5 Неделя Иран: внутренняя и внешняя политика в XVII – начале XX вв. Превращение ирана в полуколонию

В последней трети XIX в. Иран быстро превращается в полуколонии капиталистических держав. В каждой из этих стран, ставших объектом жестокой эксплуата­ции одной или нескольких капиталистических держав, установ­ление полуколониальной зависимости имело свои особенности.

Подчинение экономики Ирана иностранным капиталом

К 70-м годам XIX в. Иран являлся страной, уже во многих от­ношениях зависимой от Англии и царской России. Опираясь на неравноправные договоры, капиталистические страны посте­пенно расширяли эксплуатацию его народов. В последней тре­ти XIX в. значительно увеличился вывоз сельскохозяйственных продуктов и сырья из Ирана.

В этот период важным орудием эксплуатации страны ино­странным капиталом становятся навязанные Ирану концессии.

С 1862 по 1872 г. англичане заключили с правительством шаха четыре конвенции на постройку на иранской территории теле­графных линий, которые должны были обеспечить связь Лон­дона с Индией. Эти телеграфные линии стали орудием дальней­шего расширения британского влияния. Английский обслужи­вающий персонал пользовался правом экстерриториальности, на телеграфные станции была распространена привилегия места убежища, которой обладали иностранные посольства и мечети. Несколько позднее в северных провинциях появились телеграф­ные линии, сооруженные царской Россией.

Под иностранный контроль перешли и важнейшие средства сообщения. Английские капиталисты построили и контролиро­вали несколько шоссейных дорог в Южном и Центральном Ира­не. В 1888 г. английская компания получила концессию на организацию судоходства по единственной в Иране судоходной реке Карун. В свою очередь, русские предприниматели контро­лировали шоссейные дороги, соединявшие города Северного и Центрального Ирана с русской границей, и пароходное сообще­ние по южному побережью Каспийского моря.

Сооружая дороги, английские и русские капиталисты менее всего заботились об интересах Ирана. Иран ощущал настоя­тельную потребность в строительстве железных дорог. Но английские колонизаторы опасались, что создание трансиран­ской магистрали позволит царизму в случае конфликта пере­бросить русские войска к Персидскому заливу. Русские же капиталисты боялись, что постройка железной дороги будет способствовать вторжению более дешевых английских товаров в северные области Ирана.

В 1890 г. Ирану было навязано сог­лашение, по которому он обязался воздерживаться от строи­тельства железных дорог.

Иностранные капиталисты стремились превратить концессии в средство полного подчинения Ирана. Красноречивым приме­ром явилась концессия Рейтера. В 1872 г. шах предоставил вла­дельцу известного английского телеграфного агентства барону Рейтеру всеобъемлющую концессию сроком на 70 лет, вклю­чавшую монопольное право на строительство дорог, иррига­ционных сооружений, разработку минеральных и лесных бо­гатств, строительство фабрик и т. п. К Рейтеру должно было перейти управление иранскими таможнями. Известный британ­ский колониальный деятель лорд Керзон впоследствии характе­ризовал эту концессию как «самую полную и экстраординар­ную передачу всех промышленных ресурсов страны в руки иностранцев». Предоставление подобной концессии вызвало об­щее возмущение, охватившее и некоторые придворные круги. Против нее протестовала и царская дипломатия.

Концессию Рейтера пришлось аннулировать. Но иностран­ные капиталисты продолжали добиваться новых концессий. Русский промышленник Лианозов получил право эксплуатации рыбных промыслов на южном побережье Каспийского моря, английская компания Тальбота — монопольное право на скупку, обработку и продажу табака по всей стране. Постоянно нуж­даясь в деньгах, шахское правительство за сравнительно не­большие суммы предоставляло самые неожиданные концессии. Бельгийцы получили монопольное право на организацию игор­ных домов, а французы — на проведение археологических рас­копок.

Иран попал в финансовую кабалу к иностранному капиталу. В 1889 г. шахское правительство разрешило Рейтеру в возме­щение задатка за аннулированную концессию 1872 г. организо­вать Имперский (Шахиншахский) банк Персии. Иностранный банк получил право выпускать банкноты, на его текущий счет поступали государственные доходы и таможенные пошлины, он контролировал монетный двор и определял курс иностранной валюты. Экономическая жизнь Северного Ирана контролирова­лась Учетно-ссудным банком Персии, основанным в 1890 г. русским капиталистом Поляковым. Между английским и рус­ским банками шла острая борьба. К концу столетия все боль­шую роль в финансовом закабалении страны стали играть ка­бальные займы, предоставленные иранскому правительству Англией и царской Россией.

Таким образом, к концу XIX столетия в основном завершил­ся процесс экономического закабаления Ирана. Страна пре­вратилась в аграрно-сырьевой придаток, в сферу приложения капиталов Англии и России.

Политическая зависимость Ирана

В последние десятилетия своего царствования Наср-эд-дин-шах (1848—1896) вынужден был идти на сближение с иностранны­ми колонизаторами. Он трижды совершал длительные путеше­ствия в Европу. Стремясь к сближению с капиталистическими государствами Европы, шахское правительство пыталось осу­ществить внешнюю европеизацию государственного аппарата. Были созданы новые министерства (внутренних дел, юстиции, просвещения, почт и телеграфа). Открылось несколько школ для сыновей феодальной знати. Была проведена некоторая ев­ропеизация одежды придворных.

Усиление политической зависимости Ирана сказалось на положении такого важного элемента государственной надстрой­ки, как армия. Иран в отличие от Турции, по сути дела, уже давно не имел боеспособной армии. Армия находилась в жалком состоянии. Воинские части отдавались на откуп командирам-ханам. Солдаты месяцами не получали жалованья, занимались ремеслом, приторговывали, служили носильщиками, слугами и т. п. Офицерские должности передавались по наследству. В Тебризе, например, командиром одного из полков числился тринадцатилетний «полковник» — отпрыск одного из знатных родов.

В 1879 г. в Иран по приглашению Наср-эд-дина прибыла группа русских казачьих офицеров и урядников, которая при­ступила к формированию казачьего полка, развернутого затем в бригаду. Персидская казачья бригада стала единственной боеспособной частью иранской армии. Возглавлявшие ее рус­ские казачьи офицеры поступали на службу к иранскому шаху. Создание казачьей бригады усилило зависимость Ирана от царизма. В иранской армии появились также австрийские, германские, французские и итальянские офицеры и инструк­торы.

В государственный аппарат Ирана начали внедряться ино­странные советники. В новом министерстве почт и телеграфа заправляли англичане. Во главе таможенного ведомства был поставлен бельгиец. На высшие государственные должности в столице и северных областях назначались лица, угодные рус­скому послу. В южных районах хозяйничали англичане. Через голову шахского правительства они заключали соглашения с местными ханами, выплачивали им денежные субсидии и снаб­жали оружием.

Усилившаяся зависимость Ирана способствовала сохране­нию феодальных пережитков. На основе совместной эксплуа­тации иранских трудящихся постепенно складывался союз ино­странных империалистов с феодальными элементами Ирана. Шах, министры, губернаторы, феодальная знать становились проводниками политики иностранных колонизаторов.

Таким образом, к концу XIX — началу XX в. завершился процесс постепенного превращения Ирана в полуколонию. На юге страны господствовал английский, на севере — русский империализм. Каждый из них стремился занять преобладающее положение.

В самом конце столетия в борьбу за Иран включилась им­периалистическая Германия.

Социальные последствия превращения Ирана в полуколонию

Зависимость от иностранных колонизаторов затронула все сто­роны жизни народов Ирана.

К концу XIX столетия большинство населения Ирана по-прежнему было занято в сельском хозяйстве. В связи с прев­ращением страны в полуколонию значительно увеличился удель­ный вес экспортных культур — хлопка, табака, риса, фруктов, опийного мака. Начала складываться односторонняя специа­лизация отдельных сельскохозяйственных районов страны. В Гиляне, например, росло производство риса, в Хорасане — хлопка и т. п.

Усиливался товарный характер сельскохозяйственного про­изводства. Часть старой феодальной знати не смогла приспо­собиться к новым условиям — разорялась, теряла земли. С другой стороны, богатели помещики новой формации, сумевшие приспособить свое хозяйство к нуждам рынка. Они скупали земли разорившихся ханов, к ним перешла значительная часть шахских земель. Особенно большие размеры приняли захваты помещиками крестьянских земель. В провинции Исфахан, на­пример, до 80% крестьян стали безземельными.

Включение сельского хозяйства Ирана в системе мирового капиталистического рынка привело к усилению феодальной эксплуатации крестьянства. Помещики значительно увеличили размеры арендной платы. Разорившиеся арендаторы-издольщи­ки попадали в кабалу к ростовщикам. В некоторых провинциях поборы помещиков и налоги с 1870 по 1890 г. возросли в 2,5 раза. Население иранских деревень косили голод и болезни.

Не меньшие бедствия принесло полуколониальное закаба­ление Ирана городскому населению. Усилилось разорение ре­месленников, не выдерживали иностранной конкуренции мел­кие и средние купцы.

Вместе с тем расширение торговли, рост товарно-денежных отношений, появление концессионных предприятий в известной степени способствовали развитию национального иранского ка­питализма.

Выступления народных масс. Начало буржуазно-национального движения

Растущие нужда и бедствия народных масс усиливали возму­щение против колонизаторов и феодальной эксплуатации. Од­ним из проявлений этого стали события, известные как «та­бачный бунт» 1891 г.

Табачная концессия Тальбота затрагивала интересы самых широких слоев населения. Во многих городах происходили митинги и демонстрации с требованием отменить концессию. В конце 1891 г. это движение поддержало высшее духовенст­во, запретившее верующим курить табак до отмены концессии. Началась своеобразная забастовка курильщиков.

Во время демонстраций распространялись прокламации с призывом к борьбе против иностранцев, правительство шаха называлось правительством изменников и говорилось, что шах торгует родиной. «О верующие! О мусульмане! — гласила одна из таких прокламаций. — Табачная концессия ушла от нас. Река Карун ушла. Производство сахара ушло. Ахвазская доро­га ушла. Банк пришел. Трамвай пришел. Страна попала в руки иностранцев. Шах не обращает внимания на наши интересы. Возьмем же дело в собственные руки!»

В Тегеране против демонстрантов были двинуты войска, имелись убитые и раненые. Однако испугавшийся шах был вы­нужден аннулировать табачную концессию.

Народное движение 1891 г. было массовым антиимпериали­стическим движением, но оно носило еще стихийный, неоргани­зованный характер.

Сильное недовольство царившими в стране порядками про­являли и представители формировавшейся национальной бур­жуазии. К концу столетия увеличилось число иранцев, получив­ших образование за границей (в России и других странах). Представители интеллигенции, связанные с купечеством и ли­беральными помещиками, стали глашатаями новых, буржуазно-национальных идей.

Одним из первых пропагандистов буржуазно-национальных идей был иранский писатель, публицист и дипломат Мальком-хан, получивший образование в Европе. После восьмилетнего пребывания на посту иранского посла в Лондоне он в 1890— 1894 гг. издавал в английской столице газету на персидском языке «Канун» («Закон»), в которой критиковались шахский абсолютизм и политика уступок иностранцам. Газета нелегаль­но распространялась в Иране и пользовалась большим успехом у передовой части иранской интеллигенции. Весьма показатель­но, что впоследствии, после провозглашения конституции, все номера «Кануна» были изданы вторично. Деятельность Мальком-хана способствовала пробуждению национального самосоз­нания иранской интеллигенции. Но его сторонники оставались сравнительно узкой группой, не связанной с народными мас­сами.

Рост национального самосознания иранцев сопро­вождался распространением панисламистских идей. В 1886— 1890 гг. в Иране вел пропаганду основатель панисламизма Джемаль-ад-дин аль-Афганй. Среди духовенства и мелкой буржуа­зии его идеи объединения мусульманских народов в единую исламскую империю во главе с одним верховным халифом поль­зовались большой популярностью. Персидские панисламисты боролись против порабощения страны иностранными колониза­торами с позиций «феодального национализма».