Выводы к главе 1.

Георгий Мелитонович Баланчивадзе (впоследствии Дж. Баланчин) получил в России солидное профессиональное образование. Он окончил Петроградское театральное училище в 1921 году и был артистом Государственного академического театра оперы и балета до конца сезона 1923/1924 г., выделялся среди сверстников и коллег своим темпераментом, хорошей технической выучкой, пониманием пластических задач.

Кроме того, он учился в Петроградской консерватории по классу фортепиано, то есть еще в школьные годы начал становиться профессиональным музыкантом. Это во многом предопределило характер и направленность его балетмейстерской деятельности.

Баланчивадзе был знаком с репертуаром Театра оперы и балета, включавшем постановки М. Петипа, многие работы М. Фокина, на него оказали большое влияние также балетмейстеры-экспериментаторы — Ф. Лопухов и К. Голейзовский. Вслед за ними в подходе Баланчина к постановке хореографических номеров прослеживалась новизна форм и пластики.

В частности, он был свидетелем работы Лопухова над «Спящей красавицей», учась бережному отношению к классическому наследию; был участником танцсимфонии «Величие мироздания» и наблюдал, таким образом, как классика может быть использована по-новому.

Баланчивадзе с большим воодушевлением воспринял выступления «Камерного балета» Голейзовского, хореографа, восставшего против застойных форм и устаревшего содержания в балете. Нет сомнения, что он многому научился и у эстрадных танцовщиков, рядом с которыми выступал в клубах, кинотеатрах, ресторанах. Акробатика, которой пользовался в своих концертных номерах Баланчивадзе («мостик» в адажио на музыку А. Аренского, высокие поддержки в «Траурном марше» Ф. Шопена), и ряд других его находок, по словам II. Гусева, даже Лопухову показались “слишком рискованными в контексте классического танца”. Однако позднее, работая с той же танцовщицей, О. Мунгаловой, над «Ледяной девой» (1927), он счел возможным воспользоваться аналогичными приемами.

Баланчивадзе были знакомы и «Танцы машин» Н. Фореггера, хотя, по воспоминаниям Ю. Слонимского, конструктивистская хореография восторга у него не вызывала. Он живо интересовалея также оперным и драматическим театром, видел, вероятно, постановки В. Э. Мейерхольда, такие, как «Великодушный рогоносец», «Смерть Тарелкина», «Д. С», премьера которой состоялась в Ленинграде в июне 1924 года.

В то же время он на себе проверил лучшие достижения исполнительской школы. П. Гердт и С. Андрианов привили ему уважение к движениям человеческого тела, научили максимально использовать выразительность рук, ног, корпуса. Таким же, по своей направленности, был и его педагог в последние годы ученичества — Л. С Леонтьев, выразительность его тела в каждом спектакле отвечала образу.

Многое дали ученику Баланчивадзе беседы с А. А. Облаковым, плодотворным было общение с А. В. Ширяевым, открывшим ему секреты мастерства великих предшественников, обогащала его и школьная самодеятельность, требовавшая от него навыков балетмейстера, дирижера, оркестранта, пианиста, сочинителя музыки, режиссера.

За неполных пять лет, наполненных интенсивным творчеством, Баланчин своими глазами увидел непревзойденные образцы классического наследия, прошел много путей и перепутий, проторенных балетными искателями нового. Многое из опробованного тогда в Петрограде и Москве, будет повторяться балетмейстерами XX века.

Таким образом, можно утверждать, что Баланчивадзе активно работал, как хореограф, еще в России. В каталоге, изданном в Нью-Йорке в 1983 году, где перечислены с комментариями все 425 его работ, созданное в Петрограде значится под цифрами 1—35 и включает концертные миниатюры, эстрадные номера, танцы в драматических спектаклях и одной опере, хореографическое сопровождение к хоровой декламации и др. [См.: 18,с. 129-183].