Роль техники в современном цивилизационном процессе

Мы рассматриваем технику как явление культуры, так как потребности в ней выходят далеко за рамки элементарных биологических. В этом качестве она находится в многообразных связях с другими явлениями культуры: наукой, моралью, экономикой, политикой, искусством и др. Техника, как и язык, - одна из антропологических констант или один из видов человеческой креативности. Это изначальная способность человека творчески преобразовывать внешний мир и себя. Эта черта нашла отражение еще в мифотворчестве. Например, миф о Прометее, научившем людей техническим навыкам; миф о Дедале и его сыне Икаре, решавших задачу полета с помощью крыльев; миф о строительстве Вавилонской башни и его неудаче и др. Творческая сущность техники становится достаточным основанием для постоянного и бесконечного совершенствования орудий, инструментов и машин.

Сегодня существует огромное количество определений техники: «прикладное естествознание», «способ (средство) подчинения природы», «способ упорядоченности природы и ее открытия, освоения, самосохранения человека», «средство производства излишков», «средство освобождения от ограничений природы», «создание искусственной среды», «опредмечивание человеческой деятельности» и др. Как отчетливо видно, это различные понимания ее места в различных областях жизни – экономике, культуре, структуре мышления и деятельности, быту, на войне и т. п. Такие рассуждения содержат мнения о социальной и ценностной компонентах техники, и, наоборот, усматривают социальные, психологические, ценностные характеристики в самой структуре технического действия.

В течение всего ХХ столетия одновременно с ускорившимся развитием самих технических реалий, приведшим к опасности техницизма и технократии, продолжаются философские и социокультурные дискуссии о понятии «техника» (Что дает человеку техника и что берет взамен? Почему последствия столь высоко рационализированной деятельности, как техническое творчество и производство, оказываются угрожающе иррациональными? Какая позиция по отношению к технике более оправдана – оптимизм, скепсис или пессимизм? Может ли техника стать рычагом сознательного исторического действия?).

Социокультурный смысл техники как степени совершенства способа деятельности состоит в том, что она представляет собой «искусность», «мастерство» (и этот смысл заложен в слове «techne» изначально), и при этом мастерство не только собственно инженерной деятельности, но и любой другой (техника чтения, техника приготовления пищи, техника осуществления власти и т. д.). В этом плане техника представляет собой технологию (способ) деятельности, а ее социокультурный смысл заключен в совершенствовании умений. Роль техники как степени развития человека (личности) состоит в том, что, во-первых, техника расширяет человеческие возможности, создает условия для развития его способностей, а во-вторых, служит средством реализации природных задатков.

Интересны в этом отношении рассуждения Х. Ортеги-и-Гассета о влиянии техники на формирование типа личности джентльмена, главной чертой которого является обостренное чувство жизненной свободы, основанной на переизбытке власти над обстоятельствами. Техника, по мнению Ортеги-и-Гассета, как раз и дает возможность человеку утвердить свое господство над обстоятельствами. Обеспечивая огромное богатство, мощь экономики, она формирует у человека уверенность и обеспеченность, «власть над низшими уровнями существования», дает возможность «стать в высшей степени индивидуальным, сосредоточиться на себе и поддерживать собственные силы ощущением полной независимости», выработать стремление жить в подлинном мире, в суровых земных условиях, при всей тяжести реальной действительности максимально насыщенной жизнью, что составляет основу игрового джентльменского поведения.

Немецкий философ Ф. Дессауэр определяет технику заветом Бога. - Хотя она и основана на законах природы, но возникает-то из целей человека, служит как бы материализатором его идей. Постоянное превращение из духа в материю, осуществляемое техникой, делает ее одухотворенной. «Техника – это оснащенный орудиями путь к Богу, к высшему, к свободе, средство воплощения божественного замысла» (Ф. Дессауэр). В светском варианте эти мысли развиваются в терминах «реальной или потенциальной самореализации людей», причем речь идет о креативной способности человека посредством организованного и оснащенного орудиями действия изменить действительность, объективировать свои стремления и ценности и накапливать богатства и ресурсы. И с этой точки зрения логичен еще один взгляд на технику: она не является антиподом культуре, она создает практически неограниченные возможности для самореализации, причем отнюдь не только в узкотехническом смысле. Так, М. Хайдеггер считал технику загадкой, выдвигая тезис о нетождественности техники и сущности техники.

Один из отцов-основателей философии техники, Э. Капп, считал технические устройства проекцией и развитием органов человека – рук, ног, пальцев, мышечной силы, зрения, слуха и т. д. Поскольку организм человека в принципе не порочен, в принципе хороши и искусственные средства его имитации и многократного усиления (рычаг, колесо, телескоп).

Абсолютизация отношения к природе, в основе которого лежит стремление и способность человека господствовать над ней, подчинять себе, постепенно формировала агрессивный тип взаимодействия человека с природой, что и вызвало с одной стороны, глобальную проблему экологии, а с другой – пессимистические и резко критические оценки феномена техники в современном мире. Здесь чаще других названных выше характеристик подчеркивается то, что техника есть средство, изменяющее самого человека. Техника есть система средств – это самое главное – с таким утверждением выступал, в частности, Г. Зиммель. «Абсолютное средство», каковым является техника, равнодушно к целям действия, его задача – исправно функционировать, не спрашивая «зачем» и «почему». Эти вопросы - к человеку, именно он привносит интересы и ценности в технику, точнее говоря, - в ее использование – технические системы, в которые изначально заложены определенные цели, например, оружие, создаются именно с определенной – нравственно неприемлемой – целью – убийство ближнего своего. В таком понимании техника – система средств, служащих достижению заранее определенных целей и увеличению гарантий этого достижения. Но в общем виде надо различать сами эти цели, ведь само по себе стремление к достижению цели нельзя оценить однозначно.

Техника – это своего рода сублимация воли к господству, и вслед за Ф. Ницше и О. Шпенглером многих философов беспокоит конфронтация техники (и сугубо технических целей) и культуры, распространение технического господства над природой на господство над людьми и вообще угрозы антигуманизма.

Одним из первых проблему крепостной зависимости человека от техники поставил М. Вебер в своей концепции рациональности, в ходе обсуждения места человека в рациональной системе деятельности. М. Шеллер полагал, что техника – это проекция вовне извечной тяги человека к власти, и что отношения господства распространяются благодаря технике на природный и социальный мир в равной степени. Стереотипы технико-рационального отношения к миру ведут к отчуждению людей, и тем самым культура их взаимосвязей оказывается под угрозой. Ф. Ницше, О. Шпенглер, А. Тойнби поддерживали это в целом негативное отношение к технической экспансии. Особенно болезненно проблемы «техника – общество» воспринимались на фоне мировых войн, когда мощный подъем индустрии, рационального менеджмента, технологической культуры в целом были использованы не во благо, а на погибель человечества. Но дело было уже не только в разрушительной силе прометеевского пыла, и не только в чудовищных последствиях индустриального прогресса, - принципиальному взгляду философов стали открываться и более тонкие и латентные факторы, требующие по меньшей мере внимания и понимания.

К. Ясперс в книге «Духовная ситуация эпохи» разбирает результаты такого воздействия техники, как утрата человеком самой способности верить (поскольку техника не оставляет якобы места вере и требует эксперимента, измерения и проверки), в том числе – верить друг другу. Это не может ни сказаться на душевном самочувствии человека – человек отчужден не только от своей природы, которую он безжалостно препарирует, но и от себя самого. Гуманность, любовь, творчество как бы не находят себе места среди киловольтов, килобайтов и мегатонн. Вообще все измеримое в человеке, замечает Ясперс, отрицает его «самость», человек всегда будет сопротивляться диктату измерений. По определению К. Ясперса, техника – это совокупность действий знающего человека, направленных на господство над природой. Цель их – придать жизни человека такой облик, который позволил бы ему снять с себя бремя нужды и обрести нужную форму окружающей среды. Как природа меняет свой облик под воздействием техники, какое обратное действие на человека оказывает его техническая деятельность, т.е. как характер его труда, организация его труда и его воздействие на среде меняют его самого, - все это составляет основной фактор исторического развития.

Ясперс полагает, что с помощью современной техники связь человека с природой проявляется по-новому. Вместе с необычайно усилившимся господством человека над природой возникает угроза того, что природа, в свою очередь, в неведомой ранее степени подчинит себе человека. Под воздействием творящего в технических условиях человека природа становится подлинным его тираном. Ясперс считает, что возникает опасность того, что человек задохнется в своей второй природе, которую он технически создает. Техника, как размышляет философ, радикально изменила повседневную жизнь человека в окружающей его среде, насильственно переместила трудовой процесс и общество в иную сферу, в сферу массового производства, превратила все существование в действие некоего технического механизма, всю планету – в единую фабрику. Тем самым произошел и происходит по сей день – полный отрыв человека от его почвы.

Эту же тему поддерживает Ханс Фрайер, лейтмотивом рассуждения которого становится мысль о том, что техника перестала уже быть средством достижения человеческих целей. Она переросла в нечто непредсказуемое и самодостаточное. Фрайер описывает пути, по которым идет негативное воздействие техники. Первый – это власть вещей над людьми (не только в быту и в смысле потребительского синдрома, но и вообще приоритет вещного над человеческим). Второй – человек в процессе труда, попадая в сети кооперации, превращается в «винтик», привыкает к тому, что он управляем и теряет, таким образом, свою естественную спонтанность, он жертвует свою свободу анонимному рациональному «порядку». Третий – отсюда прямая дорожка к тоталитарному обществу, в котором тотально только планирование, но этого «только» оказывается достаточно для подчинения человека миру вещей и полной утраты им экзистенциальной инициативы, то есть смелости жить по-своему, на свой страх и риск.

Арнольд Гелен разрабатывал антропологический взгляд на технику, полагая ее предпосылки в биологии человека. Он высказывал соображения, созвучные Капповой теории подобия техники и организма: технические устройства заменяют, усиливают и разгружают органы тела, принимая на себя их функции. Однако выводы Гелен делает совсем другие: возникновение технической суперструктуры подавляет человека, его опыт и переживания становятся вторичными (их заменяют кино, телевидение, искусственная среда) и уже не наполнены сокровенным интимным смыслом. Накапливается не подлинный жизненный опыт, а его суррогаты, вместо морали господствует общественное мнение, подлинные культурные ценности опошляются тиражированием и модой («Мону Лизу», например, можно созерцать на спичечных коробках и майках).

Отсюда логично следует вывод, сделанный уже Э. Фроммом: индустриальное общество (будучи продуктом технического прогресса) унифицирует личность в стремлении не «быть», а «иметь», ведет человека к «патологии современности», в которой бытие превращается в потребительство. Люди становятся заложниками современной социотехнической системы, основанной на двух максимах: все, что может быть сделано (технически), делается независимо от цены и последствий (атомные бомбы, космические программы); максимизация «полезного эффекта» осуществляется без заботы о качестве жизни и индивидуальности человека, поэтому то, что формируется в качестве новой морали в этом новом индустриальном обществе, есть лишь технология успешного поведения – не более того.

По Э. Фромму, гуманизировать технику можно следующим образом: (1) планирование (на всех уровнях, но чем выше уровень, тем это важнее) ориентировать на человека, а не на прогресс индустрии; (2) признать примат индивидуального, сняв таким образом отчуждение человека от общества; (3) изменить потребительскую психологию: она порочна и опасна; (4) духовные ориентации культуры должны дать людям то, что раньше давала религия – веру и смыслы.

Техника выступает посредником между человеком и природой, задающим тип отношения между ними. Во многих современных социокультурных исследованиях техники высказываются надежды на то, что человечество уже перешагнуло порог безумного, жадного и безответственного насилия над природой. Пора переходить от стратегии чистого господства к заботе о природе, при этом весь спектр отношений человек – природа должен быть подвергнут гуманитарной переоценке. Да, наука и техника по сути своей были и остаются утилитарно-репрессивным орудием целерационального действия, но использование этих орудий необходимо подчинить социальным, культурным ценностям, гуманистическим приоритетам.

Как ясно становится из сказанного, вопрос о технике стал вопросом о судьбе человека и судьбе культуры. По выражению Н. А. Бердяева, техника – это последняя любовь человека, и он готов изменить свой образ под влиянием предмета своей любви. Все, что происходит сегодня с миром, питает эту новую веру человека.

Н. А. Бердяев рассматривает характерный парадокс: без техники невозможна культура, с нею связано самое возникновение культуры. В то же время окончательная победа техники в культуре, вступление в техническую эпоху влечет культуру к гибели.

Техника в том виде, в каком она существует с ХУШ века, разрушала веру в вечный порядок природы. Новая природная действительность, перед которой ставит человека современная техника, совсем не есть продукт эволюции, а есть продукт изобретательности и творческой активности самого человека. Господство техники и машины есть прежде всего, по Бердяеву, переход от органической жизни к организованной, от растительности к конструктивности.

С точки зрения органической жизни техника означает развоплощение, разрыв в органических телах истории, разрыв плоти и духа. Техника раскрывает новую ступень действительности, и эта действительность есть создание человека, результат порыва духа в природу и внедрение разума в стихийные процессы. Техника разрывает старые тела и создает новые, совсем не похожие на тела органические, создает тела организованные. «И вот трагедия в том, что творение восстает против своего творца, более не повинуется ему. Тайна грехопадения – в восстании твари против Творца. Она повторяется и во всей истории человечества. Прометеевский дух человека не в силах овладеть созданной им техникой, справиться с раскованными, небывалыми энергиями. Мы это видим во всех процессах рационализации в техническую эпоху, когда человек заменяется машиной. Техника заменяет органически-иррациональное организованно-рациональным» (Н. А. Бердяев).

Пожалуй, ничто из явлений, окружающих человека на рубеже ХХ века, не вызывает такого противоречивого к себе отношения, как техника. Эту противоречивость люди заметили сравнительно недавно. До второй мировой войны судьбы техники волновали больше художников и поэтов, чем философов и социологов. Непрерывный технический прогресс со времен промышленной революции, как казалось всем, подтверждал идею рационалистов о господстве человека над природой и оптимизм века Просвещения. Укреплялись надежды на культурный, экономический, моральный прогресс с помощью науки и техники. Сегодня этой убежденности брошен вызов. Растут беспокойства и нападки на технику. Из спасительницы она для многих стала виновницей всех бед нашего времени.

С чем же связано осознание этой опасности? Во-первых, возросла непредсказуемость последствий для природы и человека, которые несет с собой все усложняющаяся техника. Необходимость «предвидеть непредвиденное» требует надежности техники, особенно тогда, когда ее сложность превосходит контролирующие возможности человека. И, наконец, масштабы развития техники привели к возникновению особого технического мира. Законы этого техномира могут как бы «мстить» людям за их незнание и пренебрежение к ним.

Одно из предназначений техники – освобождение человека от «объятий» природы, обретение им свободы и некоторой независимости от природы. Но, освободившись от жесткой природной необходимости, человек на ее место, в общем-то незаметно для себя, поставил жесткую техническую необходимость, оказавшись в плену непредусмотренных побочных последствий технической среды, таких, как ухудшение состояния окружающей среды, нехватка ресурсов и др. Мы вынуждены приспосабливаться к законам функционирования технических устройств, связанных, например, с разделением труда, нормированием, пунктуальностью, сменной работой, мириться с экологическими последствиями их воздействия. Достижения техники, особенно современной, требуют неизбежной расплаты за них.

Техника, заменяя рабочую силу человека и приводя к повышению производительности труда, рождает проблему организации досуга и безработицу. За жилищный комфорт мы расплачиваемся разобщенностью людей. Достигнутая с помощью личного транспорта мобильность покупается ценой шумовой нагрузки, неуютностью городов и загубленной природой. Медицинская техника, существенно увеличивая продолжительность жизни, ставит развивающиеся страны перед проблемой демографического взрыва.

Техника, обеспечивающая возможность вмешательства в наследственную природу, создает угрозу человеческой индивидуальности, достоинству человека и неповторимости личности. Оказывая воздействие на интеллектуально-духовную жизнь личности (и общества), современная компьютеризация интенсифицирует умственный труд, повышает «разрешающую силу» человеческого мозга. Но возрастание рационализации труда, производства и всей жизни человека с помощью современной техники чревато монополизацией компьютерного рационализма, который выражается в прогрессировании внешней рациональности жизни за счет понижения автономности и глубины человеческого интеллекта, за счет разрыва между рассудком и разумом.

Как следствие этого, нарастает деформация духовной коммуникации, духовных связей: духовные ценности в большей степени превращаются в голую анонимную информацию, рассчитанную на усредненного потребителя и нивелирующую личностно-индивидуальное восприятие.

Глобальная компьютеризация таит в себе опасность утраты диалогичности в общении с другими людьми, порождая «дефицит человечности», появление раннего психологического старения общества и человеческого одиночества и даже снижения физического здоровья.

Нет никакого сомнения, что компьютерная техника играет существенную роль в профессиональном развитии человека, оказывает большое влияние на общекультурное развитие личности: способствует росту творчества в труде и познании, развивает инициативность, нравственную ответственность, умножает интеллектуальное богатство личности, обостряет понимание людьми смысла своей жизни и назначения человека в обществе и в универсальном мире. Но верно также и то, что она несет в себе угрозу духовной односторонности, выражающейся в формировании технократического типа личности.

Большинство теорий управления ХХ столетия признается, что теперь конкурентоспособны те предприятия, которые развиваются по законам социотехнических систем, сплавляющих человека и технику в одно целое.

Если в начале своего развития науки о взаимодействии человека с техникой были озабочены приспособлением техники к человеку, то теперь вектор поворачивается в противоположном направлении, вплоть до намерений прибегнуть к услугам генной инженерии и «начинке чипами». Современная инженерная психология «рассматривает человека, работающего в сложной автоматической или полуавтоматической системе, как звено этой системы: с «сенсорным входом», мозгом как «устройством для переработки информации» и моторным «выходом»». Он – «ресурс», его надо «активизировать», но особенно «контролировать по надежности».

Идеологи технократии выдвигают против человека в сущности единственный, но чрезвычайно серьезный довод, о котором они сами иногда сожалеют: ПРОГРЕСС! Он неотвратим, его не остановишь. Так говорят о смерти, от которой все равно не уйдешь.

Современное массовое искусство, в частности кинематограф, часто использует идею и проблемы технического тупика. Так, например, упоминавшийся уже фильм братьев Вачовски «Матрица» эксплуатирует образ вселенной, в которой победил ИИ (искусственный интеллект) и человек с машиной поменялись местами, человек стал батарейкой для машины.

Безусловно, не все так уж мрачно в современном обществе. Новейшие виды производства: электроника и информатика, космическое производство, биотехнология, производство услуг и индустрия культуры приводят к качественному изменению совокупной системы производства. Они создают новое отношение общества к природе, так как более приспособлены к требованиям экологической безопасности. Они дают возможность уменьшения роли тяжелой промышленности и массового производства, создавая тенденции его перемещения в менее развитые страны, разукрупнения и диверсификации. Новые виды электронного и информационного производства ориентируются на мелкие серии, требуют квалифицированного труда и высоких затрат на оборудование и исследования.

Изменяются и ритмы жизнедеятельности, которые раньше навязывались машинами. Все большее количество предприятий работает по скользящему графику, причем в самых крупных концернах. Результат – повышение производительности труда и антропологизация производства, а вместе с тем – расширение возможностей для повышения квалификации. Растет частичная занятость, что означает возможность совмещения нескольких занятий и профессий, трудоустройство женщин и молодежи. Значительно расширяется экономика услуг, что приводит к изменению потребительских привычек: супермаркеты открыты всю ночь, меняется график семейной жизни, распорядок дня и приема пищи и т. д. Огромный масштаб в производстве услуг приобретает туризм, охватывающий многие миллионы людей.

Формирование нового типа человека как носителя постиндустриальной культуры требует огромных затрат: на воспитание детей в семье, на образование, прогрессивные типы социализации и формирования личности. Для этого необходим весь огромный мир культуры – прошлой и современной, но не в качестве незыблемого «наследия», а как предпосылка – и средство – постоянно идущего духовного производства, основным продуктом которого становится «многомерный человек», способный овладеть миром современных проблем.

Итак, техника – это цивилизационный вирус, поражающий культуру, сублимация агрессии, безответственная алчность, техника – это бездушная тварь, пожирающая людей, с одной стороны. С другой – даже передать эти мысли невозможно без техники, техника – это уже человеческая природа, воздух культуры и надежда на будущее

Задания и вопросы:

1. Насколько неизбежно развитие событий, ведущее к господству машин, стоит ему способствовать или сопротивляться, а может вообще ничего не сделаешь и не надо делать?

2. Техногенная цивилизация: гибель культуры или переход в новое состояние (позиции и мнения)?

3. Какие новые искусства появились в ХХ веке в результате взаимодействия искусства и техники?

4. Почему в ХХ столетии взаимоотношение естественной и искусственной технической среды превратилось в глобальную проблему?

5. Какие новые проблемы и ситуации в культуре на рубеже ХХ1 века порождает современная техника?

6. Какие нравственные и социальные проблемы видятся вам за попытками современной науки создания искусственного интеллекта или опытами клонирования людей?

Литература:

1. Бердяев Н. Человек и машина: Проблема социологии и метафизики техники // Вопросы философии. 1989. № 2.

2. Ортега-и-Гассет Х. Размышления о технике // Вопросы философии. 1993. № 10.

3. Шпенглер О. Человек и техника // Культурология. ХХ век: Антология. М., 1995

4. Воронин А. А. Техника как коммуникационная стратегия // Вопросы философии. 1997. № 5. С. 96 – 106.

5. Иноземцев В. Л. Технологический прогресс и социальная поляризация в ХХI столетии // ПОЛИС. 2000. № 6.

6. Майоров Г. Г. София. Эпистема. Технема // Вестник МГУ. Сер. 7. Философия. 2000. № 6.

7. Мэмфорд Э. Миф машины // Утопия и утопическое мышление. М., 1991.

8. Новая технократическая волна на Западе. М., 1989.