- •De Conspiratione / о Заговоре
- •А.И. Фурсов de conspiratione: капитализм как заговор
- •1520-1870-Е годы
- •1. Конспирология – веселая и строгая наука?
- •2. Конспирология: за и против (несколько выборочных примеров)
- •3. Конспироструктуры как имманентная форма развития капитализма
- •4. La Serenissima, или «Чужие» в Европе
- •5. Английская семерка, или Как осуществилась сборка североатлантического геоисторического субъекта43
- •6. Сити и английская разведка: «идти порознь, бить вместе»
- •7. «Славная революция» и после
- •8. Большие циклы Евразии, или Маятник Старого Света
- •9. XVIII век: рождение проектно-конструируемой Истории, или Что могут Вещество, Энергия и Информация, сконцентрированные в одних, отдельно взятых руках
- •10. Капиталистическая система: циклы, «длинные волны» и другие регулярности
- •II. Период понижательной волны первого большого цикла:
- •III. Период повышательной волны второго большого цикла:
- •IV. Период понижательной волны второго большого цикла:
- •V. Период повышательной волны третьего большого цикла:
- •11. Конспироструктуры: первый этап развития, 1710-1770-е годы
- •12. Второй этап развития конспироструктур, 1770-1870-е годы: взгляд с высоты
- •13. Американская сецессия и британские трудности
- •14. Французская революция – опыт реализации проектно-конструкторского подхода к истории
- •15. О Ротшильдах бедных замолвите слово
- •16. Великобритания, конспироструктуры и Россия
- •17. Крымская война, или Финансисты и революционеры против России
- •18. Гражданская война в сша, или Британцы и конспироструктуры против Америки
- •19. Италия, Германия и конец второго этапа развития конспироструктур
- •С.А. Горяинов Криптоэкономика мирового алмазного рынка
- •В.И. Карпенко, а.Б. Рудаков новая реальность: террор
- •1. Исторические корни терроризма
- •2. Современный терроризм и экстремизм
- •3. Религиозное манипулирование
- •4. Предтеча исламских религиозных организаций террористического толка
- •5. Идеологические основы современного исламского терроризма
- •6. Система мирового террора
- •7. Финансовые источники терроризма
- •8. Террор как элемент бизнеса
- •9. Противодействие финансированию терроризма
- •10. Террор как инструмент политического управления
- •11. Противодействие терроризму и экстремизму
- •12. Информационное оружие – средство специальной операции
- •13. Информационно-психологические операции
- •14. Информационно-психологическое подавление одиночных и групповых объектов террористической активности
- •15. Единый комплекс национальной безопасности России
- •16. Прогнозирование вызовов и угроз терроризма и экстремизма
- •17. Первоочередные цели и задачи аналитического центра
- •Е.Г. Пономарева проект «косово»: мафия, нато и большая политика
- •Глава I. Ключи от настоящего всегда лежат в прошлом: Краткая история косовского вопроса 336
- •Глава II. Освободительная армия Косова – орудие мировой закулисы 371
- •Глава III. Албанская мафия: Сегмент мировой криминальной системы и агент мировой закулисы 421
- •Глава I
- •1.1. Что скрывается за названием «Косово»?
- •1.2. Раннее Средневековье и эпоха империй
- •1.3. Призренская лига и создание албанского государства
- •1.4. Косово и Метохия в эпоху мировых войн
- •1.5. Косовский вопрос в социалистической Югославии
- •1.6. Распад Югославии и двоевластие в Космете
- •Глава II
- •2.1. История возникновения, финансирование, тактика
- •2.2. Интервенция нато и последствия «демилитаризации» оак
- •2.3. История в лицах: лидеры оак
- •2.4. Неутешительные выводы
- •Глава III
- •3.1. Албанская мафия в мировой системе наркоторговли
- •3.2. Сексуальное рабство – вторая статья дохода албанской мафии
- •3.3. Торговля органами – «креативный» бизнес албанских опг
- •3.4. Принципы существования и внутренняя структура албанской мафии
- •3.5. Неутешительные выводы
- •Приложение
- •7 Января 2011 года Бесчеловечное обращение с людьми и незаконная торговля человеческими органами в Косово706 707 Доклад708
- •1. Вступительные замечания – обзор
- •2. Вступительный комментарий к источникам
- •3.Развернутые результаты нашего расследования
- •4. Клиника «Медикус»
- •5. Замечания о «стеклянном потолке подотчетности и ответственности» в Косово
- •6. Некоторые заключительные замечания
10. Капиталистическая система: циклы, «длинные волны» и другие регулярности
Начнем с базовых циклов – циклов накопления капитала.
Поскольку главное для капитализма – бесконечное накопление капитала, именно качественно особые циклы этого накопления становятся вехами на пути развития данной системы. Дж. Арриги выделяет четыре системных цикла накопления капитала: генуэзско-иберийский (XV – начало XVII в.), голландский (конец XVI – конец XVIII в.), британский (середина XVIII – начало XX в.) и американский (с конца XIX в.).
Особенности генуэзско-иберийского системного цикла накопления определялись тем, что Генуе не хватало ни территории, ни военной мощи, которую она была вынуждена «покупать» у других государств, прежде всего у Испании; «материальная экспансия первого (генуэзского) системного цикла накопления была организована и проводилась дихотомической структурой, состоявшей из аристократического территориалистского компонента (иберийского), который специализировался на обеспечении защиты и на стремлении к власти, и буржуазно-капиталистического компонента (генуэзского), который специализировался на покупке и продаже товаров и на стремлении к прибыли»113.
Во времена голландского цикла Соединенные провинции представляли собой организацию, «сочетавшую некоторые черты исчезавших в тот период городов-государств с элементами структур возникавших национальных государств»114. Это позволяло голландцам обходиться без «покупки» защиты у территориальных государств (интернализация оборонных издержек, или «интернализация издержек защиты» – термин Н. Стеенсгора). Голландцы, которых английский разведчик и писатель Д. Дефо назвал «маклерами Европы», активно и гармонично использовали обе стратегии накопления – венецианскую (региональная консолидация, основанная на самодостаточности в политике и войнах) и генуэзскую (всемирная экспансия на основе политического обмена с иностранными державами).
Ф. Бродель, несколько упрощая, писал: «В Венеции все делалось ради государства, в Генуе – все для капитала»115. В целом, «венецианский и генуэзский режимы накопления развивались по расходящимся траекториям, которые в XV веке кристаллизовались в две противоположные элементарные формы капиталистической организации. Венеция в конце концов превратилась в прототип всех будущих разновидностей “государственного (монополистического) капитализма”, в то время как Генуя превратилась в прототип всех будущих разновидностей “космополитического (финансового) капитализма”116.
Особенности британского цикла накопления Арриги обусловливает наличием у Великобритании национального государства вкупе с коммерческой и территориальной империей. Это позволяло британцам, контролировавшим огромные трудовые и природные ресурсы, интернализировать уже производственные издержки. В результате чего «капитализм не только сохранился как способ реализации власти и способ накопления капитала, но превратился также в способ производства»117. Думаю, у Арриги здесь некоторая путаница с несколькими «капитализмами»: капитализм может быть только один – в смысле «способ производства», другие «капитализмы à la Арриги» можно обнаружить в Шумере, Египте и древнем Китае, и столь многосмысленное использование термина выводит его за рамки научности и подлежит отсечению с помощью «бритвы Оккама». Однако главное здесь в том, что Арриги связывает капитализм как способ производства с британским циклом накопления, в основе которого лежат индустриальная система производительных сил и... британские КС, именно их наличие придает завершенность и целостность капитализму как системе.
В основе американского цикла накопления лежит не просто имперское государство с заморскими владениями, как в британском случае, а континентальный военно-промышленный комплекс. Это позволило капиталистическому классу США интернализировать не только военные и производственные издержки, но и транзакционные, т.е. подчинить рынки.
Каждый цикл, согласно Арриги, состоит из двух фаз – материальной и финансовой. Финансовую фазу генуэзского цикла он начинает серединой XV в., голландского – 1750-ми годами, британского – 1870-ми годами, американского – рубежом 1960-1970-х годов.
Обратим внимание на то, что каждый новый цикл основан на интернализации нового вида издержек (Арриги совершенно игнорирует связь циклов накопления капитала с изменениями в характере производства, со сменой технологических укладов – это, по-видимому, слишком мелко для него) и возрождении организационных форм позапрошлого цикла. Так, генуэзско-иберийский союз (к которому Арриги почему-то забывает добавить венецианцев) был в конце концов вытеснен государственным капитализмом в Нидерландах – голландцы в расширенном и усложненном виде возродили стратегии и структуры венецианской системы. Британский цикл накопления на новом витке, в свою очередь, возродил, согласно Арриги, стратегии и структуры иберийского империализма и генуэзского космополитического капитализма. Американский цикл сделал то же со стратегиями и структурами голландского цикла; так, эти два цикла сближает наличие вертикально интегрированных и бюрократически управляемых предприятий по контрасту с семейным бизнесом, который Дж. Арриги считает основой британского капитализма XIX в. (здесь, представляется, он преувеличивает).
«Это повторяющееся возрождение замененных прежде стратегий и структур накопления порождает маятниковое движение назад и вперед между «космополитически-имперскими» и «корпоративно-национальными» организационными структурами; первые типичны для «экстенсивных» режимов, какими были генуэзский и британский, а вторые – для «интенсивных» режимов, какими были голландский и американский. Генуэзский и британский «космополитически-имперские» режимы были экстенсивными в том смысле, что отвечали за большую часть географической экспансии капиталистической мир-экономики. При генуэзском режиме мир был “открыт”, а при британцах – “завоеван”.
Голландский и американский “корпоративно-национальные” режимы, напротив, были интенсивными в том смысле, что отвечали за географическую консолидацию, а не экспансию капиталистической мир-экономики. При голландском режиме “открытие” мира, осуществленное в первую очередь иберийскими партнерами генуэзцев, было консолидировано в систему торговых перевалочных пунктов и акционерных привилегированных компаний с центром в Амстердаме. А при американском режиме “завоевание” мира, осуществленное в первую очередь британцами, было консолидировано в систему национальных рынков и транснациональных корпораций с центром в США»118. Обратим внимание на то, что голландцы, точнее, как мы уже знаем, венецианский и еврейский капитал, перебравшийся в освободившиеся от испанцев Нидерланды, консолидировал то, что «открыли» испано-португальцы, т.е. «снял пенки» с результатов иберийской экспансии в Атлантике и Индийском океане. А американский, точнее, англо-американский, особенно на рубеже 1950-1960-х годов – начала эпохи офшорных зон, капитал консолидировал результаты британской экспансии, у истоков которой стояли все те же венецианцы, английские пираты и голландские «маклеры», как местные, так и не очень.
Со схемой Арриги коррелирует схема мировых гегемоний основателя мир-системного подхода И. Валлерстайна. Последний рассматривает развитие капиталистической системы как историю гегемоний и сменяющих их периодов военного и экономического соперничества между государствами за корону гегемона. Государство-гегемон – это не просто сильное государство, но государство более сильное, чем ближайшие конкуренты вместе взятые. Оно способно навязывать свои правила, опираясь на военно-политическую и экономическую мощь (большая эффективность в агропромышленной и торгово-финансовой сфере).
Первым гегемоном, по Валлерстайну, были Нидерланды: пик гегемонии – 1625-1672 гг., т.е. до начала третьей англо-голландской войны; последняя четверть XVII в. – начало упадка голландской гегемонии и старт англо-французского соперничества, завершившегося в 1815 г. Пик британской гегемонии – 1815-1873 гг.; начало упадка – депрессия 1873-1896 гг. Затем начался новый тур борьбы за гегемонию, который завершился установлением гегемонии США в 1945 г. Согласно Валлерстайну, с середины 1970-х годов начинается упадок гегемонии США.
Здесь необходимо сделать три замечания.
Во-первых, гегемония Голландии принципиально отличается от таковых Великобритании и США. Если британская и американская гегемония были одновременно в экономической и военно-политической сфере, то голландцы были гегемонами только в экономике. Первую половину пика экономической гегемонии Голландии в Европе не было военно-политического гегемона, во второй половине их пика и в течение четверти века после его окончания таковым была Франция Людовика XIV, и только усилиями почти всей Европы с ней удалось справиться. Что касается Голландии, то сам И. Валлерстайн признает, что после 1672 г. они вообще стали второстепенным фактором в европейской политике даже с точки зрения морского флота119; в сухопутном плане они не были первостепенным и ранее. Таким образом, голландская гегемония лишь наполовину соответствует тому определению гегемонии, которое дал И. Валлерстайн, т.е. строго говоря, не соответствует, нарушая логику его же схемы. «Неполноценность» гегемонии Нидерландов понятна – в условиях генезиса и на ранней стадии развития капиталистической системы сама гегемония еще не сформировалась, как и капитализм, обретя лишь экономическое измерение. Целостная гегемония была возможна лишь в условиях зрелого капитализма, опирающегося на адекватную ему индустриальную систему производительных сил. Только эта последняя как производственный комплекс и как оргоружие обеспечивает «гегемонию о двух головах». Без разрыва в уровнях производства и связанной с ним организации экономическая гегемония не отливается в военно-политическую, последняя определяется иными факторами и иной логикой социального развития.
Во-вторых, в середине 1970-х годов действительно начался упадок гегемонии США как государства, но стартовал процесс гегемонии США как кластера ТНК, как локуса корпоратократии, ориентированной на военную экспансию, на глобальную империю. По этому поводу А. Гидденс заметил: возможно, США и вступили в полосу экономического упадка по сравнению с другими государствами, однако современный мир, в котором национальное государство стало основной политической формой, не ограничивается ныне Западом, а представляет собой глобальный процесс развития экономики, коммуникаций, культуры и современных видов оружия, прежде всего – ядерного. В этом мире США «выковали» систему военных глобальных союзов, не имеющих параллелей в прошлом. В этих условиях Гидденс считает ошибочным использовать показатель относительного экономического упадка государства для определения подъема и падения великих держав, он едва ли соответствует нынешней ситуации120. Иными словами, А. Гидденс фиксирует тот факт, что критерии одной эпохи не годятся для другой и что в 1970-е годы мы, по-видимому, вступили в такую новую эпоху. Если трактовать глобально-имперскую экспансию США в плане интернализации издержек, то попытка англо-американской корпоратократии сконструировать нечто вроде глобальной неоимперии можно рассматривать как попытку распространения (в том числе с помощью анклавов – военных баз) континентального военно-промышленного комплекса на весь мир и снятия вообще противоречия между индустриализмом и территориализмом, т.е. интернализации практически всех возможных издержек.
В-третьих, согласно Валлерстайну, да и не только ему, в мировых войнах морская держава (Великобритания, США) побеждает континентальную (Франция, Германия), потому что, во-первых, она морская, а во вторых, на ее стороне выступает прежняя морская держава-гегемон (Голландия, Великобритания). Эта схема совершенно не соответствует действительности, поскольку решающую роль в победах британцев и американцев над французами и немцами играли вовсе не «морские» голландцы и британцы, а «континентальные» русские – Россия и СССР. Это Россия перетерла своим пространством и своей людской массой Наполеона и Вильгельма II, это СССР сломал хребет вермахту и сыграл решающую роль в разгроме Гитлера. В данном случае необходимо обратить внимание не только на искусственное устранение России из схемы мировых войн за гегемонию, но и на тот факт, что именно Россия/СССР, не претендуя на роль гегемона капиталистической системы, играла решающую роль в его определении: континентальная Россия выступала на стороне морских англосаксонских держав, по сути не оставляя таким образом их континентальным противникам никаких шансов. Это очень важный момент в плане анализа деятельности КС вообще и их борьбы с Россией в частности. А также в плане воздействия евразийского фактора на североатлантическое, а следовательно и мировое развитие.
Теперь помимо двух типов циклов – накопления и борьбы за мировую гегемонию – необходимо рассмотреть три типа длинных волн: кондратьевских, революций цен и борьбы низов и верхов в Европе (а с XX в. – и в мире), которые были фоном деятельности КС.
Кондратьевские волны (или циклы) – это 50-60-летние отрезки экономической динамики, которые делятся на две части. Сам Н.Д. Кондратьев называл первую часть «повышательной волной», вторую – «понижательной» (грубо говоря – «вдох» и «выдох» мировой экономики). Сегодня экономисты предпочитают выражаться более нейтрально: «А-Кондратьев» и «Б-Кондратьев», поскольку во время фазы подъема далеко не все секторы экономики снижают показатели; в равной степени в периоды спада «падают» далеко не все секторы.
I «длинная волна» – с конца 1780-х по 1844/1851 гг.; переход от «А» к «Б» – в 1810-1817 гг.; эта волна совпадает с тем, что Э. Хобсбаум назвал «эпохой революций» (1789-1848 гг.);
II «длинная волна» – 1844-1896 гг.; переход – 1873г.;
III «длинная волна» – 1896–1945 гг.; переход – 1914-1920 гг.; третья «длинная волна» – это одновременно (по Хобсбауму) «эпоха капитала» (1848-1873 гг.) и «эпоха империй», т.е. империализма (1873-1914 гг.);
IV «длинная волна» стартовала в 1945 г.; в 1968–1973 гг. был зафиксирован переход от «А» к «Б».
По логике в конце XX в., самое позднее – в первые «нулевые» годы должна была стартовать А-фаза V длинной волны. Однако этого не происходит, напротив, нарастают кризисные явления – и никакого подъема. Едва ли стоит разделять удивление некоторых экономистов. Если учесть, что «кондратьевские волны» характеризуют развитие индустриальной экономики и стартовали вместе с индустриализацией на рубеже 1780-1790-х годов, то логично предположить, что в условиях гипериндустриальной экономики «кондратьевские волны» будут сходить на нет, что и происходит с рубежа 1980-1990-х годов.
Ну а теперь бросим взгляд на политическую насыщенность «длинных волн», как это представлялось Н.Д. Кондратьеву121.
«I. Период повышательной волны первого большого цикла:
1) Провозглашение независимости САСШ (США. – А.Ф.) и установление их конституции – 1783-1789 гг.;
2) Французская революция 1789-1804 гг.;
3) первая военная коалиция против Франции и первый период наступательных войн Французской республики – 1793-1797 гг.;
4) война Франции с Англией (с 1793 по 1797 г. Англия участвует в коалиции) – 1793-1802 гг.;
5) вторая коалиция против Франции и второй период ее наступательных войн – 1798-1802 гг.;
6) военно-политические революции и реформы в Голландии, Италии, Швейцарии, Германии, Испании, Португалии и других странах под прямым воздействием Франции – 1794-1812 гг.;
7) война России с Турцией – 1806-1812 гг.;
8) второй раздел Польши – 1793 г.;
9) третий раздел Польши – 1795 г.;
10) третья коалиция против Франции – 1805 г.;
11) четвертая коалиция против Франции – 1806-1807 гг.;
12) континентальная блокада – 1807-1814 гг.;
13) восстания и войны в Испании и Италии с 1808 г.; 14) пятая коалиция против Франции – 1809-1810 гг.;
15) поход на Россию и отступление – 1812-1813 гг.;
16) испанская конституция – 1812 г.;
17) шестая коалиция против Франции и крушение империи Наполеона – 1813-1814 гг.;
18) временное возвышение Наполеона и окончательное поражение его в 1815 г.
