§ 3. Использование следователем и судом фактов, установленных неидентификационной почерковедческой экспертизой

Значение фактов, устанавливаемых неидентифика­ционной почерковедческой экспертизой, заключается в том, что следователь и суд получают дополнительную доказательственную информацию и используют ее в ходе расследования и судебного разбирательства.

Экспертизой можно установить ряд обстоятельств, имеющих значение для дела. Факты, выясненные экс­пертом, позволяют правильно оценить и охарактеризо­вать ряд действий обвиняемого (подсудимого), потер­певшего, свидетеля. Неидентификационные исследования дают основания для констатации не только объективных условий, в которых произошли определенные действия, но и для характеристики субъективного отношения тех или иных лиц к этим действиям, их намерений, направ­ленности умысла.

Разумеется, речь идет не о возрождении каких-то графологических методов исследования.

Установление экспертом пригодности графического материала для идентификации позволяет следователю и суду заранее определить, есть ли необходимость соби­рать для экспертизы сравнительный материал и какого характера он должен быть. Если эксперт придет к вы­воду о непригодности графических объектов для иден­тификации, он тем самым освободит следователя или суд от бесполезного для такого случая собирания образцов.

Следователя и суд может интересовать не только факт исполнения определенной рукописи или подписи обвиняемым (подсудимым), потерпевшим или свидете­лем, но и то, выполнена ли она обычным или искажен­ным почерком.. Это имеет значение для оценки поведе­ния, действий этих лиц, их роли в преступлении. Пред­ставим себе такой случай. Свидетель говорит, что он написал расписку по просьбе обвиняемого, не зная, что она может иметь какое-то отношение к преступлению. Эксперт же констатирует, что она написана искаженным почерком. Из этого следует, что свидетель умышленно изменил свой почерк, для того чтобы не быть опознанным. Факт, установленный экспертом, дает осно­вание сомневаться в правдивости показаний сви­детеля.

Аналогичное положение может создаться и в слу­чаях установления автоподлога. Совершенно очевидна разница в значении таких выводов эксперта: подпись от имени Б. выполнена самим Б. и подпись от имени Б. выполнена самим Б., но с искажением почерка (авто­подлог) . В первом случае отмечен только факт тожде­ства, а во втором, наряду с этим, и новый факт — испол­нитель подписи ее умышленно исказил. Естественно, что в ходе допроса следователь будет выяснять причину, по которой Б. подпись от своего имени выполнил искажен­но. Установленный факт автоподлога будет использован для характеристики действий Б.

Такое же значение имеет и вывод эксперта о том, что рукопись или подпись выполнена определенным лицом с подражанием. Следователь и суд используют его для оценки действий лица, связанных с подделкой документа.

Установление или отрицание факта написания текста лицом в состоянии алкогольного опьянения может иметь значение либо для оценки показаний обвиняемого или свидетеля, либо для установления существенных -обстоя­тельств дела. В литературе (Г. Маурер) описан случай производства такой экспертизы. Гражданин заявил, что он подписал текст расписки в состоянии сильного алко­гольного опьянения и поэтому не помнит суммы денег, взятой взаймы. Эксперт, производивший экспертизу, в подписи не обнаружил признаков, которые бы свиде­тельствовали о ее выполнении в состоянии опьянения, и дал заключение, что подпись выполнена лицом, нахо­дившимся в трезвом состоянии. По другому делу воз­никли споры по поводу того, написаны ли тексты двух документов (один из них завещание) лицом, находив­шимся в состоянии алкогольного опьянения. Сам факт написания этих документов данным лицом не вызывал сомнения. Эксперты обнаружили в документах признаки, которые обычно появляются в почерке лица, выполняю­щего рукопись в состоянии опьянения, и дали заключе­ние, что завещание написано в состоянии легкого алко­гольного опьянения, а второй документ — при-сильном воздействии алкоголя. Эксперты-психиатры, а затем и суд пришли к выводу, что во время написания завеща­ния исполнитель осознавал свои действия.

Установление экспертизой относительного возраста исполнителя рукописи или факта, что документ написан лицом, страдающим психическим заболеванием, помо­гает следователю ограничить круг возможных исполни­телей и принять меры к их розыску.

Определенную трудность представляет использование заключения эксперта в случае, когда им установлен факт необычного исполнения рукописи и указана не одна, а группа причин, которые могли оказать влияние на почерк (при некоторых .внутренних состояниях, в кото­рых находятся пишущие, признаки изменения почерка сходны). Однако- и в таких случаях следователю и суду, использующим материалы дела, обычно известно, какие из возможных условий могли оказать влияние на почерк. Если они относятся к числу названных экспертом, то его заключение можно использовать в доказательстве.

Таким образом, факты неидентификационного харак­тера, устанавливаемые экспертом-почерковедом, пред­ставляют собой своеобразную доказательственную ин­формацию и могут использоваться в уголовном судопро­изводстве при конструировании и проверке версий, до­просах, назначении других судебных экспертиз, напри­мер психиатрической.

Использованию заключения почерковедческой экспер­тизы должна предшествовать его оценка. Общие поло­жения оценки заключения судебного эксперта распро­страняются и на оценку заключения неидентификацион­ной почерковедческой экспертизы, хотя необходимо учи­тывать, что разнообразный характер неидентификационных исследований не позволяет сформулировать реко­мендации, в одинаковой мере приемлемые для всех слу­чаев. Особую трудность представляет оценка заключе­ния эксперта, установившего внутреннее состояние писав­шего по его рукописи.

Проверка научной обоснованности заключения не­идентификационной почерковедческой экспертизы вклю­чает в себя:

установление того, каким сравнительным материа­лом располагал эксперт (количество образцов, их каче­ство, различие или одинаковость условий выполнения);

анализ признаков, подвергшихся, по мнению экспер­та, изменению, и выяснение, каким образом они описаны в заключении;

ознакомление с оценочными суждениями эксперта, его аргументацией по поводу условий выполнения ру­кописи (имеются ли ссылки на экспериментальные и литературные данные, которые крайне необходимы, поскольку практика подобных исследований еще неве­лика и у следователя, суда могут возникнуть сомнения в научной обоснованности заключения эксперта);

проверку того, увязал ли эксперт изменения призна­ков с необычными условиями выполнения рукописи, кон­кретизировал ли их и обосновал ли вывод о возможной группе условий или о конкретном условии, в котором была исполнена рукопись.

Необходимо обратить также внимание на то, прово­дилось ли экспертом наряду с неидентификационным идентификационное исследование, как согласуются их результаты, нет ли между ними противоречий.

Проверка научной обоснованности заключения судеб­ного эксперта — один из элементов правильной оценки, а затем и использования фактов, установленных экс­пертом.