Глава 5

ВАЖНО ЛИ ДЛЯ НАЦИЙ ИМЕТЬ

ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ?

СПОР Э. СМИТА И Э. ГЕЛЛНЕРА

Наиболее контрастные позиции по вопросу об историче-

ской преемственности при формировании современных наций

представляют Э. Смит и Э. Геллнер. Их диалог продолжался на

протяжении нескольких десятилетий, и последняя публичная

дискуссия между ними произошла в ноябре 1995 г., за несколь-

ко недель до смерти Геллнера (Smith 1996; Gellner 1996). Смит,

ученик Геллнера, разделяет его социологическую перспективу:

преимущественного внимания не к идеологии национализма, а

к социальной реальности, стоящей за нациями и национализ-

мом. Но существенный вопрос, на который два исследователя

дают принципиально разные ответы, - насколько важен для на-

ционального развития предшествующий культурный багаж.

Геллнер со свойственным ему остроумием сформулировал этот

вопрос так: "Есть ли у наций пупки?". Спор сторонников идеи

эволюции или одномоментного создания человечества мог бы,

по его мнению, разрешиться, если бы обнаружилось, был ли у

Адама пупок. Так же и с нациями - аналогом пупка для них

могла бы стать изначальная этническая культура. Но далее

Геллнер отверг саму важность данного вопроса: даже если этни-

ческое прошлое у наций и имеется, оно не существенно для их

выживания - так же, как и пупок не очень требуется в повсе-

дневной жизни, в отличие от дыхания или кровообращения

(Gellner 1996: 367).

Для Смита же вопрос об этнической преемственности име-

ет смысл. И его работы во многом построены как ответ на кате-

горическую позицию Геллнера. Но с самого начала следует ска-

73

зать, что часто встречающееся противопоставление Геллнера

как модерниста Смиту как примордиалисту просто не верно.

Смит разделяет мнение Геллнера о том, что не только национа-

лизм, но и нации представляют собой феномен современного

общества. Но, в отличие от Геллнера, который строит модель

доиндустриального общества, он заглядывает в историческое

прошлое и заявляет, что современный политический национа-

лизм нельзя понять без ссылки на более ранние этнические свя-

зи и память, а в некоторых случаях досовременную этническую

идентичность. Полемика с Геллнером идет не только по содер-

жанию, но и по форме. Вместо социологического эссе он пишет

детализированные сравнительные исследования.

Э. Смит стремится установить сложное отношение между

нациями и национализмом - оно для него не укладывается в

афористическую формулу Э. Геллнера: "Национализм порож-

дает нации, а не наоборот" (Геллнер 1991: 127). Он полагает, что

отношения нации и национализма взаимообусловливающие. По

определению Смита, национализм - это "идеологическое дви-

жение, стремящееся добиться или поддержать автономию,

единство и идентичность социальной группы, предназначенной

стать нацией" (Smith 1991: 14). По его мнению, в сфере культу-

ры нет той пропасти между средневековьем и новым временем,

которая существует в технологии и формах политической орга-

низации. Такие концепции, как "индустриальное общество" и

"капитализм", не имеют всеобъемлющей объяснительной силы

вне своего экономического контекста. Некоторые формы чело-

веческой ассоциации и соответствующие им культурные атрибу-

ты обладают значительной устойчивостью. Конечно, они под-

верглись изменениям в современную эпоху, но их существова-

ние в свою очередь воздействовало на формы общественной

трансформации. Ученый соглашается, что появление первых

наций действительно можно датировать самое раннее концом

XVII в. Однако в досовременный период можно обнаружить

поразительные параллели идее национальной идентичности и

даже движения, очень напоминающие национализм своей за-

щитой территории и культуры. Задача, которую ставит перед со-

бой Смит, - проследить, как далеко уходят "корни" наций в

прошлое, и установить их связь с этническими общностями.

Этнос (ethnie, во французском варианте) Смит определяет

как "общность людей, имеющую имя, разделяющую мифы о

предках, имеющую совместную историю и культуру, ассоцииро-

ванную со специфической территорией и обладающую чувством

солидарности" (Smith 1986: 86). В данном определении не упо-

74

минается ни единая хозяйственная жизнь, ни общая юрисдик-

ция, ни даже владение определенной территорией. Зато в нем

уже присутствует этносимволический подход, уделяющий пер-

востепенное внимание мифам, символам, коллективной памяти

и ценностям.

Исторический миф указывает на происхождение группы,

пути, приведшие к ее современному состоянию, а также толку-

ет ее будущее. Форма мифа и его отдельные сюжеты регулярно

повторяются у народов мира. Это повествование о происхожде-

нии в пространстве и во времени, о прародителях и родослов-

ной, о миграции, о "золотом веке", об упадке или ссылке, кото-

рые неизбежно сменятся возрождением. Отдельные мифы об-

общаются, сплавляются, систематизируются и в конечном итоге

кодифицируются уже национальной интеллигенцией в совре-

менную эпоху. Символ указывает на этническую общность,

олицетворяет ее. Конкретное содержание символа может быть

самым разнообразным - от элемента одежды, жеста до архи-

тектурного стиля или особенности технологии. Главное, чтобы

он недвусмысленным образом мог быть отнесен к коллективу

людей, понимаем как самим коллективом, так и взаимодейству-

ющими с ним людьми. Смит использует понятие "комплекс ми-

фов и символов". Именно он, а не отдельные мифы и символы

характеризует своеобразие этнической общности. При подвиж-

ности отдельных своих компонентов этот комплекс обладает

значительной устойчивостью. Он определяет общий стиль этни-

ческой культуры и делает ее узнаваемой.

Не утверждая, что этнические общности всегда существова-

ли в человеческой истории или что они были главной формой

социально-культурной организации, английский историк стре-

мится показать, что этничность оставалась возможной моделью

такой организации с начала третьего тысячелетия до нашей эры

вплоть до сегодняшних дней.

Древним и средневековым народам свойственен этноцент-

ризм (ощущение своей культурной уникальности и чувство пре-

восходства по отношению к другим народам) и этницизм -

форма коллективной активности в защиту собственной этниче-

ской общности. Движение этницизма активизируется благодаря

"мифомотору" - конституирующему мифу общности. В своем

священном мифомоторе армяне, в частности, видят себя как из-

бранный народ, героев же представляют как ветхозаветных вои-

нов и как бы разделяют роль древнего Израиля (интересно, что

в последние годы, во время конфронтации с Азербайджаном,

этот образ опять ожил, хотя аналогия проводится уже с совре-

75

менным Израилем, находящимся во враждебном мусульман-

ском окружении. - В. К.). Ирландцы, после покорения англича-

нами, представляли себя и свою страну как святой остров като-

лицизма в океане протестантизма и материализма. В России

произошло смешение династического и общинного мифомото-

ра. Священная власть царя как наследника византийского им-

ператора сочеталась с миссией всего православного народа. К

данному мифу добавился и военно-автократический, перенятый

у Киевской Руси, - оправдание власти постоянной войной про-

тив степных народов.

Смит стремится смягчить категоричность утверждений, что

в доиндустриальный период не могли существовать общности

людей, включающие разные страты и тем самым сходные с со-

временными нациями. Ситуация, которую описывает Геллнер

(культурная стратификация, слабое распространение элитной

культуры в массах населения), может быть интерпретирована в

этнических терминах. Э. Смит вводит понятие "аристократиче-

ского" ("горизонтального") этноса в отличие от Геллнера, кото-

рый предпочитает говорить об административных и духовных

элитах. Аристократический этнос включает помимо правителей

также священников, писцов, возможно, некоторых богатых го-

родских торговцев. При географической разбросанности он

очень ограничен социально. Часть идентичности такого этноса

состоит в его особом статусе. Культурное своеобразие и превос-

ходство над окружающим населением сплавляются воедино,

чтобы создать чувство отдельной миссии.

В наибольшей же степени Смит расходится с Геллнером,

когда пишет о демотических (вертикальных) этносах. В этом

типе этноса единая этническая культура проникает в разные

страты, даже если ее базис остается городским (торговцы, ре-

месленники, священники), а отдаленные сельские районы при-

держиваются своего локального варианта культуры. Демоти-

ческий этнос не исключал классовых делений и внутренней

стратификации по богатству и статусу, что не мешало чувству

этнической идентичности и способности в случае необходи-

мости к решительным политическим действиям. Среди при-

меров - население греческих городов-государств, "погранич-

ные" этносы - армяне, зажатые между римлянами и персами,

общности на пересечении торговых путей - швейцарцы или

курды; члены племенных конфедераций - арабские и мон-

гольские племена в начальной стадии своих завоеваний; нако-

нец, этнорелигиозные диаспоры и секты - евреи, друзы,

парсы, марониты.

76

Смит демонстрирует, что этническое самосознание могло

существовать в досовременный период, хотя насколько часто

это случалось - вопрос, допускающий разные ответы. По

крайней мере категорическая позиция Геллнера требует уточ-

нения.

Аргументы Смита заставили Геллнера признать, что куль-

турное единство, даже разделяемые символы и общая система

коммуникаций могут существовать до современного общества

(Gellner 1996: 368). Культуры также могут осознавать себя. Древ-

ние греки были культурными шовинистами. Иногда культуры

обладают собственными политическими институтами, но в ло-

гике политической ситуации в досовременные эпохи не было

стимулов для совпадения политических и культурных единиц.

Но в такой мягкой формулировке позиции двух ученых не рас-

ходятся.

Пути формирования наций, по мнению Смита, зависят от

того багажа, который имели предшествующие им этнические

общности, и этнической мозаики, сложившейся к моменту пе-

рехода к нации. По определению Смита, "нация - население,

имеющее общее имя, владеющее исторической территорией, об-

щими мифами и исторической памятью, обладающее общей

экономикой, культурой и предоставляющее общие права и обя-

занности для своих членов" (Smith 1991: 148). Она могла фор-

мироваться как сверху вниз, так и наоборот.

Первая и некоторое время единственная концепция на-

ции - территориальная, которую можно найти у Энциклопеди-

стов: нация - это группа людей, живущих на одной территории

и подчиняющихся единым законам и одним и тем же правите-

лям. Исходно эта концепция возникла среди населения, имею-

щего суверенное государство, и вне государственного контекста

ее трудно представить (путь "от государства к нации"). Терри-

ториальная нация складывается на основе предшествующего ей

аристократического этноса, который навязывает свою этниче-

скую культуру зависимому от него населению.

Прямо противоположный процесс происходил у ряда наро-

дов Центральной и Восточной Европы, не имевших собствен-

ных государств. Здесь нации формировались на базе предшест-

вующего этноса, этнические связи должны были трансформи-

роваться в национальные через процесс мобилизации, уста-

новления контроля над территорией и политизации ("от нации

к государству").

Смит увязывает два пути складывания наций с введенным

им различением между вертикальными и горизонтальными эт-

77

носами. В европейской истории территориальным нациям пред-

шествовали этнические политические единицы - в случае Анг-

лии, Франции, Испании, Швеции и России. На определенном

этапе в своей экспансии они вышли за пределы близкого им по

культуре населения и вторглись на территорию других этносов.

Хотя Смит и ставит Россию в один ряд с другими европейски-

ми государствами, в которых отчетливо преобладал один этнос,

дальнейшее национальное развитие России видится ему как су-

щественно отличное - в направлении формирования империи,

а не национального государства. Вплоть до пришествия эры на-

ционализма в этнических государствах доминировала культура

этнического "ядра". На ней же стала строиться новая нацио-

нальная культура.

Большие трудности возникают с описанием складывания

этнических наций. Здесь Смит излагает историю художествен-

ной и научной интеллигенции, кодифицировавшей язык и обы-

чаи своих соплеменников. <Этническая концепция нации стре-

мится заменить обычаями и диалектами юридические коды и

институты, которые образуют цемент территориальной нации...

Даже общая культура и "гражданская религия" территориаль-

ных наций имеют свой эквивалент в этническом пути и концеп-

ции: своего рода мессианский нативизм, вера в искупительные

качества и уникальность этнической нации. В этнической кон-

цепции нации "история" становится двойником "культуры" в

территориальной концепции> (Smith 1986: 137 - 138).

Такое противопоставление выглядит сомнительным. Более

логично было бы сравнивать культурную активность, осуществ-

ляемую государством, в одном случае, и интеллектуальные уси-

лия, идущие помимо государственных институтов, - в другом:

через создание сети местных школ или культурных ассоциаций.

Во втором случае культурная деятельность не просто не поддер-

живается государством, но и часто осуществляется вопреки его

ассимиляторскому давлению.

Смит формулирует классическое различение между этниче-

скими и гражданскими нациями в абстрактном виде, не привя-

зывая его к отдельным странам, а возводя в различие идеальных

типов. Это позволяет мерить опыт каждой страны с помощью

критериев, заложенных в модели. Его подход также позволяет

уловить динамичный характер национальной идентичности. В

соответствии с логикой идеальных типов модели могут найти

лишь неполное воплощение в действительности, возможен син-

тез элементов каждой из них. Смит не только допускает такую

возможность, но и показывает, что на самом деле "каждая на-

78

ция содержит черты как этнической, так и территориальной"

(Там же: 149). Более того, в разные периоды истории в одной и

той же стране может преобладать представление о нации как

гражданском сообществе или, наоборот, как общности по кро-

ви и культуре. Он показывает, что даже во Франции, которая

кажется воплощением идеи гражданской нации, соперничаю-

щая версия национального сообщества возобладала в идеях

"интегрального национализма" и достигла наиболее полного

выражения в деле Дрейфуса. Смит демонстрирует конфликт ме-

жду двумя моделями, каждую из которых выбирают в качестве

политического идеала противостоящие друг другу силы.

Гражданский национализм - как правило идеология пра-

вительственных элит и обслуживает существующие государст-

ва. Этнический же характерен прежде всего для оспаривающих

его законность культурно отличных групп. И в современном

мире политического и культурного плюрализма, где государст-

ва и этнические группы оперируют соперничающими концеп-

циями нации и ее границ, этнонациональный конфликт неиз-

бежен.

Я думаю, что по крайней мере на уровне идеологических об-

разцов это различение полезно. Многозначность понятия "на-

ция" в националистической речи все время требует от исследо-

вателя определения, что же имеется в виду. Политический или

этногенетический смысл, вкладываемый в понятие националь-

ного сообщества, будет по-разному характеризовать тот или

иной национальный проект. Анализ Смита может быть допол-

нен сопоставлением идеологических предпосылок и воплощае-

мой практики - если оценивать их в предложенных им катего-

риях (например, процесс построения этнической нации при

гражданской риторике).

Национализм как идеологическое движение за пределами

Западной Европы выполнял большую творческую функцию. По

мнению Смита, для него были доступны две модели - террито-

риальной (политической) или этнической (генеалогической) на-

ции. Нелегкий выбор пути национальной консолидации, столк-

новение контрастных версий национальной общности отличает

новейшие попытки создания наций.

Для элиты, пришедшей к власти в новых государствах,

сплочение населения в нацию является одной из важнейших за-

дач внутренней политики. Соразмерность нации и государства

обычно предпочтительна с точки зрения стабильности государ-

ства. Естественно ожидать попыток по крайней мере провоз-

гласить гражданскую модель нации, даже если и не воплотить ее

79

на практике. Исторический анализ складывания наций, прове-

денный Смитом, дает ему возможность приложить некоторые

закономерности к современной ситуации. Существование "го-

сударств без наций" - черта послеколониального мира. Будет

ли государство считать себя органом для избранной этнической

нации или постарается сплотить своих граждан в политическое

сообщество вне зависимости от сосуществующих этнических

культур?

Но в обоих случаях формирования общих институтов и си-

стем коммуникации недостаточно для того, чтобы новая общ-

ность оказалась эмоционально значимой для своих членов. И

здесь, парадоксальным образом, усилия по созданию политиче-

ской нации превращаются в поиски подходящего этнического

прошлого - общей истории, связывающей все население стра-

ны, единых героев, культурной традиции.

Смит показывает, что сделать это легче, если государство

может воспользоваться мифами и символами доминирующей

группы, навязав их этническим меньшинствам. Путь ассимиля-

ции более эффективен, чем построение абсолютно новой сим-

волической системы, включающей культурный багаж несколь-

ких объединяемых групп. Более распространенными являются

попытки "открыть" этническую нацию, основанную на общей

культуре и предполагаемом генетическом родстве, причем не-

обязательно, чтобы она уже существовала. Характерен пример

Индии, где общность индуистской культуры с ее священными

текстами, ритуальной практикой, пантеоном используется для

достижения единства пестрого в языковом отношении населе-

ния. Это не политическая модель, так как она исключает людей

иного вероисповедания. Но индийское государство не может

воспользоваться собственно этнической традицией одного из

народов. На место уходящего корнями в глубь веков этноса ста-

вится древняя цивилизация. Таким образом, в ряде случаев эт-

нические компоненты в этнической модели еще должны быть

изобретены.

Смит доказывает, что комплекс мифов и символов, истори-

ческой памяти, перенесенных на более широкую историческую

общность или самым откровенным образом сконструирован-

ных, является непременным условием выживания новых наций

(Там же: 17). Отсутствие других компонентов может быть ка-

ким-то образом компенсировано, их проще создать, если есть

общая символическая система.

Но даже сама европейская история образования наций не

завершена. По Смиту, построение наций - это вечно возобнов-

80

ляющийся процесс. Каждое последующее поколение застает го-

товые способы интерпретации коллективного опыта, но задача

интерпретации принадлежит ему самому (Там же: 206). И здесь

возможны конфликтующие версии. Подход Смита открывает

возможности для объяснения феномена "этнического возрожде-

ния" в развитых странах, пересмотра устоявшихся представле-

ний о всемогуществе национальных государств и "необратимо-

сти" некоторых процессов.

История в модели Смита играет значительную роль. Она

ограничивает возможности создать нации из ничего - нужен

доступный культурный материал: мобилизуемое прошлое, об-

щий исторический багаж. Демонстрируя это на примере пер-

вых наций, Смит видит такую необходимость и для последую-

щих националистических усилий. Он также заявляет, что зна-

ние предшествующих нации этнических связей и культурных

элементов поможет предсказать, какие нации появятся и где.

Без такого знания нельзя определить, к кому будет апеллиро-

вать национализм и каков будет его характер: религиозный или

светский, консервативный или радикальный, гражданский или

этнический.

Именно данное положение принципиально неприемлемо

для Геллнера. Он доказывает неизбежность появления наций в

современную эпоху, во всем же остальном сохраняя агности-

цизм. Для него природа самой национальной ситуации такова,

что судьба той или иной группы непредсказуема - достигнет ли

она статуса полноценной нации с присущей ей высокой культу-

рой или растворится в более широкой общности. И никакое

знание о численности, территориальной конфигурации или

символах группы не может в этом помочь.

В конечном итоге спор идет о двух разных вопросах. Пер-

вый - возможность предсказания успешности националистиче-

ского проекта. Второй - польза знания этнического прошлого.

Я соглашусь с Геллнером в первом вопросе и со Смитом - во

втором. Конечно, на основе изучения национальной предысто-

рии и культуры нельзя сделать обоснованные прогнозы насчет

будущего хотя бы потому, что ряд существенных факторов ле-

жит вне данных пределов. Среди таких факторов первостепен-

ное место занимают особенности конкретной политической, в

том числе международной ситуации. Но что действительно

можно предсказать - это какие исторические аргументы будут

выдвинуты в защиту националистической позиции, на каких

элементах культуры тот или иной национализм будет акценти-

81

ровать внимание. Можно также предсказать, что в отсутствие

убедительных доводов о культурном величии и своеобразии эт-

нической общности работа по изобретению недостающих куль-

турных элементов и созданию исторических мифов будет особо

бурной, а неприятие рационалистической критики национали-

стической позиции особо острым. Так что знать этническое

прошлое все же полезно.

82