номинальную ценность» подлежащих чеканке денег по своему усмотрению.

Торговая прибыль и ростовщический процент осуждались кано­нистами как не богоугодные, т.е. грешные, явления. С определенными оговорками и уточнениями «осуждал» их и Ф.Аквинский. Поэтому в результате, по его мысли, торговая прибыль и процент за ссуду все же должны присваиваться соответственно торговцем (купцом) и ростовщиком, если при этом очевидно, что они со­вершают вполне благопристойные деяния. Иначе говоря, необхо­димо, чтобы такого рода доходы являлись не самоцелью, а заслу­женной платой и вознаграждением за имеющие место в торговых и ссудных операциях труд, транспортные и прочие материальные издержки и даже за риск.