15 Неделя Центральная Азия в системе международных отношений.

Центральная Азия и мировые державы

Центральная Азия рассматривается как регион, где пересекаются интересы, как минимум, трех мировых держав – России, США и в последнее время Китая. При этом принято считать, что между этими державами существует жесткая конкуренция за доминирование в регионе. Не случайно большое внимание в экспертной среде уделяется вопросу сохранения баланса между интересами трех стран, нарушение которого оценивается как угроза для стабильности ситуации в регионе.

С таким подходом согласны не все эксперты. Есть мнение, что регион сам по себе расположен на периферии интересов мировых держав, поэтому зачастую разговоры о китайском или американском факторе в Центральной Азии носят гиперболизированный характер и являются возвратом к мифологии 1990-х годов.

Для этой части экспертов более реалистичным кажется, что интерес крупных держав в регионе представлен чаще отдельными компаниями (ТНК), которые решают свои локальные задачи, а не странами.

Тем не менее, наличие геополитической игры (большой или малой) в регионе признается всеми экспертов. Близость региона к международным «осям зла», расположение между Китаем и Россией, запасы минеральных ресурсов – эти и другие факторы гарантируют региону стабильный интерес со стороны крупных игроков.

Один из главных вопросов, который задается экспертами при обсуждении

геополитической ситуации в ЦА, – это вопрос о доминирующей геополитической силе

в регионе. Выяснилось, что преобладают две точки зрения по этому поводу:

По первому мнению, в регионе управляют по общей договоренности две мировые державы – США и Россия. При этом управление происходит, прежде всего, на гуманитарном уровне («управление смыслами»), когда формулируется и задается повестка дня для всего региона в целом. Условно, если США действуют через Голливуд, формируя картину мира, то Россия стремится влиять на регион через управление антропотоком (включающим в себя гуманитарные, языковые, миграционные направления, апеллирование к общей истории). В данной схеме экономика и политика – это уже второй, менее важный, уровень. С этой позиции Россия и США ведут в регионе согласованную игру, основанную на учете интересов друг друга.

Другим экспертам более вероятным кажется «заговор» иного порядка, между США и Китаем. Россия при таком глобальном раскладе просто встраивается в уже существующую схему для решения локальных задач.

Вместе с тем, по оценкам отдельных экспертов, нельзя исключать и другие геополитические расклады в ЦА. К примеру, рассматривается такой вариант, что США потеряли интерес к Центральной Азии и сосредоточили усилия в Большой Центральной Азии, где ключевой страной выступает Афганистан. В этой ситуации инициативу в регионе может захватить Китай, который является основным экономическим партнером стран Центральной Азии, особенно в нефтегазовом секторе.

С геоэкономической точки зрения в регионе параллельно протекают два глобальных процесса «сшивки и растяжения». Сшивка происходит через северо-восточную часть региона, включая Казахстан и Сибирь (проекты Таможенный Союз, ЕЭП).

Растяжение региона – это китайские и западноевропейские проекты, объединяемые под названием «Великий Шелковый Путь». Именно эти два процесса сшивки и растяжения, по мнению отдельных экспертов, предопределяют экономическое развитие региона на ближайшие несколько лет.

Далее предлагаем рассмотреть видение экспертов относительно складывающихся отношений между Центральной Азией с каждым из трех основных игроков.

Регион и Россия

Последние 20 лет характеризовались нивелированием позиции России в регионе.

Однако в настоящее время эксперты отмечают попытки России по усилению собственного влияния в Центральной Азии, прежде всего, через реализацию новых интеграционных проектов на территории бывшего СССР. Движение в этом направлении уже сейчас проявляется в экономической и военно-политической сферах сотрудничества России со странами Центральной Азии. Конечная цель проекта – Евразийский Союз – новое политическое и экономическое объединение, где Россия отводит себе главенствующую роль. При этом действия российских властей по созданию Евразийского Союза зачастую носят форсированный и принудительный характер, что признают и российские эксперты. Таможенный Союз, Единое Экономическое Пространство – это первые этапы плана России по восстановлению своих позиций на постсоветском пространстве. Далее стоит задача по максимальному расширению границ Евразийского Союза. Но на сегодняшний день в процесс интеграции с Россией из стран региона активно вовлечен только Казахстан. Поднимается вопрос о возможном вступлении в Таможенный Союз Кыргызстана, но вхождение этой страны в организацию в ближайшей перспективе вряд ли возможно. Другие страны Центральной Азии пока придерживаются выжидательной позиции – не отказываются от интеграции, но при этом и не стремятся туда, "сломя голову". Более или менее проявленной представляется позиция Узбекистана, который, по словам экспертов, считает нецелесообразным свое участие в евразийских интеграционных проектах. Последовательным шагом в этой связи является и выход РУ из ОДКБ.

Таким образом, интеграция постсоветского пространства на новых основаниях – это ключевое направление внешней политики России в ЦА в ближайшие несколько лет.

Важность этой политики для России, по мнению экспертов, носит исключительный характер, так как это не просто реализация Россией своих имперских амбиций, а вопрос ее выживания и дальнейшего сохранения в глобализирующемся мире.

Однако результаты интеграционных усилий России пока не очевидны, они включают в себя больше элементов пропаганды и деклараций, а не реальных шагов.

Регион и Китай

Рассматривая «китайский фактор», эксперты исходят из постулата о неизбежности его присутствия в регионе. Это обусловлено, во-первых, особенностями экономического развития Китая, испытывающего в связи с динамичным ростом огромную потребность в энергоресурсах, в минеральном сырье, рынках сбыта продукции и т.п. Не случайно во взаимодействии с центральноазиатскими странами

Китай делает главный акцент на экономическом сотрудничестве. Показателен пример с ШОС, который другими его участниками воспринимается как организация с сильной военно-политической составляющей, существующей в качестве противовеса НАТО, а для Китая – это, прежде всего, экономическая структура.

Во-вторых, Китай очень сильно заинтересован в сохранении стабильного западного приграничья. Любая дестабилизация в центральноазиатском регионе несет серьезные угрозы для безопасности самого КНР. Поэтому внешняя политика Китая в отношении Центральной Азии ориентирована на тесное взаимодействие с режимами региона.

При всем внешнем прагматизме политики Китая, проводимой в центральноазиатском регионе, у экспертов нет однозначного понимания ее целостной стратегии. К примеру, инвестиционная политика Китая вызывает у экспертов много вопросов. КНР вкладывает сюда огромные средства, но не предпринимает никаких действий, чтобы обезопасить свои инвестиции и обеспечить возврат вкладываемых средств.

Эксперты предполагают, что Китай либо изначально уступчив и не способен отстаивать свои позиции, либо ведет какую-то другую игру по известной только ему схеме, непонятной для внешнего окружения.

Дискуссионным остается вопрос о возможной китайской экспансии. С одной стороны, вероятность захвата со стороны Китая – это миф, страшилка, которая давно гуляет по миру. Если бы Китай преследовал цель экспансии, то начал бы с соседней

Монголии, чего пока не наблюдается – аргументируют свою позицию эксперты.

С другой стороны, у отдельных экспертов есть ощущение, что у современного Китая постепенно пробуждаются имперские амбиции. Верным признаком империалистических устремлений Китая является его попытка гуманитарного воздействия на уровне региона. Показателен случай с официальной регистрацией Китаем эпоса «Манас» в ЮНЕСКО как китайского народного достояния.

«Приватизации» подвергся Чингиз-хан, который признан на официальном уровне одним из величайших китайских императоров. Поэтому, по прогнозам экспертов, в ближайшее десятилетие мы станем свидетелем перерождения Китая – превращения его из благодушного соседа в прагматичную и жесткую империю.

Регион и США

Одним из факторов усиления или ослабления роли США в Центральной Азии является возможность вывода ими войск из Афганистана к 2014 году. По мнению экспертов, несмотря на соответствующие заявления руководства этой страны, американцы вряд ли покинут регион в ближайшей перспективе. Слишком важное геополитическое значение имеет регион для США, и этот шаг будет неэффективен с прагматической точки зрения. В случае конфликтов в регионе Афганистан представляет собой идеальное место для дислокации военных сил западных держав. Поэтому вывод войск, если он даже осуществится, будет иметь частичный характер. Кроме того, как полагают отдельные эксперты, у американцев в Афганистане есть и конкретные бизнес-интересы – продажа электрогенераторов, производство наркотиков. К тому же, охрану стратегически важных для США объектов в Афганистане предположительно будут осуществлять сотрудники частных военных и разведывательных компаний (уже сегодня 60% состава ЦРУ - контрактники, а в Афганистане действуют около 30 ЧВК и ЧРК с американским присутствием).

Вместе с тем, эксперты отмечают, что Афганистан интересен для США не только как гипотетический плацдарм для дислокации военных сил или для бизнес-интересов.

Военно-политическое присутствие США в Афганистане позволяет Вашингтону серьезно влиять на геополитический процесс в Большой Центральной Азии, оказывая геостратегическое давление сразу на Россию, Китай и Иран.

В целом, США, в оценках экспертов, занимает тактически выигрышную позицию в Центральной Азии. Ни Китай, ни Россия на сегодняшний день не ведут на системном уровне ту работу с интеллектуальной и политической элитой региона, которую с высокой результативностью проводят США. В целом, обладая более широким перечнем инструментов влияния и проявляя последовательность в своей политике, США в ближайшее время оставляют все шансы для сохранения своей доминирующей роли в ЦА.

Таким образом, основной особенностью геополитической ситуации в регионе остается неизбежное присутствие интересов нескольких мировых игроков. Кроме Китая, России и США эксперты также называют Иран, Индию, Турцию, Пакистан и страны Европы в качестве потенциальных игроков в региональных процессах в Центральной Азии. Главной стратегией, которой придерживаются режимы региона в этой ситуации, по-прежнему, остается лавирование между интересами супердержав, проведение многовекторной и многоуровневой внешней политики.

Особенности внутрирегионального сотрудничества

По оценкам экспертов, между странами ЦА наблюдается только видимость тесного сотрудничества в военно-политической и экономической сферах через организации вроде ШОС и ОДКБ. Однако в реальности уровень внутрирегионального сотрудничества оставляет желать лучшего.

Как отмечалось, ОДКБ и ШОС были созданы для решения определенных тактических задач (в основном, дипломатического характера), при этом события в Кыргызстане 2010 года показали, что в случае возникновения реальных угроз безопасности эти структуры оказываются неэффективными. В этой связи у экспертов преобладает скептическая оценка относительно дальнейшей роли этих организаций как механизма повышения внутрегионального сотрудничества («ОДКБ - клуб подготовки военных кадров», «ШОС – китайский зонтик»).

Также в отношениях между отдельными странами региона существуют зоны потенциальных конфликтов. Наибольшую напряженность создает Рогунская ГЭС, строительство которой воспринимается руководством Узбекистана, как покушение на национальную безопасность страны. Таджикистан занимает непримиримую позицию и намерен любыми способами достроить ГЭС, что является для него в свою очередь одним из национальных экономических приоритетов. Продолжающиеся споры вокруг этого вопроса красноречиво свидетельствуют о недоговороспособности элит двух республик. Эксперты отмечают, что Узбекистан будет вынужден пойти на крайние меры, если строительство ГЭС все же завершится (или, когда станет очевидной возможность завершения строительства). Т.е. сложилась крайне напряженная ситуация между двумя соседними государствами региона. При этом эксперты говорят о двоякой позиции, которой придерживаются в этом спорном вопросе российские власти, которые в Душанбе говорят о важности проекта для экономики Таджикистана, а следом, в Ташкенте, выступают против строительства ГЭС.

При всей очевидности фрагментации региона, большинство экспертов настаивает на необходимости сближения и объединения стран Центральной Азии. Есть убеждение о прямой зависимости степени интегрированности региона с уровнем его развития и защищенности от внешних угроз: «Если мы хотим, чтобы регион был единым, хотя бы таким, как при Советском Союзе, нужно, чтобы не только Казахстан развивался или Узбекистан, а развивались все параллельно, осуществляли какие-то взаимные проекты, без разницы, на какой территории, Узбекистана или Таджикистана, нужно, чтобы все вместе участвовали». Должна применяться классическая схема – «мы сильны, когда мы вместе».

Отдельные эксперты подвергают сомнению такой подход. Интеграция не является обязательным условием устойчивого развития, считают они. Тем более что в странах региона отсутствуют предпосылки для возникновения угрозы внешнего военного вторжения. Что касается потери экономических, сырьевых, ресурсов, то нынешние режимы сами добровольно продают природные богатства своих стран без всякого принуждения. Поэтому более жизнеспособным представляется вариант, когда страны ЦА взаимодействуют, сотрудничают, но сохраняют государственный суверенитет, не вступая в тесные интеграционные образования. Особенно если учитывать, что интеграция сейчас, чаще всего, рассматривается сквозь призму России, которая способна только силовым методом объединить регион вокруг себя. Добровольной интеграции с учетом сложившихся обстоятельств в регионе быть не может, убеждены эти эксперты. Поэтому при проектировании будущей модели взаимодействия стран региона лучше всего говорить о пяти отдельных государствах, которые выстраивают равноправные взаимоотношения в регионе. Интеграция при таком раскладе абсолютно лишняя категория, препятствующая конструктивному восприятию реальности.

Угрозы безопасности региона

Роль внешних игроков при изменении ситуации в Центральной Азии велика, но, по оценкам экспертов, вектор развития любого из государств в регионе определяют внутренние причины. В пример приводится смена власти в Кыргызстане, которая произошла не под влиянием США или России, а, главным образом, из-за внутригосударственных проблем, существовавших на тот момент. Иначе говоря, при прогнозировании будущего необходимо, прежде всего, отталкиваться от комплекса внутренних угроз.

По результатам экспертного обсуждения было выявлено несколько наиболее значимых угроз безопасности для стран региона (При этом при рассмотрении корпуса угроз всегда необходимо учитывать страновую специфику. Так, одна и та же угроза может иметь совершенно разную степень актуальности для той или иной части региона).

Исламский радикализм

Повышение уровня религиозности населения региона – объективный тренд. Вместе с тем, обращает на себя внимание увеличение количества последователей исламских фундаменталистских организаций, которые ранее не были распространены в ЦА.

Опасность этого процесса связывается экспертами с возможной политизацией ислама и появлением мощной политической силы на фоне слабости государственных и общественных институтов. Тем более что уже сейчас исламские организации в Центральной Азии опираются на доступную для широких масс идеологию и пользуются международной финансовой и, возможно, военной поддержкой.

По мнению экспертов, политический ислам в регионе пока еще на стадии становления: он расширяет ресурсную базу, формулирует политические требования и готовит социальную почву, постепенно позиционируя себя в качестве альтернативы светскому государственному и общественному вектору развитию. Для этого в странах Центральной Азии существуют все необходимые социальные и политические условия (бедность, коррупция, имущественная дифференциация и пр.).

Сформировавшись в качестве политической силы, исламисты будут стремиться к созданию нового государственного объединения на территории Центральной Азии.

Пока такая перспектива всерьез не воспринимается, но, по мнению отдельных экспертов, это всего лишь вопрос времени.

Наибольшую угрозу, по оценкам экспертов, исламизация представляет для Казахстана и Кыргызстана, где у населения низкий уровень религиозных знаний и отсутствует иммунитет к фанатизму.

Афганская угроза

Афганская угроза актуализируется в связи с возможностью вывода коалиционных войск к 2014 году. Есть мнение, что бедная и живущая за счет производства наркотиков страна, оставшись предоставленной сама себе, опустится в пучину хаоса (гражданская война). В этом случае, по мнению ряда экспертов, южные границы Центральной Азии превращаются в постоянный источник угроз безопасности для стран региона. Рост числа беженцев и нелегальных мигрантов также возможные последствия дестабилизации Афганистана.

Однако уход США, по мнению некоторых экспертов, не обязательно приведет к негативному развитию ситуации в Афганистане и регионе в целом. Во-первых, полного вывода коалиционных войск из Афганистана не будет, но даже если он состоится, это, наоборот, снизит геополитическую напряженность в регионе, так как сразу "успокоятся" Пакистан, Иран, Китай и Россия. Во-вторых, за последние годы соседние страны (в частности, Таджикистан и Узбекистан) научились строить взаимоотношения с Афганистаном, и у лидеров этих стран есть четкое понимание, какие нужно предпринимать действия, чтобы не допустить эскалации напряженности в этой стране. По оценкам отдельных экспертов, афганская угроза, при всей ее раскрученности, не более чем миф. По их мнению, происходит специальное «стравливание» региона с Афганистаном, чтобы «направлять защитные действия в регионе в неверном направлении».

Евразийский Союз

Евразийский Союз – это сценарий интеграции («сшивки») региона усилиями России, стремящейся реализовать имперские амбиции по восстановлению своей прежней геополитической мощи. Результат сценария – создание нового государственного образования на территории бывшего Советского Союза, центральный аппарат которого будет находиться в России.

Для достижения своей цели Россия вступает в сговор с США и получает согласие на индивидуальную игру в центральноазиатском регионе. Тем самым она развязывает себе руки для различных маневров. Для убеждения режимов вступить в Евразийский Союз будет использован широкий арсенал методов. Но главным оружием убеждения останется метод силового давления через различные политические и экономические инструменты, так как сами страны откажутся добровольно признавать единоличную гегемонию России (в особенности, Узбекистан и Казахстан). Однако сопротивление режимов любой ценой будет сломлено.

Евразийский Союз – это уже частично реализовавшийся проект, поэтому остается только ожидать перехода региона на следующий этап интеграции с Россией. С другой стороны, эксперты предполагают возможность мощного сопротивления государств Центральной Азии, которое они могут оказать против интеграции с Россией. Любое принуждение в этой ситуации, с точки зрения экспертов, может привести к обратному эффекту. Даже Казахстан, который уже вступил в Таможенный Союз, не хочет форсировать создание наднациональных форм управления для перехода на более высокий, политический, уровень интеграции. С этой точки зрения вероятность сценария «Евразийский Союз» в среднесрочной перспективе расценивается экспертами невысоко.

Исламский Халифат

По своей сути, сценарий является интеграционным, однако основанием для объединения служат совершенно иные принципы. Результат реализации сценария – создание на территории Центральной Азии исламского государства – единого во всем регионе либо на уровне отдельных стран.

Цепочка возможных событий: на волне увеличения сторонников исламского фундаментализма в странах региона формируется мощная политическая организация, выступающая оппозицией правящим режимам. Низкий уровень жизни, образования основной массы населения, рост имущественного расслоения в обществе, слабость государственных институтов и усиление репрессивного аппарата власти способствуют к еще большему росту популярности исламских организаций.

Имея под собой прочную социальную базу и поддержку из других стран, радикальные исламские организации вступают в открытое противостояние с действующими режимами. Призыв свергнуть коррумпированную и несправедливую власть оказывается очень эффективным лозунгом. В результате массовых выступлений происходит революция. К власти приходят исламисты.

В текущей ситуации вероятность сценария рассматривается не более чем на уровне 5%. Но, в отличие от предыдущих сценариев, вероятность «Исламского Халифата» будет возрастать в средне- и долгосрочной перспективе от 5 до 30%, считают эксперты.

Все четыре сценария развития ситуации представляют собой «идеальные» типы.

Понятно, что, даже в случае их реализации, в каждой части региона они будут протекать по-разному и приводить к неодинаковым результатам. Поэтому эксперты считают более результативным рассматривать не отдельные сценарии, а их комбинации.

Одной из самых возможных комбинаций является параллельная реализация сценариев «консервативная эволюция» и «Евразийский Союз». Вполне вероятно, что одни страны ЦА будут занимать выжидательную позицию и сохранят склонность к первому сценарию. Скорее всего, захотят оставаться вне интеграционных рамок Узбекистан и Туркменистан. Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан, наоборот, могут войти в состав Евразийского Союза. При этом не исключено, что с течением времени Узбекистан, столкнувшись с внутренними проблемами, перейдет к стратегии региональной фрагментации.

Кроме этого, эксперты отмечают вероятность реализации таких сценариев, когда происходит переформатирование региона. Оно может носить как насильственный характер (к примеру, через пересмотр границ с ближайшими соседями), так и проходить с использованием «мягких» способов, когда регион меняет прежние границы геополитическим путем. Не исключается случай, когда Казахстан в результате вхождения в Таможенный Союз отделяется от Центральной Азии.

Первые три сценария в принципе не исключают друг друга. Учитывая, что регион все же представляет собой не единое пространство, а является группой из пяти разных стран, использование такого комбинированного подхода при анализ и синтезе представляется экспертам более целесообразным.

Таким образом, можно заключить, что при всей сохраняющейся консервации и стагнации ситуации в Центральной Азии в среднесрочной перспективе открываются широкие возможности для значительных геополитических, политических и социо-культурных сдвигов в регионе. С одной стороны, объективные изменения будут происходить в связи с ключевым трендом на дальнейшую фрагментацию и рост изолированности стран региона. С другой, под влиянием внешнего воздействия может запускаться процесс искусственной интеграции региона, который также будет обуславливать ту или иную реакцию на уровне политических элит и обществ.

Одновременно в регионе сохраняются различные зоны напряженности, разрешение которых также повлияет на выбор альтернативы развития.

1 История Востока. Т. 4. Восток в Новое время (конец XVIII — начало XX вв.). - М.: Вост. лит., 2004. — Кн. 1. - С. 45.