5. Типы нарушения внимания? Существуют два самостоятельных типа нарушения внимания: модально-неспецифические и модально-специфические.

Модально-неспецифический тип нарушения внимания распространяется на любые формы и уровни внимания. Больной не может сосредоточиться на стимулах любой модальности (зрительных, слуховых, тактильных и др.). Модально-неспецифические нарушения внимания при общем их сходстве, состоящем в отсутствии модальной специфичности стимулов-объектов внимания, обнаруживают различия при поражении разных уровней мозга.

При поражении нижних отделов неспецифических структур – продолговатого и среднего мозга в большей степени страдает непроизвольное внимание из-за слабости механизмов, которые поддерживают внимание (ретикулярной формации как регулятора активности). Больным легче сосредоточиться на каком-либо задании, если оно их лично интересует, если велика заинтересованность в результатах его выполнении. Обращение к профессиональному интересу или к мотивационной основе действий улучшает результаты, что говорит о том, что произвольный уровень регуляции внимания относительно сохранен, в то время как непроизвольные формы внимании страдают существенно больше. Признаки нарушения внимания могут временно компенсироваться также введением речевой инструкции, т.е. включением в систему более сохранных высших уровней построения процесса (появляется новый источник активации). При поражении этого уровня могут быть расстройства сознания.

При поражении более высокого уровня неспецифических структур мозга – промежуточного мозга и лимбической системы нарушения внимания гораздо более выражены. Попытки поднять уровень активности этих больных не дают стойкого результата. Компенсация или отсутствует, или длится очень недолго. В данном случае наблюдается другой тип нарушений внимания со сниженными возможностями компенсации вследствие ослабления механизмов произвольной регуляции деятельности (поражение этого уровня ведет к паркинсонизму и, следовательно, нарушениям произвольных действий – отсюда нарушения внимания). При поражении этого уровня также быть расстройства сознания и памяти. При грубом поражении больные могут находиться в просоночном онейроидном состояния, при которых они теряют грань между настоящим и прошлым, обнаруживают явления спутанности, конфабуляции (вымышленные события, которые выдаются за настоящие). В более стертых случаях проявления напоминают поражения нижних отделов, но присоединяются нарушения памяти.

При поражении высшего уровня неспецифических структур – медиобазальных отделов лобных долей преимущественно страдают произвольные формы внимания. Элементарные формы непроизвольного внимания патологически усилены, и это мешает больным целенаправленно выполнять задания. Больные чрезвычайно реактивны на все стимулы, как будто замечают всё, что происходит вокруг них (оборачиваются на любой звук, вступают в разговоры, которые ведут между собой соседи и т.д.), но это бесконтрольная реактивность отражает растормаживание элементарных форм ориентировочной деятельности. Чтобы исследовать такого больного, надо проводить опыт с его соседом: в этих случаях он непроизвольно вплетается в начатый разговор, обнаруживая при этом ту непроизвольную активность, которую трудно вызвать, обращаясь к нему с непосредственно адресованными ему заданиями.

Роль медиобазальных отделов лобных долей состоит в торможении реакций на любые побочные раздражители и в сохранении направленного, программированного поведения. Всякие попытки вызвать у таких больных устойчивое произвольное внимание по речевой инструкции не приводят ни к каким результатам. Такие больные не могут по словесной инструкции переводить взор, однако они переводят его за реально движущимся зрительным объектом.

Модально-специфические нарушения внимания проявляются только в одной сфере, напр. только в зрительной, слуховой, тактильной сфере, в сфере движений. Это особый тип нарушений внимания, который представляет собой явления игнорирования тех или иных стимулов. Эти нарушения внимания не связаны с нарушениями восприятия, с интеллектуальными нарушениями или с непонимание инструкции. Это специфические для данной модальности трудности осознания стимула в определенных ситуациях.

В основе модально-специфических нарушений внимания лежат изменения локальных неспецифических активационных процессов, которые развиваются в корковых зонах соответствующего анализатора, что связано с патологией таламо-кортикальных связей в пределах данного анализатора.

Феномен неосознания определенных стимулов выявляется преимущественно при оценке функций методом предъявления двойных стимулов, т.е. при одновременном предъявлении двух зрительных, двух слуховых или двух тактильных стимулов.

Зрительное невнимание. Больному, который концентрировал внимание на центральной точке, одновременно предъявлялись два стимула – с левой и с правой сторон. Больной отвечал, какой из стимулов он заметил. Помимо нарушений полей зрения у больных проявляется «необращения внимания» на зрительные стимулы (игнорирования), которые показываются в одном поле зрения (чаще в левом). Если стимулы предъявляются отдельно только справа или слева, то никакой разницы в их обнаружении нет. Подобное невнимание к стимулам, предъявляющимся с одной стороны, связано с повышенной нагрузкой на зрительный анализатор, с необходимостью распределять внимание на большем объеме зрительных стимулов, что и выявляет потенциальную слабость внимания.

Слуховое невнимание. Если предъявлять одновременно на два уха два разных звука или два разных слова и просить больного точно сказать, что именно он слышит, то часто оказывается, что больной слышит только те звуки (слова), которые подаются в одно ухо, и полностью игнорирует информацию, поступающую в другое ухо. Здоровые люди-правши имеют определенную асимметрию слухового внимания к вербальным стимулам. В среднем нормальный человек правша слышит слова на 10-14% лучше правым ухом, чем левым. Этот феномен получил название «эффекта правого уха». У больных процент асимметрии возрастают до 50-60% и больше; иногда звуки с одной стороны вообще не воспринимаются, хотя те же звуки (слова), предъявленные раздельно на одно правое или на одно левое ухо, воспринимаются относительно равномерно. Этот симптом игнорирования звуков, поступающих с одной стороны.

Тактильное невнимание. Экспериментатор одновременно касается одних и тех же участков кистей рук (левой и правой) с одинаковой интенсивностью. От больного требуется, чтобы он, закрыв глаза, определил, сколько было прикосновений – одно или два. Прикосновение наносится локально двумя одинаково острыми предметами (напр., кончиками двух карандашей и т.п.). Прикосновения к кистям двух рук одновременно перемежаются двумя прикосновениями к одной и той же руке и одним прикосновением к одной руке для контроля. В этих условиях часто можно видеть, что больной как бы «не замечает» прикосновения к одной руке, когда даются два прикосновения одновременно. Чаще он «не замечает» прикосновения к левой руке или ошибается при двойном прикосновении к левой руке, что является симптомом поражения правой теменной доли. Если прикасаться раздельно только к левой или только к правой руке, то явления игнорирования стимула не обнаруживают. Этот свидетельствует о существовании специальной формы внимания к тактильным стимулам и возможности изолированного нарушения этой формы внимания.

Двигательное невнимание. При выполнении двуручных двигательных заданий больные начинают выполнять движения правильно, затем одна рука замедляет движения, потом как бы отключается и больной продолжает совершать движения только одной рукой. На вопрос: «правильно ли Вы делаете», он отвечает: «правильно». При повторении задания та же рука (чаще левая) вновь отключается. Сам больной, по-прежнему, не осознает своих ошибок. Это игнорирование собственных ошибок отражает нарушение внимания в двигательной сфере. Симптом игнорирования исчезает, если попросить больного делать те же движения отдельно левой или правой рукой. Таким образом, симптом игнорирования носит строго односторонний характер. Отключение внимания, неосознание собственного дефекта возникает лишь при нагрузке на двигательный анализатор, при увеличении объема движений, как и в сенсорных сферах.

6. Каково психологическое строение памяти? Память – это способность индивидуума запечатлевать, сохранять и воспроизводить в сознании информацию и данные прошлого опыта. Память как процесс складывается из 3-х взаимосвязанных этапов (процессов): 1) запоминание, 2) хранение информации, 3) считывание и воспоминание (воспроизводство опыта). Память лежит в основе любого психического процесса. Разрушение следов памяти равноценно распаду личности: человек превращается в живой автомат, способный лишь реагировать на стимулы, действующие в данный момент.

Любое раз возникшее возбуждение оставляет след в клетках ГМ. Сохранение следа от возбуждения связано с изменением структуры носителей памяти – молекулами РНК и ДНК в ядрах нервных клеток и нейроглии. Существует много классификаций памяти, единой нет.

1) Различают генетическую (видовую) память (напр. врожденный иммунитет) и индивидуальную память, связанную с научением.

2) С точки зрения семантической организации память подразделяется на неосмысленную (механическую) и семантически организованную.

3) По участию воли в процессах памяти разделяют непроизвольную и произвольную память.

Непроизвольная память осуществляется при отсутствии заранее поставленной цели и осознанной задачи запомнить, без использования специальных средств или приемов, без проявления волевых усилий. Существует ряд закономерностей непроизвольного запоминания:

1. Лучше запоминается то, что является целью деятельности или вызывает какие-то затруднения во время ее осуществления.

2. Непроизвольная память неодинакова в разные периоды жизни: она лучше в детском возрасте и постепенно ухудшается по мере старения. Однако механизмы непроизвольного запечатления информации действуют в течение всей жизни человека. Человеческий мозг запечатлевает всю информацию, которую он воспринимает. Однако огромное количество следов в обычных условиях не воспроизводится; они воспроизводятся лишь в специальных условиях (напр. в условиях гипноза или при каких-то патологических состояниях).

3. Хранение следов, запечатленных непроизвольно и произвольно не пассивный процесс. В это время происходит их определенное преобразование, которое совершается по особым законам (по закону семантизации или кодирования информации и др.).

4. Воспроизведение следов при непроизвольном запоминании как конечная фаза мнестических процессов происходит либо в виде пассивного узнавания объектов, либо в виде активного припоминания.

Произвольная память осуществляется при сознательно поставленной цели и задачах, выполняемых субъектом деятельности. Этот вид памяти носит целенаправленный характер и требует для своего осуществления волевых усилий, использования особых средств и приемов.

Произвольную память характеризуют специфические закономерности:

1. Различные по модальности раздражители запечатлеваются испытуемыми по-разному. В этом немаловажную роль играют врожденные способности человека. Одни склонны к лучшему запечатлению зрительной информации, другие – кожно-кинестетической или звуковой (вербальной или невербальной). Этот феномен имеет отношение к так называемым частным способностям, которые проявляются также и в особенностях памяти.

2. Мнестическая деятельность зависит от характера смысловой организации материала.

3. Различные процессы мнестической деятельности в разной степени подчиняются произвольной регуляции. Наиболее регулируемыми являются процессы запоминания и воспроизведения материала. В меньшей степени произвольному контролю подчиняется процесс хранения материала. Эти особенности организации произвольной памяти находят свое проявление в особенностях их нарушений при локальных поражениях мозга.

Произвольная память как психическая деятельность включает 1) стадию мотива (намерения), 2) стадию программирования мнестической деятельности, 3) стадию использования различных мнестических приемов (укрупнение материала, выделение существенных и торможение несущественных признаков, семантическую организацию материала, приемы, снимающие тормозящее действие побочных интерферирующих агентов, лежащих в основе забывания и др.), 4) стадию контроля за результатом деятельности и коррекции, если эти результаты неудовлетворительны с точки зрения поставленной задачи.

4) По времени сохранения материала различают иконическую (ультракороткую, мгновенную), кратковременную и долговременную память. Запоминание – это сложный активный процесс, который определяется задачей запомнить соответствующий материал. Процесс запоминания начинается с запечатления различных сенсорных признаков (напр., фонетических признаков услышанного слова). В момент запечатления выделяются только некоторые из признаков, т.е. производится определенный отбор. Это стадия ультракороткой памяти, т.к. этап запечатления узок по объему и очень короток по длительности запечатлеваемых следов. При этом воспринятые раздражители превращаются в кратковременные образы. Далее следует этап образования кратковременной памяти, в котором происходит выбор соответствующего образа из многих возможных и своеобразная переработка или кодирование полученных сигналов. Следующий этап – долговременная память, заключающаяся в сложном кодировании следов, т.е. включении их в некоторую систему категорий.

Сложный по своей структуре процесс запоминания опирается у человека на целую систему совместно работающих аппаратов коры и нижележащих образований и каждый из этих аппаратов вносит свой специфический вклад в организацию мнестических процессов. Поражение любого из них неизбежно сказывается на протекании мнестических процессов и нарушения мнестической деятельности будут иметь неодинаковый характер в зависимости от того, какое именно звено окажется пострадавшим.

Процесс запоминания предполагает оптимальный тонус коры. Активное запоминания предполагает наличие у субъекта намерения запомнить, при отсутствии или недостаточной стойкости которого, эффективность процесса не может быть обеспечена. Кроме того, этап приема и кодирования информации предполагает полную сохранность корковых отделов соответствующих анализаторов, которые должны разложить поступающую информацию на ряд модально-специфических признаков, осуществить процесс отбора этих признаков и перейти к объединению их в целые динамические структуры. Переход от элементарного (сенсорного) этапа получения и запечатления информации к более сложным этапам организации её в образы и затем к кодированию её в категориально-организованные системы требует сохранности вторичных и третичных зон коры, одни из которых связаны с синтезом последовательно поступающих сигналов в сукцессивные, или симультанные, структуры, а другие – с организацией этих следов в языковые коды.

Забывание – активный процесс, который является в значительной мере следствием влияния побочных, интерферирующих воздействий, тормозящих нормальное воспроизведение ранее запечатленных следов (ранее считалось, что забывание – это пассивная утрата или постепенное угасание следов).

5) С точки зрения модальности процессы памяти могут протекать в разных анализаторных системах – выделяют зрительную, слуховую, тактильную, двигательную, аффективную (эмоциональную) память и др.

7. Каковы основные типы нарушений памяти? Количественные нарушения памяти: гипомнезия (ослабление памяти), гипермнезия (обострение памяти), амнезия (значительное снижение или отсутствие памяти).

Гипомнезия может быть врожденной и приобретенной при локальных поражениях мозга. В начале забываются недавно приобретенные и менее закрепленные факты. Прежде всего, затрагивается способность воспроизведения в необходимый момент отвлеченных фактов – терминов, имен, названий, дат, слов, чисел. Происходит ослабление способности к запечатлению новых фактов, особенно тех, которые мало затрагивают интересы индивидуума. В меньшей степени на начальных этапах гипомнезии страдают профессиональные навыки, в большей – нарушается способность к прочному запоминанию событий обыденной жизни.

Гипермнезия также может быть врожденной и приобретенной при локальных поражениях мозга. Приобретенные гипермнезии обычно сопровождается наплывом воспоминаний и образных представлений, которые чаще хаотичны, реже – последовательны. Развитие гипермнезии часто сочетается с утратой собственного «Я», скачкой идей, бессвязностью мышления. К гипермнезии относят также усиление памяти, проявляющееся поразительными способностями к счетным операциям, запоминанию прочитанного, услышанной музыки и т.д.

Амнезия чаще бывает при травмах головного мозга, реже при ряде заболеваний.

Как самостоятельные нарушение памяти выделяют парамнезии (ложные узнавания) – состояния, когда человек испытывает ощущение «знакомости» при встрече с незнакомыми объектами или принимает одно событие за два и т.д. Парамнезии связаны с изменениями сознания.

В связи с различными мозговыми механизмами, ответственными за процессы памяти были выделены: модально-неспецифические, модально-специфические нарушения памяти, а также особый тип нарушений – нарушения мнестической деятельности или псевдомнезии.

Снижение тонуса коры является основным фактором, который делает невозможным избирательное запечатление и хранение следов и приводит к нарушению общей модально-неспецифической памяти.

Три свойства характерны для нарушений памяти при поражении 1 блока: 1) они имеют модально-неспецифический характер; их можно выявить в любой сфере деятельности больного (забывание намерений, забывание только что выполненных действий, впечатлений и т.п.); 2) они одинаково проявляются как в непреднамеренном запечатлении следов, так и в произвольной мнестической деятельности; 3) в случаях массивных поражений 1 блока нарушения памяти сопровождаются грубыми нарушениями сознания.

В гиппокампе и связанных с ним лимбических структурах имеется значительное число нейронов, не реагирующих на какие-либо модально-специфические раздражители, а обеспечивающих компарацию (сличение) актуальных раздражений со следами прошлого опыта; эти нейроны реагируют на каждое изменение раздражений и являются в одинаковой мере нейронами внимания и нейронами памяти. Ретикулярная формация, неспецифические ядра таламуса и образования круга Пейпеца (гиппокамп, маммилярные тела и т.д.) и являются мозговым аппаратом, обеспечивающим общую функцию запечатления следов, которая является 1-ой и наиболее элементарной основой памяти. Данные образования имеют прямое отношение не только к поддержанию оптимального тонуса коры, но и к обеспечению условий, необходимых для сохранения непосредственных следов.

В зависимости от уровня поражения неспецифических структур модально-неспецифические нарушения памяти носят разный характер.

При поражении уровня продолговатого и среднего мозга нарушения памяти протекают в синдроме нарушений сознания, внимания, цикла «сон-бодрствование». Эти нарушения памяти принимают формы амнезий.

При поражении уровня промежуточного мозга у больных существенно больше страдает кратковременная, а не долговременная память. Больные даже с массивными нарушениями памяти, оказывались в состоянии воспроизвести серию из 5-6 прочитанных ими слов, не отличаясь существенно от здоровых. Значит дефект, характеризующий нарушение памяти в этих случаях, не лежит в самом процессе запечатления поступающей информации. Но короткие ряды элементов могли удерживаться этими больными в течение небольшого срока (1-2 мин) только тогда, когда этот промежуток времени оставался незаполненным какой-либо посторонней, деятельностью. Это означало, что основой наблюдаемого дефекта не является слабость следов. Переданная больному информация тотчас исчезала из его памяти, как только его внимание отвлекалось посторонним раздражителем, следовательно, раз возникшие следы сохраняются на длительный срок, а в основе заболевания лежит не угасание следов, а торможение следов побочными (интерферирующими) воздействиями. Явления, говорящие о повышенной тормозимости следов побочными воздействиями, отмечались не только при припоминании серии слов, но и при всякой другой мнестической деятельности (запоминании серий картинок, движений, фраз, рассказов). Таким образом, патологически повышенная тормозимость следов носила модально-неспецифический характер. Запоминание материала улучшалось, если больной заинтересован в результатах исследования или если материал организуется в семантически осмысленные структуры (за исключением Корсаковского синдрома).

При поражении уровня медиальных и базальных отделов лобных долей у больных нарушения памяти схожи с нарушениями уровня промежуточного мозга. Но к этим нарушениям добавляются и расстройства семантической памяти (памяти на логически связанные понятия), что делает недействительным закон Бюлера, согласно которому запоминание мыслей несравненно более прочно, чем запоминание изолированных элементов.

Итак, патологически повышенное взаимное торможение следов является основным физиологическим фактором первичных нарушений памяти, наблюдаемых при глубоких поражениях мозга.

Основная черта нарушений модально-специфических форм памяти заключается в том, что они никогда не являются глобальными и не связаны с общим «расстройством» сознания. Эти нарушения распространяются только на раздражители, адресующиеся к какому-то одному анализатору. К модально-специфическим нарушениям относят нарушение зрительной, слухоречевой, музыкальной, тактильной и двигательной памяти. Модально-специфические нарушения памяти возникают при поражении 2-ого и 3-его блоков.

При поражении различных анализаторов соответствующее модальное нарушение памяти может проявляться вместе с гностическими дефектами или они могут быть сохранными.

Нарушения слухоречевой памяти, которые лежат в основе акустико-мнестической афазии являются наиболее изученной формой модально-специфических нарушений памяти. В этих случаях у больных нет общих нарушений памяти и сознания. Дефект слухоречевой памяти выступает в изолированной форме. При оптико-мнестической афазии нарушается зрительно-речевая память и больные не могут назвать показываемые им предметы, хотя их функциональное назначение им понятно и они пытаются его описать (жестами, междометиями и т.п.). У этих больных нарушены зрительные представления объектов, вследствие чего нарушен и рисунок, однако они не обнаруживают никаких собственно гностических зрительных расстройств, полностью ориентируясь в окружающем зрительном мире (и его изображениях). В этих случаях также страдает лишь мнестический уровень работы зрительной (или зрительно-речевой) системы. Нарушения слухоречевой и зрительно-речевой памяти характерны лишь для поражений левого полушария мозга.

Для поражения правого полушария мозга нарушения слуховой памяти распространяются преимущественно на неречевой слух – сенсорная амузия, в которой объединяются гностические и мнестические дефекты. Нарушения зрительной памяти наблюдаются по отношению к конкретным невербализуемым объектам (напр., лицам) – лицевая агнозия, в которой также объединены гностические и мнестические дефекты.

Как специальные формы модально-специфических нарушений памяти, связанные с поражением теменно-затылочных отделов правого полушария, возможны нарушения пространственной и цветовой памяти, протекающие на фоне сохранного пространственного и цветового гнозиса.

При модально-специфических нарушениях памяти эти нарушения остаются дефектами операций запоминания и припоминания, но никогда не превращаются в нарушения структуры самой мнестической деятельности, сохраняя тем самым возможность компенсации дефектов.

Нарушения памяти как мнестической деятельности (псевдомнезии). Основой произвольного запоминания является сохранность мнестической деятельности, т.е. мотивов к запоминанию, мнестической задачи, системы активного поиска способов осуществления этой задачи и аппарата сличения полученных результатов с исходным намерением. При двусторонних поражениях лобных долей мозга эти процессы оказываются глубоко нарушенными. Нарушается вся структура активной психической деятельности человека и как частный случай происходит распад мнестической деятельности.

На непроизвольном уровне память у этих больных достаточно сохранна. Если больному произнести 10 слов. то он в лучшем случае воспроизводит 3-4 слова из 10, несмотря на многократное повторение материала, что свидетельствует об отсутствии у них какой-либо стратегии, обдуманного плана запоминания материала. В то же время при чтении списка слов, в котором имеются и эти 10 слов, больной легко узнает почти все слова, так как в этом случае от него не требуется активного произвольного воспроизведения. Таким образом, в целом у больных с поражением лобных долей мозга непроизвольная память лучше, чем произвольная.

Нарушения памяти как мнестической деятельности имеют генеральный характер, распространяясь на любой материал: вербальный, невербальный, осмысленный, неосмысленный, изолированный, организованный.

Каждое поражение мозга независимо от его локализации приводит к возникновению патологически повышенной тормозимости следов побочными воздействиями; при массивных поражениях конвекситальных отделов лобных долей мозга это тормозящее влияние побочных воздействий выступает в виде патологической инертности раз возникших следов. Этот фактор мешает больному переключиться с одной группы сигналов на другую: он инертно повторяет последнюю группу следов. Эти нарушения обозначают как псевдомнезию, т.к. у больных с поражением конвекситальных отделов лобной области нет первичных нарушений следовых процессов, а страдает общая организация любой произвольной деятельности.

8. Каково психологическое строение речевой деятельности? Речь – специфически человеческая психическая функция, которая определяется как процесс общения посредством языка, т.е. сложная и специфически организованная форма сознательной деятельности, в которой участвует субъект, формулирующий речевое высказывание, с одной стороны, и субъект, воспринимающий его, – с другой. Речь, как и все высшие психические функции человека, является продуктом длительного культурно-исторического развития.

В качестве 2-х самостоятельных видов выделяют экспрессивную (моторную) и импрессивную (сенсорную) речь, которые характеризуются различным психологическим строением.

Экспрессивная речь или процесс высказывания с помощью языка начинается с замысла (программы высказывания), затем проходит стадию внутренней речи, и переходит в стадию развернутого внешнего речевого высказывания в форме устной речи или письма.

Импрессивная речь или процесс понимания речевого высказывания (устного или письменного) начинается с восприятия речевого сообщения (через слух или зрение), затем проходит стадию декодирования сообщения (т.е. выделения информативных моментов) и завершается формированием во внутренней речи общей смысловой схемы сообщения, её соотнесением со смысловыми (семантическими) структурами и включением в определенный смысловой контекст (собственно пониманием).

Внутренняя речь характеризуется большей свернутостью, предикативностью, агглютинированностью и недоступностью для прямого наблюдения (по Л.С. Выготскому). Внутренняя речь не имеет внешних признаков, она не воспринимается окружающими и не осознается самим человеком, который к ней прибегает. Внутренняя речь не используется людьми как средство общения и употребляется лишь для того, чтобы регулировать собственную психику и поведение человека изнутри, включая его мышление. Предикативность внутренней речи проявляется в том, что в содержащихся в ней высказываниях присутствует только предикат и отсутствует субъект. Субъектом в логике и лингвистике обычно называют то, о чем идет речь в том или ином речевом высказывании, а предикатом – то, что в данном высказывании говорится о субъекте. Пользуясь сравнением с привычной грамматической структурой предложения, можно сказать, что во внутренней речи нет подлежащего с относящимися к нему служебными словами, а есть только сказуемое и связанные с ним (поясняющие его) слова. Агглютинированность внутренней речи означает, что входящие в ее состав слова образованы методом агглютинации. Так в лингвистике называют способ образования новых слов из известных, путем их слияния друг с другом и сокращения их звукового или буквенного состава.

Выделяют четыре самостоятельных формы речевой деятельности, две из которых относятся к экспрессивной речи (устная и письменная речь), а две – к импрессивной (понимание устной речи и понимание письменной речи – чтение). Каждая из перечисленных форм речевой деятельности включает несколько речевых функций. Так, устная речь может быть активной (монолог или диалог) или повторной; называние объектов, действий и т.п. тоже можно выделить в самостоятельную речевую функцию. Письменная речь может самостоятельной или под диктовку – это различные речевые функции, имеющие различное психологическое строение. Таким образом, речевая система – это целая совокупность речевых функций, объединенных в единое целое.

Все эти формы речи представляют собой сложную, но единую функциональную систему, обладающую многими характеристиками, отличающими её от других функциональных систем. Сложность этой системы связана с тем, что каждая из четырех входящих в нее подсистем имеет определенную автономность и различные сроки формирования. Основные закономерности понимания устной речи и устного речевого высказывания формируются на самых ранних этапах онтогенеза (до 2-3 лет), а формирование чтения и письма, связанных с овладением грамотой, происходит существенно позже и строится по иным психологическим законам. Эти различия в генезе и психологической структуре разных форм речевой деятельности находят свое отражение и в их мозговой организации. Но наличие общих закономерностей объединяет все 4 формы речевой деятельности в единую систему – при локальных поражениях преимущественно доминантного полушария нарушения распространяются на все формы речевой деятельности, т.е. возникает системный дефект с преобладанием нарушения того или иного аспекта речи.

Речь включает большое число афферентных и эфферентных звеньев. В речевой функциональной системе принимают участие все анализаторы: слуховой, зрительный, кожно-кинестетический, двигательный; каждый из них вносит свой вклад в афферентные и эфферентные основы речи. Поэтому мозговая организация речи очень сложна, а нарушения речи – многообразны и различны по характеру в зависимости от того, какое из звеньев речевой системы пострадало в результате поражения.

Афазии – это нарушения речи, возникающие при локальных поражениях коры и «ближайшей подкорки» левого полушария и представляющие собой системное расстройство различных форм речевой деятельности. Афазии проявляются в виде нарушений фонематической, морфологической и синтаксической структуры собственной речи и понимания обращенной речи при сохранности движений речевого аппарата, обеспечивающих членораздельное произношение и элементарных форм слуха. Афазии следует отличать от аномий (трудностей называния стимулов определенной модальности вследствие нарушения межполушарного взаимодействия) и др.

Функции речи: коммуникативная – речь является специальной формой общения, интеллектуальная – орудием мышления, мотивационно-регулирую-щая – средством регуляции собственных психических процессов человека.

Речь человека характеризуется исполнительной (операционной) стороной. Первое из звеньев исполнительной организации речи связано с обеспечением её физической (звуковой) стороны: звуковой анализ речи, превращающий непрерывный поток звуков в фонемы на основе выделения признаков, играющих решающую роль в различении смысла слов и неодинаковых в различных языках.

Следующим звеном исполнительной стороны речевого процесса является лексико-семантическая организация речевого акта, состоящая в овладении лексико-морфологическим кодом языка, который обеспечивает превращение образов или понятий в их словесные обозначения. Слово является основной единицей исполнительной (оперативной) стороны речевого процесса.

Следующим звеном организации является предложение, которое может иметь большую или меньшую сложность. Совокупность предложений составляют высказывание, которые превращаются в развернутую, связную (повествовательную) речь.

Процесс категориального обобщения стоит уже за отдельным словом. Высказывание же предполагает процесс перехода от мысли к речи, т.е. кодирование исходного замысла в развернутую систему предложений на основе объективных синтаксических кодов языка и, в частности, посредством внутренней речи, имеющей свернутое, предикативное строение и представляющей собой необходимое звено всякого развернутого высказывания.

9. Каковы условия понимания развернутой речи? Наиболее элементарным механизмом импрессивной речи является понимание слова. Первым условием декодирования воспринимаемой речи (понимания слова) является четкое выделение из речевого потока фонем. Решающую роль в этом процессе играют вторичные отделы височной (слуховой) коры левого полушария. Их поражение делает выделение фонем недоступным и нарушает речевой слух (сенсорная афазия). Это нарушение является типичным случаем устранения одного из существенных оперативных компонентов импрессивной речи. Оно оставляет сохранным намерение больного разобраться в смысле воспринимаемых слов, не разрушает активных попыток декодировать слышимую речь, но делает эти попытки безуспешными вследствие нарушения основного условия выполнения этой задачи. Оставляя основы интеллектуальной деятельности больного сохранными (что видно из полной доступности для него письменного счета, наглядной конструктивной деятельности и т.д.), оно делает невозможными те формы мышления, которые требуют речевой формулировки и сохранения промежуточных речевых операций. Понимание общего смысла обращенной к больному речи с опорой на догадки по контексту, интонацию слышимой речи остаются относительно сохранным, в то время как понимание точного и конкретного значения слов оказывается недоступным.

Вторым условием является отсутствие своеобразного расстройства понимания слов, возникающего при нарушении взаимодействия слухоречевого и зрительного анализаторов (оптико-мнестическая афазия). При этом фонематический состав слова остается сохранным, но узнавание его смысла нарушается: звуковое слово перестает вызывать соответствующий образ.

Следующим этапом импрессивной речи является понимание значения целого связного речевого высказывания (развернутой речи).

Первым условием понимания развернутой речи является удержание в речевой памяти всех его элементов. Если этого не происходит, понимание длинного предложения, требующее сопоставления входящих в него элементов, делается недоступным, т.к. больной, удерживая начало высказывания, в силу повышенной тормозимости элементов забывает его конец и оказывается не в состоянии понять значение всего развернутого предложения, хотя понимание отдельных слов остается сохранным. Это акустико-мнестическая афазия, возникающая при поражении средних отделов коры левой височной области.

Вторым условием понимания развернутой речи является симультанный синтез её элементов: способность не только удержать в памяти все элементы развернутой речевой структуры, но временно «обозреть» ее, уложить в одновременно воспринимаемую смысловую схему. В этом процессе принимают участие височно-теменно-затылочные отделы левого полушария; их поражение ведет к распаду симультанных пространственных схем, а на символическом (речевом) уровне вызывает распад понимания определенных логико-грамматических отношений (семантическая афазия) и грубые нарушения тех форм конструктивной деятельности и счетных операций, выполнение которых базируется на симультанных синтезах.

Третьим условием декодирования смысла развернутой речи является активный анализ наиболее существенных элементов её содержания. Такой анализ почти не нужен для декодирования простых фраз и наиболее элементарных форм повествовательной речи. Но он необходим для расшифровки сложно построенной фразы и тем более для понимания общего смысла и особенно подтекста сложного развернутого высказывания.

Обеспечение активной поисковой деятельности, требующей сохранения точного намерения, сформированной программы действий и контроля над их протеканием, осуществляется при участии лобных долей мозга. При их поражении способность к направленной, программированной, избирательной деятельности исчезает, и организованное, активное поведение заменяется либо импульсивными фрагментарными реакциями, либо инертными стереотипами, понимание сложных речевых структур существенно нарушается. Лобные доли мозга совершенно необходимы для декодирования сложных и требующих активной работы высказываний; поражение лобных долей мозга, не затрагивая способности понимания слов и простых предложений, делает малодоступным понимание сложных форм развернутой речи и тем более подтекста сложных высказываний.