Действие третье

Две недели спустя. Мик лежит на полу, под головой у него свернутый ковер, он глядит в потолок. Дэвис сидит на стуле, в руках у него трубка. На нем новая куртка. День. Тишина.

Дэвис . Я так думаю, он чего‑то с крышей сделал.

Пауза.

В прошлую неделю вон сколько дождей было, а в ведро совсем и не каплет.

Пауза.

Он, должно быть, смолой снаружи замазал.

Пауза.

Там кто‑то расхаживал по крыше прошлой ночью. Должно быть, он.

Пауза.

Мне так сдается, это он снаружи там замазал на крыше. И ни слова мне не сказал. Вообще мне ни слова не говорит.

Пауза.

Не отвечает, когда я к нему обращаюсь.

Зажигает спичку, подносит к трубке, задувает ее.

Не дает мне нож!

Пауза.

Не дает мне нож, чтобы резать хлеб!

Пауза.

А как я буду резать хлеб без ножа?

Пауза.

Это ж невозможно!

Пауза.

Мик . У тебя есть нож.

Дэвис . Чего?

Мик . У тебя есть нож.

Дэвис . Ну есть нож, конечно, есть нож, а как ты думаешь, таким можно хлеб отрезать? Это ж не хлебный нож. Им хлеб не режут. Я его подобрал где‑то. Я и не помню совсем где. Я чего хочу…

Мик . Я знаю, чего ты хочешь.

Пауза.

Дэвис (поднимается и идет к газовой плите). А с плитой этой? Он говорит, она не подключена. Откуда я знаю, подключена она или нет? Я вон где, я прямо под ней сплю, я среди ночи просыпаюсь – у меня лицо чуть не в духовке, господи боже! Она прямо у меня перед лицом, откуда я знаю – может, она взорвется, когда я лежу в постели, может, она меня угробит!

Пауза.

Но он вроде и внимания не обращает, когда я говорю. Я сказал ему недавно, слышишь, я сказал ему насчет этих черных, насчет черномазых, что приходят из другого дома и пользуются уборной. Я сказал ему, что там одна грязь была, все перила были грязные, они черные были, вся уборная была черной. А он что сделал? Он за всем тут следить должен, ему нечего было сказать, у него и слова не нашлось сказать. Ему наплевать!

Пауза.

Недели две назад он сидел здесь, он тут со мной разговорился. Недели две. Такого наговорил!.. А с тех пор и слова не сказал. А тогда говорил и говорил. И не знаю, с чего это он… Не смотрел на меня, вроде и не со мной говорил, ему вообще на меня наплевать. Он сам с собой разговаривал! Ему только это и нужно. Ты вот ко мне подходишь, совета просишь… Он такого никогда не сделает. У нас с ним не получается разговора, понимаешь? Нельзя же жить в одной комнате, если совсем друг с другом не говоришь.

Пауза.

Никак я его не пойму.

Пауза.

С тобой вдвоем мы бы устроили тут как надо.

Мик (задумчиво). Да, ты прав. Слушай, что бы я сделал с этим домом.

Пауза.

Я бы из него шикарный особняк сделал. Скажем… эту комнату. Эта комната была бы кухней. Площадь подходит, окно большое, полно света. Я бы сделал… я бы сделал здесь синие с отливом, медно‑красные и пергаментные квадраты из линолеума. И эти тона повторил бы на стенах. Плита, мойка – белые с черным верхом. Для шкафов, для посуды места сколько угодно. Маленький стенной буфет и большой стенной буфет, а в углу буфет‑вертушка. В буфетах недостатка бы не было. А столовую сделать через площадку, слышишь? Да. Подъемные жалюзи на окнах, пробковые коврики… Стол… полированный, из тикового дерева, сервант с черными матовыми ящиками, у стульев гнутые ножки, мягкие сиденья, кресла с шерстяной кремовой обивкой… Буковый диванчик с плетеным сиденьем из морской травы, белый жаростойкий кофейный столик… белая керамика… Да. Потом спальня. Что такое спальня? Это убежище. Приют отдыха и тишины. Здесь отделка спокойная. Освещение – самое необходимое. Мебель… красное и розовое дерево. Лазурно‑голубой ковер, голубые с белым легкие занавески, постельное покрывало с синими розочками на белом фоне, туалетный столик – такой, что можно делать выше‑ниже, на нем пепельница, лампа с абажуром из рафии… (Садится.) Не квартира была бы, а дворец.

Дэвис . Еще бы, так и было бы.

Мик . Дворец.

Дэвис . А кто бы там жил?

Мик . Я. Мой брат и я.

Пауза.

Дэвис . А как же я?

Мик (неторопливо). Весь этот хлам здесь, он никому не нужен. Просто куча старого железа, и только. Лом. Разве из этого устроишь дом? Тут ведь никак не развернешься. Это хлам. Он его так и не смог продать, ему и двух пенсов за него не дадут.

Пауза.

Хлам.

Пауза.

Но ему как будто все равно, что я думаю, вот в чем беда. Почему бы тебе не поговорить с ним, не узнать, чего он хочет?

Дэвис . Мне?

Мик . Да. Ты же его друг.

Дэвис . Никакой он мне не друг.

Мик . Но ведь ты живешь с ним в одной комнате, верно?

Дэвис . Никакой он мне не друг. Его и не разберешь никогда. То есть я хочу сказать, что с таким, как ты, все ясно…

Мик смотрит на него.

То есть ты себе на уме, я и не говорю, что ты не себе на уме, это каждый видит. Может, ты и чудишь по‑своему, так ведь все мы такие, а у него всё по‑другому. То есть с тобой, по крайней мере, с тобой ясно, что ты…

Мик . Прямой.

Дэвис . Точно, прямой.

Мик . Да.

Дэвис . А вот он, у него никогда не поймешь, что он еще выкинет.

Мик . Угу.

Дэвис . Он же бесчувственный!

Пауза.

Понимаешь, мне нужны часы! Мне нужны часы, чтобы показывали время! Как я могу узнать время без часов? Я не могу! Я сказал ему, слушай, вот бы сюда часы, чтобы я знал, который час! То есть, если знаешь время, чувствуешь себя свободно, понимаешь? А так, что мне надо делать? На улицу выйду – на часы посмотрю, а потом надо не забыть, когда я уже дома. Но так ведь нельзя, то есть стоит пять минут здесь побыть, и я уже забыл. Забыл, который час!

Ходит по комнате.

Потом, смотри. Если я нездоров и днем полежу, откуда мне знать, когда я проснусь, пора ли пить чай! Еще, понимаешь, ничего, когда приходишь. На углу есть часы, и, когда я вхожу в дом, я знаю, который час. Но когда вошел! Когда я уже здесь! Тогда у меня и понятия нет, сколько времени.

Пауза.

Нет, что мне нужно, так это часы… здесь, в комнате, тогда я, может, еще продержусь. Но он мне ничего не дает.

Садится на стул.

Будит меня! Он меня будит посреди ночи! Говорит, что я бормочу! Я тебе говорю, я уже было на днях решил все ему высказать!

Мик . Он не дает тебе спать?

Дэвис . Не дает мне спать! Будит!

Мик . Какой ужас!

Дэвис . Я в разных местах бывал. Мне всегда давали спать. И везде так, куда ни пойди. Кроме как здесь.

Мик . Сон необходим. Я всегда это говорю.

Дэвис . Точно, сон необходим. Я утром просыпаюсь, я измотанный совсем. У меня есть дела, мне надо ходить везде. Мне надо определиться, мне надо пристроиться. Но когда я встаю утром, у меня совсем нет сил. И ко всему еще нет никаких часов.

Мик . Да.

Дэвис (встает, ходит по комнате). Он уходит, я не знаю, куда он идет, где это он ходит, он мне не говорит. Мы с ним болтали, бывало, а потом – хоть бы разок. Я не вижу его никогда, он уходит, приходит поздно, только и делает, что меня расталкивает среди ночи.

Пауза.

Послушай! Я просыпаюсь… Я просыпаюсь утром, и он лыбится на меня! Он стоит тут, смотрит на меня и лыбится! Я его вижу, понимаешь, я его вижу через одеяло. Пиджак надевает, потом оборачивается, смотрит на мою кровать, рот до ушей. Какого дьявола он зубы скалит? Только он не знает, что я за ним смотрю через одеяло. Слабо ему знать! Не знает, что я его вижу, думает, я сплю, но я за ним слежу все время через одеяло, понял? А он не знает! Он просто смотрит на меня и зубы скалит, а не знает, что я вижу!

Пауза.

(Наклоняясь к Мику.) Ты, верно, чего хочешь, ты хочешь поговорить с ним, точно? Я уже… Я уже всё придумал. Ты скажи ему… у нас есть, мол, планы насчет этого дома, мы могли бы тут устроиться, мы всё привели бы в порядок. Смотри, я мог бы все отделать здесь, я бы тебе помог во всем… если б мы вдвоем тут, ты да я…

Пауза.

Ты теперь где живешь?

Мик . Я? Ну, у меня есть квартира. Неплохая. Всё на месте. Приходи как‑нибудь, выпьем. Чайковского послушаем.

Дэвис . Нет, ей‑богу, тебе бы поговорить с ним. То есть ты же его брат.

Пауза.

Мик . Да… может, и поговорю.

Хлопает входная дверь. Мик поднимается и выходит.

Дэвис . Ты куда? Это же он!

Молчание.

Дэвис стоит, затем идет к окну и выглядывает. Входит Астон. У него в руках большой бумажный пакет. Он снимает пальто, разворачивает пакет и вынимает ботинки.

Астон . Ботинки.

Дэвис (оборачиваясь). Чего?

Астон . Я их подобрал. Примерь!

Дэвис . Ботинки? Какие ботинки?

Астон . Может, подойдут.

Дэвис (снимает свои сандалии и примеряет ботинки, прохаживается, поводит носками, наклоняется и ощупывает кожу). Нет, не годятся.

Астон . Да?

Дэвис . Не подходят.

Астон . Ммм…

Пауза.

Дэвис . Ладно, вот что, я их поношу… пока других не достану.

Пауза.

А где шнурки?

Астон . Нет шнурков.

Дэвис . Я не могу их носить без шнурков.

Астон . Я нашел без шнурков.

Дэвис . Тогда что ж, тогда крышка. То есть они держаться не будут без шнурков. Чтобы ботинки сидели на ноге без шнурков, нужно ногу напрягать, понимаешь? Ходить с напряженной ногой, понимаешь? Это же вредно! Большая нагрузка для ноги. А если ботинки зашнурованы, не надо совсем напрягаться.

Астон (подходит к своей кровати). Может, у меня завалялись какие.

Дэвис . Вот, вот, понимаешь, чего мне надо?

Пауза.

Астон . Вот какие‑то.

Дэвис . Они коричневые.

Астон . Больше нет.

Дэвис . А ботинки черные.

Астон не отвечает.

Ладно, подойдут, пока других не достану. (Садится на стул и зашнуровывает ботинки.) Может, в них я доберусь завтра до Сидкапа. Если я туда попаду, смогу пристроиться.

Пауза.

Мне хорошую работу предлагали. Один тип предлагал, у него… у него куча планов. У него всё впереди. Но им нужны мои бумаги, понимаешь, им нужны рекомендации. Мне надо бы попасть в Сидкап, а то как иначе я их получу? Они там, в Сидкапе, понимаешь? Главное – попасть туда. Тут‑то и загвоздка. Погода никак не позволяет.

Астон незаметно для Дэвиса тихо выходит.

Не знаю, как еще ботинки придутся. Тяжелая дорога, я был там раньше. Вроде когда сюда шел. В прошлый раз я шел оттуда, да… в тот раз… возвращался… дорога была дрянь… все время дождь шел… хорошо, я не помер там, на дороге. Но я добрался досюда, шел без остановки… да… шел без остановки. Но все равно я так не могу, мне надо сейчас… мне надо опять туда пойти, найти того типа… (Оборачивается.) Черт! Вот ведь гад какой, он меня и не слушает!

Затемнение.

Ночь. Тусклый свет через окно. Астон и Дэвис на своих кроватях. Дэвис стонет. Астон садится, поднимается с постели, включает свет, подходит к Дэвису и трясет его.

Астон . Эй, хватит, слышишь? Я не могу спать.

Дэвис . Что? Что? Что такое?

Астон . Опять расшумелся.

Дэвис . Я старый человек, что ты хочешь от меня – чтобы я не дышал?

Астон . Шумно очень.

Дэвис . Ты что, хочешь, чтоб я не дышал?

Астон (идет к своей кровати, надевает брюки). Пойду глотну воздуха.

Дэвис . Что ты хочешь от меня? Слушай, приятель, я не удивляюсь, что за тобой приезжали. Будить старого человека посреди ночи – ты и точно чокнутый! Из‑за тебя мне кошмары снятся, кто ж виноват тогда, что мне кошмары снятся? Если бы ты меня не дергал все время, я бы не шумел! Как ты хочешь, чтобы я спал тихо, когда ты меня расталкиваешь все время? Ты что, хочешь, чтобы я не дышал?

Отбрасывает одеяло и вылезает из постели, одетый в фуфайку, жилет и брюки.

Здесь холод такой, что мне приходится в брюках ложиться. Никогда в жизни так не спал. А здесь приходится. И все потому, что ты не сделаешь отопления, черт бы его драл! Я видел дни и получше, приятель. И ни в какие заведения меня не помещали, это точно. Я в здравом уме! И нечего меня дергать. Со мною‑то всё в порядке, ты сам не рыпайся. Знай свое место, то‑то! Могу тебе сказать, твой брат за тобой поглядывает. Он всё о тебе знает. У меня там есть друг, ты не беспокойся. У меня там стоящий друг! Как с мразью со мной обращается! Чего ж ты меня тогда сюда привел, раз так думал со мной обращаться? Ты думал, ты меня получше, как бы не так. Я всё знаю. Они тебя засадили раз, они тебя и еще раз засадят. Твой брат за тобой поглядывает! Они могут еще раз к твоей голове провода подвести! Они еще подведут! Когда захотят. Им только стукнуть надо. Они тебя в карете отвезут, парень. Приедут сюда, подхватят и увезут! Будешь знать тогда! Подведут провода к голове, узнаешь тогда. Они только взглянут на весь этот хлам, где я сплю, и сразу поймут, что ты псих. Ну и сплоховали они, слышишь ты, такого выпустить, а?! Неизвестно, что тебе надо, уходишь, приходишь, никто не знает, что тебе надо! Но с собой я такого не потерплю. Думаешь, я всю грязную работу за тебя буду делать? Ха! Да ты в себя приди! Ты хочешь, чтобы я грязную работу делал по всей лестнице только ради как спать в этой вонючей дыре? Нашел дурака! Мальчишка! Да ты сам не знаешь, что ты все время делаешь. Ты же тронулся! Ты уже наполовину спятил! Все ясно, стоит лишь глянуть. Хоть бы раз монету подкинул! Обращается со мной как с поганой скотиной! Я‑то никогда в дурдоме не был!

Астон делает легкое движение по направлению к нему. Дэвис вынимает свой нож из заднего кармана.

Попробуй только подойти, приятель! У меня вон что есть. Он был в деле. Он был в деле. Лучше не суйся.

Пауза.

Они долго смотрят друг на друга.

Думай, что делаешь.

Пауза.

Только попробуй тронь.

Пауза.

Астон . Я… мне кажется, тебе пора поискать чего другого. Мы вроде не поладили.

Дэвис . Поискать чего другого?

Астон . Да.

Дэвис . Мне? Это ты кому? Сам поищи, понял?

Астон . Что?

Дэвис . Ты! Ты поищи чего другого!

Астон . Я живу здесь. А ты – нет.

Дэвис . Я – нет? Нет уж, я живу здесь. Мне здесь работу предложили.

Астон . Да… в общем, ты не совсем подходишь.

Дэвис . Не подхожу? Ладно. К твоему сведению, тут кое‑кто думает, что я вполне подхожу. И еще… я тут остаюсь сторожем! Понял? Твой брат, он мне сказал – понял? Я буду сторожем.

Астон . Мой брат?

Дэвис . Он остается, он здесь будет хозяйничать, и я с ним.

Астон . Слушай. Я дам тебе… пару монет, ты сможешь добраться до Сидкапа.

Дэвис . Ты сначала сарай построй! Пару монет! Когда мне здесь жалованье обещают! Ты сначала свой вонючий сарай построй! Вот как!

Астон (долго смотрит на него). Это совсем не вонючий сарай.

Долгая пауза.

(Приближается к нему.) Он чистый. Хорошее дерево. Я его построю. Не волнуйся.

Дэвис . Не подходи!

Астон . И нечего называть его вонючим.

Дэвис наставляет на Астона нож.

Сам ты вонючий.

Дэвис . Что?

Астон . Всю комнату здесь провонял.

Дэвис . Это ты мне?!

Астон . Смердишь все время. Вот почему я спать не могу.

Дэвис . Ты так меня! Ты меня – вонючим?!

Астон . Лучше уходи.

Дэвис . Я тебе покажу – вонючий!

Выбрасывает руку вперед, она дрожит, нож нацелен Астону в живот. Астон не шевелится. Молчание. Рука Дэвиса замирает. Они стоят друг против друга.

Я тебе покажу – вонючий!

Пауза.

Астон . Собирайся.

Дэвис отводит нож, прижимает к груди, тяжело дыша. Астон идет к кровати Дэвиса, находит его сумку и заталкивает туда его вещи.

Дэвис . У тебя… у тебя права такого нет… Положь, не трогай… это мое! (Хватает сумку и приминает содержимое.) Ладно… Мне тут работу предложили… ты погоди. (Надевает куртку.) Ты погоди… твой брат… он тебе покажет… так меня обзывать… так меня обзывать… никто меня так не обзывал… (Надевает пальто.) Еще пожалеешь, что так меня обозвал, еще узнаешь, чем все кончится… (Берет сумку и идет к двери.) Еще пожалеешь, что так меня обозвал…

Открывает дверь. Астон наблюдает за ним.

Я теперь знаю, к кому обратиться.

Уходит. Астон стоит. Затемнение. Свет. Ранний вечер. Голоса на лестнице. Входят Мик и Дэвис.

Дэвис . Вонючий! Ты только послушай! Это я! Ты слыхал, что он сказал, а? Вонючий! Ты слыхал такое? И это он мне сказал!

Мик . Ай‑яй‑яй.

Дэвис . Это он мне сказал!

Мик . Ты ведь не вонючий.

Дэвис . Совсем нет, сэр!

Мик . Если бы от тебя пахло, я бы первый тебе сказал.

Дэвис . Я сказал ему, я сказал ему, что… я так сказал: ты еще узнаешь, чем все кончится, приятель! Я сказал: не забывай о своем брате. Я предупредил, что ты придешь ему мозги вправить. Он сам не знает, что заварил. Заварил со мной такое. Я сказал ему, я сказал ему: он придет, твой брат, он придет, у него всё в порядке, не как у тебя!

Мик . Что ты хочешь сказать?

Дэвис . Я?

Мик . Ты говоришь – у моего брата не всё в порядке?

Дэвис . Что? Я вот что говорю: у тебя ведь планы насчет этого места, насчет… насчет отделки, точно? То есть у него права нет мной тут командовать. Ты мне говоришь, что делать, я здесь работаю для тебя, то есть ты со мной… Я для тебя не ком грязи какой… мы оба… мы оба знаем, что он такое.

Пауза.

Мик . Что же он сказал тогда, когда ты ему открыл, что я предложил тебе место?

Дэвис . Он… он сказал… он сказал… он вроде живет тут…

Мик . А это что – неправда?

Дэвис . Неправда?! Это твой дом или нет? Ты его сюда пустил!

Мик . Я, пожалуй, мог бы его выселить.

Дэвис . Я то и говорю.

Мик . Да. Я мог бы его выселить. Я домовладелец. С другой стороны, он постоянный жилец. Уведомить его, сам понимаешь, дело простое. Все зависит от того, как эту комнату рассматривать. То есть рассматривать ее как меблированную или немеблированную. Понял меня?

Дэвис . Нет, соображаю.

Мик . Вся эта мебель, видишь ли, которая тут, это все его – кроме кроватей, конечно. Так что вот, здесь дело для юриста, вот так.

Пауза.

Дэвис . Пускай он убирается откуда пришел!

Мик (поворачиваясь, чтобы взглянуть на него). Откуда пришел?

Дэвис . Да.

Мик . А откуда он пришел?

Дэвис . Ну… он… он…

Мик . Ты кое‑что себе позволяешь иногда, а? (Пауза. Решительно, быстро.) Ладно, как бы там ни было, я совсем не против того, чтобы взяться здесь всё устроить…

Дэвис . Давно бы так!

Мик . Да, совсем не против. (Поворачивается к Дэвису.) Но ты смотри не подрывай свою репутацию.

Дэвис . Это ты о чем?

Мик . Да ты ведь говорил, что специалист по интерьеру, а мне только хороший нужен.

Дэвис . Кто?

Мик . Что значит – кто? Декоратор. Специалист по интерьеру.

Дэвис . Я? Ты о чем говоришь? Я и не брался за это. Никогда такого не делал.

Мик . Чего не делал?

Дэвис . Нет, нет, это не я. Я никогда не занимался отделкой. С меня и так хватало. Много другой работы, знаешь ли. Но я… но я на все руки мастер… Дай только… дай только подучусь.

Мик . Я не хочу, чтобы ты подучивался. Мне нужен первоклассный, опытный декоратор. Я думал, ты подойдешь.

Дэвис . Я? Нет, постой‑ка, ты не со мной говорил.

Мик . Что значит – не с тобой? Я с тобой только и говорил. Тебе одному я открыл свои мечты, свои сокровенные желания, тебе одному и сказал, и только потому, что считал тебя опытным, первоклассным декоратором – по интерьеру… и экстерьеру.

Дэвис . Нет, послушай…

Мик . Ты что же, не знаешь, как скомбинировать синие с отливом, медно‑красные и пергаментные квадраты линолеума и повторить эти тона на стенах?

Дэвис . Нет, послушай, ты куда клонишь?

Мик . Значит, ты не сможешь фанеровать стол тиковым деревом, не сможешь обить кресло мягкой кремовой обивкой, а к буковому диванчику не сможешь сделать плетеное сиденье из морской травы?

Дэвис . Ничего такого я не говорил!

Мик . Черт! Значит, я ошибся!

Дэвис . Не говорил я ничего такого!

Мик . Так ты паршивый самозванец, приятель!

Дэвис . Ну скажешь ведь тоже. Ты меня взял в сторожа. Я собирался помочь тебе, только и всего. Ну и чтобы… чтобы за плату. Никогда я не говорил об этом, а ты меня обзываешь…

Мик . Как тебя зовут?

Дэвис . Опять…

Мик . Нет, как твоя настоящая фамилия?

Дэвис . Настоящая – Дэвис.

Мик . А под какой ты ходишь?

Дэвис . Дженкинз!

Мик . У тебя две фамилии. А? А теперь вот что: ты почему же мне всю эту ерунду порол насчет внутренней отделки?

Дэвис . Ничего я тебе не говорил! Да ты меня слушаешь или нет?

Пауза.

Это он сказал тебе. Это, должно, твой брат сказал. Он чокнутый! Он тебе всего наговорит назло, он чокнутый, он уже почти спятил, он тебе и сказал.

Мик (медленно идет к нему). Как ты назвал моего брата?

Дэвис . Когда?

Мик . Он – кто?

Дэвис . Я… я что хотел сказать…

Мик . Чокнутый? Это кто чокнутый?

Пауза.

Ты моего брата назвал чокнутым? Моего брата? Ведь это, пожалуй… это, пожалуй, нахальство, а?

Дэвис . Он сам так сказал.

Мик (медленно обходит Дэвиса, рассматривая его). Странный ты человек. А? Ей‑богу странный. Как ты пришел в этот дом, с тех пор здесь одни несчастья. Честно. Что ты ни скажешь, ничему нельзя верить. Каждое твое слово можно истолковать и так и эдак. И почти всегда врешь. Вспыльчивый, неуравновешенный, никогда не угадаешь, чего от тебя ожидать. Ты ведь не что иное, как животное, если присмотреться. Ты варвар. И сверх всего прочего ты только и делаешь, что смердишь. Сам посуди. Приходишь, рекомендуешься как декоратор, я тебя тут же беру – и что получается? Распространяешься о рекомендациях, которые у тебя где‑то в Сидкапе, – и что получается? Я что‑то не заметил, чтобы ты пошел в Сидкап за ними. Все это огорчительно. Похоже на то, что мне придется рассчитать тебя как сторожа. Держи. Вот полдоллара.

Роется в карманах, вынимает монету в полкроны и швыряет ее к ногам Дэвиса. Дэвис стоит не двигаясь. Мик подходит к газовой плите и берет в руки статуэтку Будды.

Дэвис (медленно). Ладно тогда… вот ты как… вот ты что… раз ты так хочешь…

Mик . Я так хочу!

Ударяет Буддой о плиту. Статуэтка разбивается.

(Яростно.) Можно подумать, что у меня только и забот что этот дом. Мне и других забот хватает. Всего хватает. У меня есть и другие интересы. Надо мне свое дело наладить или нет? И подумать о расширении… во всех направлениях. Я же не стою на месте. Я продвигаюсь все время. Я двигаюсь… все время… Мне надо думать о будущем. Этот дом меня мало трогает. Мне‑то что! Пусть братец о нем беспокоится. Он тут может всё разукрасить, пусть делает с ним что хочет. Меня это не волнует. Я думал, я ему делаю услугу, пустил сюда. У него свои планы. Ну и хорошо. Я – пас.

Пауза.

Дэвис . А я?

Молчание. Мик смотрит на него. Хлопает входная дверь. Молчание. Они не двигаются. Входит Астон, закрывает дверь, идет по комнате и останавливается перед Миком. Они смотрят друг на друга. Оба едва заметно улыбаются.

Мик (Астону). Послушай… э… (Идет к двери и выходит.)

Астон оставляет дверь открытой, пересекает комнату за спиной Дэвиса, видит разбитого Будду и некоторое время рассматривает осколки. Затем идет к своей кровати. Снимает пальто, садится, берет отвертку и вилку и возится с ними.

Дэвис . Я только вернулся за трубкой.

Астон . Ага.

Дэвис . Я вышел, и… на полдороге я… я вдруг… заметил… понимаешь… что не взял трубку. Вот и вернулся за ней.

Пауза.

Направляется к Астону.

Это уже не та вилка, что ты тогда?..

Пауза.

Что, никак не получается, а?

Пауза.

Это, если ты… уперся, тогда, по‑моему, может, ты…

Пауза.

Послушай…

Пауза.

Ты ведь это не всерьез сказал, что я смердил, правда?

Пауза.

Мы с тобой друзья были. Ты меня привел, ни о чем не спрашивал, уложил, ты мне товарищ был. Послушай. Я все думал, отчего бы я мог шуметь, это все из‑за сквозняка, понимаешь, на меня дуло, когда я спал, вот я и ворчал, не зная того, а я все думал, то есть я подумал, если б, скажем, ты мне свою кровать уступил, а себе мою взял, между ними и разницы‑то нет, такие же совсем кровати… У меня бы тогда твоя, а тебе спать все равно в какой, тогда у тебя моя, у меня твоя, и всё в порядке, я бы не на сквозняке был, понимаешь, то есть тебе если дует, то все равно, тебе воздух нужен, я ведь понимаю, ты тогда был там, доктора эти и все такое, взаперти, я ведь знаю, как там бывает, жарища, понимаешь, там всегда жарища, я заглядывал как‑то, чуть не задохся, так что самый подходящий выход: махнемся кроватями, а потом всё по уговору – я здесь для тебя сторожу, присматриваю для тебя – для тебя, слышишь, не для кого другого… не… для твоего брата, слышишь, не для него, для тебя, я твой человек буду, ты только скажи… скажи только…

Пауза.

Ты как, что скажешь?

Пауза.

Астон . Нет, я люблю спать в своей кровати.

Дэвис . Но ты ж меня не понял!

Астон . Все равно вон та – кровать брата.

Дэвис . Брата?

Астон . Когда он ночует. А это моя кровать. Я только в ней и могу спать.

Дэвис . Но брата ведь нет! Ушел он!

Пауза.

Астон . Нет. Я не могу поменяться кроватями.

Дэвис . Но ты ж меня не понял!

Астон (встает и подходит к окну). Все равно я буду занят. Мне надо сарай построить. Если я сейчас не построю, его никогда не будет. А пока его не будет, я не смогу начать ничего.

Дэвис . Я тебе помогу сарай построить, вот чего я сделаю!

Пауза.

Я помогу! Мы оба его построим, вместе. Слышишь? В минуту сработаем! Слышишь, чего говорю?

Пауза.

Астон . Нет, я сам могу построить.

Дэвис . Но послушай, я с тобой, я тут буду, я это тебе сделаю!

Пауза.

Вместе сделаем!

Пауза.

Господи, мы кровати поменяем!

Астон идет к окну. Стоит спиной к Дэвису.

Ты что же, ты меня выбрасываешь? Нельзя же так. Послушай, послушай, пускай, слышишь, пускай, я останусь, пускай, я что говорю, не хочешь меняться, пусть будет как есть, я в той же кровати останусь, может, я поплотней мешковину достану, ладно? На окно повешу, и не будет дуть, вот и всё, что скажешь, оставим как есть?

Пауза.

Астон . Нет.

Дэвис . Почему… нет?

Астон (оборачивается к нему). Ты слишком шумишь.

Дэвис . Но… но… смотри… послушай… только послушай… то есть…

Астон отворачивается к окну.

Что ж мне тогда делать?

Пауза.

Что делать?

Пауза.

Куда идти?

Пауза.

Если ты хочешь, чтоб я ушел… я уйду. Ты только скажи.

Пауза.

Еще вот что… ботинки эти… ботинки, что ты мне дал… они ничего, подходящие… подходящие. Может, тогда я… отправлюсь…

Астон не двигается. Он стоит у окна, спиной к Дэвису.

Слушай… если я отправлюсь… если б я… достал документы… может, ты… может, ты пустишь… может, ты… если я отправлюсь… и достану мои…

Долгое молчание.

Занавес

Гарольд Пинтер

Предательство

Посвящается Саймону Грэю

Действующие лица

Эмма

Джерри

Роберт

Официант

В 1977 году Эмме тридцать восемь лет, Джерри и Роберту – по сорок.

Пьеса может идти без антракта или с коротким перерывом после сцены четвертой.

1977 год

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Пивной бар. 1977. Весна. Полдень.

Эмма сидит в углу за столиком. Подходит Джерри. Ставит кружку пива для себя и бокал вина для Эммы. Садится.

Они улыбаются, молча поднимают бокалы, пьют. Джерри откидывается на спинку стула и смотрит на Эмму.

Джерри . Так вот…

Эмма . Как жизнь?

Джерри . Всё в порядке.

Эмма . Хорошо выглядишь.

Джерри . Ну а чувствую себя что‑то не очень.

Эмма . Да? А что с тобой?

Джерри . Похмелье.

Поднимает кружку.

Будем здоровы!

Пьет.

А ты как?

Эмма . Прекрасно.

Оглядывает зал. Переводит взгляд на Джерри.

Всё как в былые времена.

Джерри . Н‑да. Давненько ж это было.

Эмма . Давно.

Пауза.

А я тут вспоминала тебя на днях.

Джерри . Бог мой! С чего б это вдруг?

Эмма улыбается.

Так с чего же?

Эмма . Да так, приятно время от времени вспомнить прошлое. Правда?

Джерри . Это уж точно.

Пауза.

Ну а как вообще дела?

Эмма . Да неплохо.

Пауза.

Знаешь, сколько мы не виделись?

Джерри . Ну‑у, с того раза, как я приходил на этот закрытый просмотр, постой, когда это…

Эмма . Нет, я не об этом.

Джерри . А‑а, ты хочешь сказать – не виделись наедине?

Эмма . Да.

Джерри . О‑хо‑хо.

Эмма . Два года.

Джерри . Да, так оно, наверно, и есть.

Пауза.

Эмма . Целую вечность.

Джерри . Да. Давненько.

Пауза.

Ну а как идут дела? Как твоя галерея?

Эмма . А тебе нравится моя галерея? Что ты о ней думаешь?

Джерри . Хорошая галерея. Можно даже сказать – очень хорошая.

Эмма . Я рада, что ты так считаешь. Так оно и есть. Мне эта работа нравится.

Джерри . Чудной народ художники, верно?

Эмма . Нет. Нисколько не чудной.

Джерри . В самом деле? Это грустно.

Пауза.

Ну а как Роберт?

Эмма . Когда ты его в последний раз видел?

Джерри . Да я его уже много месяцев не видел. Даже не знаю, в чем дело. А ты к чему?

Эмма . Что – к чему?

Джерри . Почему ты спросила?

Эмма . Просто так. Как твой Сэм?

Джерри . Ты хотела спросить, как Джудит.

Эмма . Разве?

Джерри . Ну ты же помнишь наш ритуал. Я спрашиваю, как твой муж, ты спрашиваешь, как моя жена.

Эмма . Ах да, конечно. Ну и как твоя жена?

Джерри . Хорошо.

Пауза.

Эмма . Сэм, наверно, уже… большой.

Джерри . Большой. Совсем большой. Увлекается бегом на длинные дистанции. Мечтает стать зоологом.

Эмма . Правда? Это чудесно. А как Сара?

Джерри . Ей исполнилось десять.

Эмма . Боже мой! Впрочем, так и должно быть.

Пауза.

Джерри . Так и есть.

Пауза.

А Неду пять, верно?

Эмма . Помнишь все же.

Джерри . Ну уж это‑то я помню.

Пауза.

Эмма . Так.

Пауза.

Значит, у тебя все в порядке?

Джерри . Ну… Ну да, конечно.

Пауза.

Эмма . Вспоминаешь меня когда‑нибудь?

Джерри . Мне нет нужды тебя вспоминать.

Эмма . Ах так?

Джерри . Вспоминать нет нужды. Я помню.

Пауза.

А в общем у меня все нормально. У тебя‑то как?

Эмма . Хорошо, правда все хорошо. Все в порядке.

Джерри . Отлично выглядишь. Прехорошенькая.

Эмма . Правда? Спасибо. Так приятно тебя видеть.

Джерри . Мне тоже. В том смысле, что видеть.

Эмма . Хоть вспоминаешь меня иногда?

Джерри . Да, иногда тебя вспоминаю.

Пауза.

Тут как‑то видел твою Шарлотту.

Эмма . Не может быть! Где? Она мне ничего не сказала.

Джерри . Она меня не видела. Это было на улице.

Эмма . Но ты ведь ее столько лет не видел.

Джерри . И все же я ее узнал.

Эмма . Каким образом? Как же ты узнал ее?

Джерри . Вот узнал.

Эмма . Ну и как она тебе?

Джерри . Вылитая ты.

Эмма . Нет, серьезно, что ты подумал о ней?

Джерри . Я подумал, что она прелестна.

Эмма . Да. Она очень… Она просто обалденная. Ей ведь тринадцать уже.

Пауза

Ты помнишь, как однажды… боже, как все это было… помнишь, как ты взял ее на руки, подбросил, а потом поймал?

Джерри . Она была легонькая.

Эмма . И знаешь, она тоже помнит.

Джерри . Не может быть.

Эмма . Н‑ну да… Как ее подбросили в воздух.

Джерри . Вот это память.

Пауза.

А она знает… про нас с тобой, нет?

Эмма . Конечно нет. Просто она помнит тебя – ты наш старый друг.

Джерри . Ну и хорошо.

Пауза.

Да, помню, как все там собрались в тот день, все стояли вокруг – и твой муж, и моя жена, и все наши дети.

Эмма . В какой день?

Джерри . Да вот когда я ее подбросил. У вас на кухне.

Эмма . Это было у вас на кухне.

Долгая пауза.

Джерри . Эмма, милая…

Эмма . Не надо.

Пауза.

Все это было так…

Джерри . Кажется, что все это было так давно.

Эмма . Тебе так кажется?

Джерри . Повторить?

Берет кружку и бокал, идет к стойке. Эмма сидит неподвижно. Он возвращается, ставит на стол вино и пиво, садится.

Эмма . Я тут вспоминала тебя на днях.

Пауза.

Проезжала через Килберн и вдруг увидела, где я. Я остановилась, потом свернула на Кинсей‑драйв и выехала на Уэссекс‑гроув. Проехала мимо и остановила машину метров за пятьдесят от нашего дома; мы ведь всегда так делали, помнишь?

Джерри . Да.

Эмма . Из нашего дома вышли какие‑то люди. Пошли по улице.

Джерри . Что за люди?

Эмма . Так… молодые. Я вышла из машины и поднялась на крыльцо. Посмотрела на звонки, ну там, где фамилия возле каждой кнопки. Поискала нашу фамилию.

Пауза.

Джерри . Грин.

Пауза.

И не нашла, да?

Эмма . Да.

Джерри . Потому что нас там больше нет. Нас же давно там нет.

Эмма . Да. Очень давно.

Пауза.

Джерри . Я слышал, ты видишься с Кейси.

Эмма . Ты о чем?

Джерри . Кейси. Ну просто я слышал, что ты… что ты иногда с ним видишься.

Эмма . Где ты это слышал?

Джерри . Так… разные люди… разговоры.

Эмма . Боже милосердный!

Джерри . И странная вещь: когда я услышал, я разозлился, и только, просто меня разозлило, что вот о нас с тобой в былые времена никто не шушукался. Меня так и подмывало сказать: да что вы мне рассказываете, ну посидела она, может, раз‑другой в баре с этим Кейси, кому какое дело, вот у нас с ней целых семь лет был роман, а вы, черти, – никто из вас даже понятия не имел об этом.

Пауза.

Эмма . А вот интересно… Вдруг кто‑нибудь знал про нас, все эти годы?

Джерри . Чепуха. Мы с тобой были на высоте. Никто ничего не знал. Да и кто в те дни бывал в Килберне? Одни мы с тобой.

Пауза.

Ну а что же все‑таки у тебя с Кейси?

Эмма . Ты о чем?

Джерри . Что между вами происходит?

Эмма . Заходили иногда посидеть в баре.

Джерри . Мне‑то казалось, что ты невысокого мнения о его книгах.

Эмма . Я переменила мнение. Или его книги переменились. Ты ревнуешь?

Джерри . К кому?

Пауза.

Я не могу ревновать к Кейси. Я его литературный агент. Я давал ему советы, когда он разводился. Я читаю все его черновики. Это я убедил твоего мужа издать первый роман Кейси. Я сопровождаю его в Оксфорд, когда он выступает в Студенческом обществе. Он… мое детище. Я открыл его, когда он еще был поэтом, это было черт знает когда.

Пауза.

Он даже таскал меня в Саутгемптон знакомиться с папой и мамой. Так что я не могу ревновать к Кейси. И вообще, между нами ведь больше ничего нет, так? Мы уже целую вечность не встречались. Так что если тебе хорошо, то я рад за тебя, ей‑богу.

Пауза.

А как Роберт?

Пауза.

Эмма . Ну… видишь ли… мы с ним, наверно, расстанемся.

Джерри . Ого?

Эмма . У нас был долгий разговор… этой ночью.

Джерри . Ночью?

Эмма . И представляешь, что я узнала… этой ночью? Что он предавал меня много лет. У него были… другие женщины.

Джерри . Не может быть! Ну и дела!

Пауза.

Но ведь и мы его много лет обманывали.

Эмма . Вот и он – обманывал меня много лет.

Джерри . И я не знал об этом.

Эмма . Я тоже не знала.

Пауза.

Джерри . А Кейси об этом знает?

Эмма . Может, ты перестанешь называть его по фамилии? Его зовут Роджер.

Джерри . Ну да, Роджер.

Эмма . Я позвонила именно тебе. Даже не знаю почему.

Джерри . Как все же странно. Мы с ним были такие друзья, помнишь? Мы с Робертом… ну допустим даже, что я его не видел в последнее время, но ведь раньше‑то, все эти годы, сколько раз мы выпивали с ним, сколько раз ходили вместе обедать… и мне даже в голову никогда не приходило… ни малейшего подозрения… что у него кто‑то есть… кто‑то кроме тебя. Никогда. Ни малейшего. Ведь когда, скажем, сидишь с приятелем в баре или, скажем, в ресторане и он нет‑нет да и выскочит, ну, скажем, в туалет, сама знаешь, как бывает, – так вот, я к тому, что если он выскочит в туалет, а при этом еще позвонит кому‑нибудь тайком, ну, надо ему пару слов, чтоб ты не знал, то ты этот его тайный звонок вроде как чувствуешь – замечала? – нет, как будто даже гудки эти слышишь: ту‑у, ту‑у, ту‑у‑у. Так вот, с Робертом я этого никогда не чувствовал. Ни разу, никаких этих ту‑у, ту‑у, ту‑у‑у, ни в одном баре, сколько мы с ним ни бывали. Самое смешное, что это ведь я всегда тебе ту‑ту‑ту потихоньку, пока он там поддавал у стойки. Вот что самое смешное.

Пауза.

А когда он тебе про все это рассказал?

Эмма . Этой ночью. Да мы, кажется, так и не ложились всю ночь.

Пауза.

Джерри . Всю ночь проговорили?

Эмма . Да, всю ночь.

Пауза.

Джерри . Обо мне речь не заходила?

Эмма . О чем?

Джерри . Я просто…

Эмма . Я просто взяла и позвонила тебе утром, просто так, потому что я… потому что мы старые друзья… я всю ночь не прилегла… теперь все это кончено… и мне вдруг захотелось тебя повидать.

Джерри . Ну и правильно, я тоже рад тебя видеть. Очень рад. И мне жаль… что всё так…

Эмма . А ты хоть помнишь? То есть ты действительно помнишь?

Джерри . Помню.

Пауза.

Эмма . Тебе ведь не по средствам тогда была эта квартирка на Уэссекс‑гроув, когда мы ее сняли, да?

Джерри . Ну, когда любовь, что‑нибудь да придумаешь.

Эмма . Я купила занавески.

Джерри . Ты тоже что‑то придумала.

Эмма . А ты знаешь, я не оттого тебе позвонила, что вдруг воспоминания нахлынули, нет, нет, какой толк вспоминать! Просто хотела узнать, как ты. Нет, честно. Скажи, как ты? Как твои дела?

Джерри . Какое это все теперь имеет значение?

Пауза.

Так ты вчера ничего не сказала Роберту про нас с тобой?

Эмма . Пришлось рассказать.

Пауза.

Он рассказал мне все. И я ему все рассказала. Мы глаз не сомкнули… всю ночь. Среди ночи вдруг Нед спустился из спальни. Мне пришлось пойти уложить его. Потом я вернулась вниз. Он, наверно, услышал наш разговор и проснулся. И ты знаешь…

Джерри . Ты ему все рассказала?

Эмма . Мне пришлось.

Джерри . Ты все ему рассказала… про нас с тобой?

Эмма . Мне пришлось.

Пауза.

Джерри . Но ведь он мой самый старый друг. Ты пойми, я взял его дочурку на руки, и подбросил, и поймал ее, и это было у нас на кухне. А он стоял рядом и смотрел.

Эмма . Все это теперь не имеет значения. Все кончено.

Джерри . Как так? Что кончено?

Эмма . Все кончено. Все позади.

Она пьет.