Контрольные вопросы

1. Убедительно ли представлена характеристика человека? Приведите собственные аргументы.

2. Каковы перспективы человеческого в человеке?

Вариант 15.

Анализ текста «Виктор Эмиль Франкл о любви»

«Любовь можно определить как возможность сказать кому-то «ты» и еще сказать ему «да». Иными словами: это способность понять человека в его сути, в его конкретности, в его уникальности и неповторимо­сти, однако понять в нем не только его суть и конкретность, но и его ценность, его необходимость. Это и значит сказать ему «да». И вновь оказывается, что не правы те, кто утверждает, что любовь ослепляет. Наоборот, любовь дает зрение, она как раз делает человека зрячим. Ведь ценность другого человека, которую она позволяет увидеть и подчеркнуть, еще не является действительностью, а лишь простой возможностью: тем, чего еще нет, но что находится в становлении, что мо­жет стать и что должно стать».

( В.Э. Франкл. Человек в поисках смысла. М. 1990. С. 96.)

Контрольные вопросы

1. Любовь рациональна или иррациональна?

2. «Что значит, кому-то сказать «ты»?

Вариант 16.

Анализ текста «Людвиг Витгенштейн об этике»

«... вместо того, чтобы сказать: «Этика — это исследова­ние того, что есть добро», я мог бы сказать, что этика является исследованием того, что ценно, или же того, что важно. Либо же я мог сказать, что этика — это исследование смысла жизни, всего того, что я делает жизнь стоящей, или же исследование правильного образа жизни. Надеюсь, что когда вы рассмотрите все эти фразы, у вас появится приблизительное представление о том, чем занимается этика, при этом первое, что привлекает внимание во всех данных выражениях, заключается в том, что каждое из них в действительности употребля­ется в двух сильно различающихся смыслах. Один из смыслов я назову тривиальным или относительным, а другой — этическим или абсо­лютным смыслом. Если я, к примеру, говорю, что это хороший стул, — это означает, что стул служит определенной, заранее известной цели, и слово «хороший» здесь имеет только одно значение, поскольку данная цель уже была установлена. Фактически слово «хороший» в относительном смысле просто означает соответствие определенному установленному стандарту. Так, когда мы говорим, что этот человек хо­роший пианист, мы подразумеваем, что он может играть вещи разной степени сложности, проявляя при этом определенное умение. Сход­ным образом, если я скажу, что мне важно не простудиться, я буду подразумевать, что простуда вызывает в моей жизни определенные, доступные описанию последствия; и если я скажу, что это правильна дорога, то буду иметь в виду, что данная дорога правильна по отноше­нию к определенной цели. Используемые подобным образом, эти выражения не создают каких-либо сложных или глубоких проблем. Но в этике они употребляются иначе. Предположим, что я способен играть в теннис и один из вас, увидев меня играющим, говорит: «Ну, ВЫ играете очень плохо». И представьте, что если я отвечаю: «Я знаю, что играю плохо, но отнюдь не хочу играть лучше», то все, что он может на это сказать, будет: «А тогда все в порядке». Но представьте, что я от­кровенно соврал одному из вас, и он, подойдя ко мне, сказал: «Вы ве­дете себя, как скотина». Я же на это отвечаю: «Я знаю, что веду себя плохо, но, тем не менее, не хочу вести себя лучше». Смог ли бы он в таком случае сказать: «А тогда все в порядке»? — Конечно, нет. Он ска­зал бы: «Но Вы должны стремиться вести себя лучше». В данном слу­чае перед вами суждение о фактах и его можно сформулировать так, что оно вообще перестанет казаться суждением о ценности. «…» Итак, я собираюсь настаивать на том, что, хотя все суждения об от­носительной ценности можно представить просто утверждениями о фактах, никакое утверждение о фактах никогда не может быть (или же означать) суждением об абсолютной ценности. «…» Должен сказать, что когда я размышляю, чем же могла бы быть этика, если бы имелась та­кая наука, то указанный результат представляется вполне очевидным. Для меня очевидно, что ничто из того, о чем мы могли бы подумать или сказать, не будет этикой; что мы не сможем написать научную книгу, предмет которой окажется внутренне возвышенным и потому будет превосходить все другие предметы. Свое чувство я могу описать только с помощью метафоры, а именно, если бы человек был спосо­бен написать настоящую книгу по этике, то эта книга, подобно взрыву, уничтожила бы все другие книги в мире. «…» Этот прорыв сквозь решетку нашей клетки абсолютно безнадежен. Этика, поскольку она проистекает из стремления сказать нечто об изначальном смысле жизни, об абсолютно добром и абсолютно ценном, не может быть наукой. То, что она говорит, ни в коем случае ничего не добавляет к нашему знанию. Но она все же является свидетельством определен­ного стремления человеческого сознания, которое я лично не могу перестать глубоко уважать и которое никогда в жизни не стану осмеивать».

(Людвиг Витгенштейн. Лекция по этике. // Историко-философский ежегодник. 1989. С. 241 – 245.)

Контрольные вопросы

1.Какя проблема анализируется автором? Означает ли, что он отрицает этику?

2. Какие сравнительные аргументы приводит автор, чтобы показать специфику этического знания?

Вариант 17.

Анализ текста «А. Швейцер об этике благоговения перед жизнью»

«Свою истинность этика благоговения перед жизнью обнаруживает в том, что она постигает в единстве и взаимосвязанности различные проявления этического. Ни одна этика еще не сумела связать воедино стремление к самосовершенствованию, в котором человек используй эти свои силы не для воздействия вовне, а для работы над самим собой, и активную этику. Этика благоговения перед жизнью смогла это сделать, и причем таким образом, что не просто разрешила школьные вопросы, а значительно углубила понимание этики.

Этика есть благоговение перед волей к жизни во мне и вне меня. Из чувства благоговения перед волей к жизни во мне возникает глубокое жизнеутверждение смирения. Я понимаю мою волю к жизни не только как нечто, осуществляющееся в счастливых событиях, но од­новременно переживающее самое себя. Если я не дам уйти этому самопереживанию в бездумность, а удержу его как нечто ценное, то Я пойму тайну духовного самоутверждения. Я почувствую незнако­мую мне до того свободу от судеб жизни. В те мгновения, когда я мог бы думать, что раздавлен, я чувствую себя вознесенным к невырази­мому, неожиданно нахлынувшему на меня счастью свободы от мира и испытываю очищение моего жизневоззрения. Смирение — это холл, через который мы вступаем в этику. Только тот, кто в глубоком само­отречении ради собственной воли к жизни испытывает чувство внут­ренней свободы от всяких событий, способен отдавать свои силы все­гда и до конца ради другой жизни.

Но как ведет себя этика благоговения перед жизнью в конфликтах, которые возникают между внутренним побуждением к самоотрече­нию и необходимостью самоутверждения?

И я подвержен раздвоению воли к жизни. В тысячах форм моя жизнь вступает в конфликт с другими жизнями. Необходимость унич­тожать жизнь или наносить вред ей живет также и во мне. Когда я иду по непроторенной тропе, то мои ноги уничтожают крохотные живые существа, обитающие на этой тропе, или причиняют им боль. Чтобы сохранить свою жизнь, я должен оградить себя от других жизней, которые могут нанести мне вред. Так, я могу преследовать мышь, живу­чую в моей комнате, могу убить насекомое, гнездящееся в доме, могу уничтожить бактерии, которые подвергают мою жизнь опасности. Я добываю себе пищу путем уничтожения растений и животных. Мое счастье строится на вреде другим людям.

Как же оправдывает этика эту жестокую необходимость, которой я подвержен в результате раздвоения воли к жизни?

Обычная этика ищет компромиссов. Она стремится установить, Какой мере я должен пожертвовать моей жизнью и моим счастьем, и сколько я должен оставить себе за счет жизни и счастья других жиз­ней. Таким путем она создает прикладную, относительную этику. То, что в действительности отнюдь не является этическим, а только сме­сью неэтической необходимости и этики, она выдает за этическое. Тем самым она приводит к чудовищному заблуждению, способствует все большему затемнению понятия этического.

Этика благоговения перед жизнью не признает относительной этики. Она признает добрым только то, что служит сохранению и развитию жизни. «…»

Мы никогда не должны становиться глухими. Мы будем жить в со­гласии с истиной, если глубже прочувствуем конфликты. Чистая совесть есть изобретение дьявола.

Что говорит этика благоговения перед жизнью об отношениях ме­жду человеком и творением природы?

Там, где я наношу вред какой-либо жизни, я должен ясно созна­вать, насколько это необходимо. Я не должен делать ничего, кроме неизбежного, - даже самого незначительного. Крестьянин, скосив­ший на лугу тысячу цветков для корма своей корове, не должен ради забавы сминать цветок, растущий на обочине дороги, так как в этом случае он совершит преступление против жизни, не оправданное ни какой необходимостью.

Те люди, которые проводят эксперименты над животными, свя­занные с разработкой новых операций или с применением новых медикаментов, те, которые прививают животным болезни, чтобы использовать затем полученные результаты для лечения людей, ни­когда не должны вообще успокаивать себя тем, что их жестокие дей­ствия преследуют благородные цели. В каждом отдельном случае они должны взвесить, существует ли в действительности необходи­мость приносить это животное в жертву человечеству. Они должны быть постоянно обеспокоены тем, чтобы ослабить боль, насколько это возможно. …

Но все вместе мы должны знать, что наша жизнь приобретет ценность лишь тогда, когда мы ощутим истинность следующих слов: «Кто теряет свою жизнь, тот ее находит».

(Альберт Швейцер. Культура и этика. М. 1973. С. 310-315.)

Контрольные вопросы

1. В чём заключается позиция Швейцера?

2. Каковы принципы этики благоговения перед жизнью? Как можно аргументировать её абсолютный или относительный характер?

Вариант 18.

Анализ текста «Этциони о золотом правиле морали»

«Старое золотое правило гласило: веди себя по отношению к дру­гим людям так, как они, на твой взгляд, должны вести себя по отно­шению к тебе. Это правило (а вернее, даже правила, поскольку оно так или иначе было принято в рамках разных культур) несет в себе невы­сказанный оттенок напряженности между действительным поведе­нием человека и тем, каковым это поведение должно быть. Старое правило, помимо прочего, касается лишь области отношений между людьми. Новое золотое правило, предлагаемое на этих страницах, на­правлено на то, чтобы в значительной мере сократить разрыв между поведением человека, которое ему диктует «я», и поведением добро­детельным, причем сразу следует признать, что этот разрыв, который всегда служил источником как социальных, так и личных проблем, устранить до конца невозможно. Новое золотое правило направлено [также на поиски правильных решений на социентарном уровне, а не только или прежде всего на уровне межличностном. Это правило, на мой взгляд, должно иметь следующую формулировку: уважай и под­держивай нравственный порядок в обществе, если хочешь, чтобы об­щество уважало и поддерживало твою независимость».

(А. Этциони. Новое золотое правило: сообщество и нравственность в демократическом обществе. // Новая индустриальная волна на Западе. М. 1999. С. 317.)