Глава 6

ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ЭТНИЧНОСТИ:

ОТ НАЦИИ К ЭТНИЧЕСКОЙ ГРУППЕ

Два потока литературы - один об этничности, другой о на-

ционализме - долгое время существовали относительно незави-

симо. Этнические явления преимущественно изучались социо-

логами, а с 1960-х годов и антропологами, национализм - исто-

риками и политологами. Не было ни общих традиций, ни

классических работ, ни научных авторитетов. В первом случае

речь шла об этнических группах, об исследованиях микроуров-

ня. Во втором - о процессах, относящихся к уровню целых об-

ществ и государств.

Из предшествующих глав видно, что этничность если и упо-

минается в работах по национализму, то скорее как "этногра-

фический материал", т. е. как донациональное многообразие

культур и их носителей. Благодаря деятельности государств и их

политических оппонентов локальные сообщества и сословные

группы вливаются в состав новой общности - нации, а творче-

ство интеллигенции порождает новую стандартизированную

культуру из имеющихся культурных компонентов. Главное -

это сама деятельность, а не ее исходный "материал". Из веду-

щих специалистов по теориям национализма только Э. Смит

подробно рассматривает этнические явления с содержательной

стороны и предлагает собственную версию трансформации эт-

нических общностей в нации.

В свою очередь антропологи до последнего времени не ин-

тересовались ни националистической идеологией, ни нацио-

нальным государством. Только после того как ряд антропо-

логов, таких, как Ричард Хандлер, Брэкет Вильямс, Кэтрин

Вердери, Томас Эриксен интегрировали теории национализма в

83

изучение этнических явлений, "этничность и национализм"

стали единым исследовательским полем.

Выделение этнической составляющей в современных наци-

ях было более характерно для советской теории этноса, в част-

ности концепции Ю.В. Бромлея о нации как этносоциальном

организме. Советская школа этнографов считается одним из

трех ведущих направлений в мировой науке - наряду с Манче-

стерской школой и концепцией Ф. Барта и его последователей

(Eriksen 1993: 37; Banks 1996: 17 - 23). Маркус Бэнкс справедли-

во проводит аналогии также между теориями Ю.В. Бромлея и

Э. Смита. Но многие работы советских этнографов просто не

переведены и не известны западной науке. Явно недооцененны-

ми остались содержащиеся в них идеи о многоуровневости эт-

нических общностей или типах этнонациональных процессов.

Поэтому, как ни парадоксально, концепция Барта, который сам

этнонациональными проблемами не занимался, сыграла гораз-

до большую роль в современных антропологических рассужде-

ниях о нациях и национализме.

Предмет внимания Барта - этнические группы и границы,

так называется и его уже ставшая классической книга (Barth

1969). Понятие нации в ней никак не упоминается, оно как бы

из совершенно другого ряда.

Основной вклад Барта в антропологию заключается в пере-

осмыслении места культуры в производстве и поддержании

групповых различий в обществе. Он оспаривает положение, со-

гласно которому культуры дискретны и отдельным человече-

ским коллективам свойственны четко ограниченные культурные

комплексы. Этнические группы в таком случае различаются на-

бором культурных черт, которые могут быть выделены и внеш-

ним по отношению к данной культуре наблюдателем. Главный

тезис Барта: общая культура - это скорее следствие или резуль-

тат, чем изначальная и определяющая характеристика организа-

ции этнических групп. Для существования обособленных, но не

изолированных этнических групп необходимо поддержание ме-

жду ними границы, которой служат элементы культуры, отбира-

емые самими членами этнической группы для подчеркивания

своих отличий от окружающих, - этнические маркеры. Содер-

жание якобы целостного культурного комплекса может менять-

ся, как и сами маркеры, но в той мере, в которой сохраняется

процесс дихотомизации, противопоставления двух групп, сохра-

няются и этнические группы. Другими словами, первична сама

граница, а не удерживаемое ею культурное содержание.

84

Переход от изучения культуры как "вещи" (выражение

Дюркгейма), существующей независимо от сознания людей, к

субъективно значимым для людей аспектам их культурного на-

следия - несомненно важный шаг в понимании природы этни-

ческих явлений. Но уже Ханс Кон и Карлтон Хэйес обосновали

подобный взгляд на национальную идентичность. Более того,

как мы видели, Макс Вебер описал формирование этнической

культуры как сознательный отбор этнодифференцирующих

признаков. Но для антропологии эти идеи остались чуждыми.

Здесь сказались, наверно, жесткие границы между научными

дисциплинами.

В связи с проблемами национализма возникает ряд вопро-

сов к концепции Барта. Прежде всего, в каких условиях этниче-

ские границы подвижны, а в каких затвердевают? В каких слу-

чаях проведение четкой этнической границы необходимо и для

кого? Основной недостаток ранней работы Барта и состоит в

том, что он не исследовал, кто и каким образом определяет гра-

ницы, даже не поставил данный вопрос. Все ли члены группы

имеют одинаковую возможность судить о пределах своей груп-

пы, включать или исключать из нее? Некоторые устоявшиеся

представления об отличительных признаках этнической группы

составляют идеологию. Только при ее наличии этнические гра-

ницы становятся фиксированными, хотя разные идеологии про-

ведут эту границу не в том же самом месте. Возможно, Барт не

обращал внимания на идеологию, так как пытался дать предста-

вление об этнических группах вообще, вне исторических усло-

вий. Появление же этнических (национальных) идеологий тре-

бует развитой саморефлексии, которой в изучаемых им общест-

вах, прежде всего пуштунском, еще явно нет.

В недавней статье Барт обратился к рефлексии изучаемых

народов по поводу собственной культуры. "Люди и движения,

которые мы стараемся понять, создают для этого понимания до-

полнительные сложности из-за их собственной реификации* та-

ких широких социальных категорий, как этнические группы:

воображая их, приписывая им свойства, делая их однородными

и превращая их в некоторые сущности". Далее: "распростране-

нию воображаемого сообщества способствует придание некото-

рым отличительным признакам особого, символического значе-

ния, то есть активное построение границы"(Barth 1994: 13). Это

уже заявка на иного рода исследование.

*Реификация - утверждение о том, что мыслительные конструкции существу-

ют в объективной действительности.

85

В "Этнических группах и границах" Барт мало внимания

уделил роли государства в создании и поддержании этнических

различий, что он сам признал позже. Под влиянием критики

Барт согласился, что нужно исследовать государство не только

как символ или идею, не только как арену противостояния раз-

ных групп, но и как самостоятельную действующую силу. Это

уже общепризнанное положение в исследовании этнополитики.

Тема же для антрополога - взаимосвязь этничности и культуры,

производства однородных, четко отграниченных культур из

культурной непрерывности и жестких национальных границ

там, где изначально были перетекающие друг в друга этниче-

ские категории. Если интегрировать государство и политику в

общую концепцию производства этнических границ, то возмо-

жен интересный синтез. Сам Барт подобного шага не сделал, но

зато его сделали ряд антропологов не без влияния его идей. Это

антропологи, работающие как в развитых индустриальных, так

и в развивающихся обществах, где активно происходит процесс

строительства наций.

Монография американского антрополога Ричарда Хандлера

называется "Национализм и культурная политика в Квебеке"

(Handler 1988). По Хандлеру, идеология национализма посту-

лирует, что нация - ограничена, однородна и существует дли-

тельное время. Нация - как бы естественный объект в реальном

мире, аналогичный физическим объектам. Но она и действую-

щее лицо, поступающее в соответствии со своими интересами.

Одним из самых веских доказательств существования четко

очерченной группы является соответствующая ей культура. Сле-

довательно, и сама культура должна стать таким же природным

объектом с уникальными качествами и однозначными граница-

ми, как и этническая группа.

Работа Хандлера и посвящена изучению тех процессов, бла-

годаря которым квебекская культура в своей совокупности об-

ретает реальность. Фольклорные танцы, деревенские фестивали

или ремесленные поделки ценны для представителей группы не

сами по себе, а как проявления целостной культуры. Участвуя в

сознательном воспроизведении культурных образцов, они каж-

дый раз проигрывают свою национальную идентичность. И ан-

трополог может наблюдать такое проигрывание во множестве

различных ситуаций - на политических собраниях, патриотиче-

ских церемониях, фольклорных празднованиях. Таким же обра-

зом националистическая идеология проявляется в программных

манифестах, случайных разговорах, публичных заявлениях и

86

замечаниях во время частных интервью. Все версии нацио-

нальной идеологии сходятся на том, что нация существует, но

между ними есть разногласия по поводу содержания националь-

ного существования. Нация как коллективный индивид вла-

деет некоторой собственностью - предметами, существующими

во внешнем мире, но все же связанными с породившей их лич-

ностью. В этом смысле нация и ее члены "владеют" культурой.

Совершенно в духе Барта Хандлер утверждает, что существова-

ние отграниченной единицы первично, в то время как культур-

ное содержание внутри данных границ вторично. Если четко

определенная культура воспринимается как суть национального

существования, то нельзя изменить эту суть, не переходя в иное

национальное качество. Не случайно угроза утраты культурной

целостности приравнивается в идеологии национализма к угро-

зе национального выживания.

Культуры не являются сами по себе дискретными. Такими

они становятся благодаря сознательной деятельности интелли-

генции, воодушевленной национальными идеями. Именно она

занимается изучением, каталогизированием, хранением куль-

турных объектов, организацией выставок. Подобная же деятель-

ность в значительной степени стимулируется государством. В

случае Квебека победа на выборах в 1976 г. националистической

Квебекской партии и создание Министерства культуры принци-

пиально изменили представления о франко-канадской культуре.

Если до этого времени в идеологии ведущих политических сил

подчеркивался клерикально-консервативный идеал католициз-

ма или язык и высокая французская цивилизация, то в новых

политических условиях с квебекской культурой стало ассоцииро-

ваться все культурное наследие провинции. Такое значение по-

нятия "культура" наиболее близко тому, которое принято в ан-

тропологии. И оно вполне соответствует представлению правя-

щей элиты о Квебеке как о целостном обществе.

Однако проект создания "подлинной" культуры, точного

определения культурного наследия в принципе неосуществим:

культура неотрывна от ее интерпретации в самой национали-

стической идеологии. А интерпретации же никогда не бывают

единообразными. В Квебеке это стало особенно очевидным при

обсуждении закона о национальной "культурной собственно-

сти". Если в культуру включать не только религиозную архите-

ктуру или дома, в которых жили великие люди, но и, напри-

мер, просто старые предметы быта, то вся современная жизнь

превратится в сознательно поддерживаемый музей. И такая си-

туация - естественное следствие идеологии национализма.

87

Квебекские националисты высказывали недовольство фе-

деральной политикой мультикультурализма: по их мнению, фе-

деральное правительство не способно признать существование

особой, однородной и динамичной квебекской культуры. Это,

как считает Хандлер, наиболее ясное изложение националисти-

ческой идеологии о взаимно исключающих сущностях: нация

не может включать в свой состав другую нацию или иную цело-

стную культуру, отличную от нее самой. Благодаря политике

мультикультурализма федеральные власти якобы стремятся раз-

дробить квебекскую культуру и интегрировать ее по частям,

растворить в общеканадском культурном достоянии. Тем са-

мым отрицается отдельное существование квебекской нации. То

же относится и к языку: споры между федеральными канадски-

ми властями и властями Квебека по поводу языковых прав мож-

но считать спором за определение однородной и отграниченной

нации. Или двуязычная Канада в противоположность США,

или одноязычное французское общество в противоположность

англоязычной Канаде.

Рассуждения Хандлера применимы ко многим государст-

вам, в которых культурная политика является инструментом по-

строения нации. Таким образом, современная антропология,

изучая, казалось бы, свой традиционный предмет - культуру,

вторгается в область политических наук, что доказывает и при-

мер других антропологов.

Американский антрополог Брэкет Вильямс высказала не-

ожиданную идею: этнические группы создаются в результате

строительства наций как культурно единообразного общества

(Williams 1989). По парадоксальности это суждение превосходит

казалось бы неподражаемые изречения Эрнеста Геллнера. Ко-

нечно, оно не могло бы быть сформулировано без геллнеров-

ского "Не нации порождают национализм, а наоборот". Но для

Геллнера культурное однообразие, к которому стремится наци-

онализм, скорее разрушает многообразие этнических культур,

отбирая только те, которые могут быть преобразованы в "высо-

кие" культуры. Как каждая оригинальная мысль, подкреплен-

ная доказательствами, суждение Вильямс позволяет посмотреть

на общепринятые идеи совершенно иначе.

По Вильямс, националистическая идеология трансформи-

рует разнородные культурные традиции в единую, якобы одно-

родную, национальную культуру. Она становится синонимом

гражданской культуры данного государства и теряет всяческую

этническую определенность. Хотя по своему происхождению

она связана с культурным прошлым господствующей элиты, в

88

этническом смысле она "невидима". Внутри одного и того же

государства не все индивиды располагают одинаковой властью

определять себя и других. Не всем из них возможно избежать

самого процесса прикрепления этнических этикеток. Господ-

ствующая группа в политическом сообществе отождествляет се-

бя с нацией. Термин "этническое" применяется лишь для обо-

значения групп более низкого статуса. Националистическая

идеология ассоциирует специфическую форму однородности

политической единицы с ее стабильностью, а следовательно,

этнические обозначения делят граждан на тех, кто более и кто

менее достоин доверия.

Для изучения этнической идентичности, согласно Вильямс,

недостаточно рассматривать индивидуальные стратегии отожде-

ствления себя с группой или отчуждения от нее. Необходимо

выявить, как возникают сами категориальные различия внутри

населения, этничность как категория наряду с другими катего-

риями идентичности.

Процесс строительства нации сопровождается построением

мифа об однородности при реальной разнородности населения.

Как полагает Вильямс, отправной пункт для понимания связи

между этничностью и национализмом состоит в изучении про-

цесса производства мифа и материальных факторов, которые

обусловливают и рационализируют его. Достижение однородно-

сти вопреки исходной разнородности происходит через при-

своение и одновременно обесценивание подчиненной культур-

ной традиции и отрицание ее места в производстве националь-

ного наследия - будь то традиция иммигрантов или местных

меньшинств. Единственная сфера, которая остается для демон-

страции своих культурных достижений, - фольклорные празд-

ники. Но остальные, "не-этнические" члены общества, не при-

нимают такие доказательства всерьез.

Этнические группы подчеркивают те свои культурные осо-

бенности, которые ценятся с точки зрения доминирующей

культуры. Элементы этого культурного перечня должны позво-

лить группе при изменившихся политических обстоятельствах

представить себя как "основу национального государства" или

"вторую по значению группу для прогресса нации".

Концепция Вильямс, несомненно, оригинальна. Она позво-

ляет поместить этничность в современный контекст националь-

ного государства. Более того, те формы, в которых этничность

существует в настоящее время, оказываются таким же продук-

том современной истории, как и нации. Формирование этниче-

ского самосознания - не просто осмысление существующих

89

культурных различий. Самосознание невозможно без идеоло-

гии, а преобладающей идеологией групповой идентичности в

современный период является национализм. Таким образом, эт-

ничность - это "иное" по отношению к нации.

Но не все в данной концепции звучит одинаково убедитель-

но. Вильямс не оговаривает, в каких случаях ее концепция при-

менима, возможно, подразумевается ее универсальный харак-

тер. Сама же Вильямс занимается постколониальными общест-

вами, в частности Гайаной. Здесь сосуществуют несколько

культурно отличных общин - потомки англичан, португальцев,

африканцев, индийцев, китайцев. Гайанская нация складывает-

ся в процессе их взаимодействия, и кого она будет включать в

свой состав, а кого оттеснять на периферию - вопрос в значи-

тельной степени открытый. В случае гайанской нации нет оче-

видного этнического ядра, представленного одной группой или

их сочетанием. Зная распределение власти между разными куль-

турными группами, можно с некоторой долей вероятности

предсказывать, какие из них будут способны поставить себя в

центр формирующейся нации и говорить от ее имени. Именно

они будут диктовать условия, на которых строится националь-

ная культура, а следовательно, оценивать вклад других культур-

ных традиций. Они же будут определять, кто - составная часть

нации, а кто - лишь этническая группа вне ее.

Для новых государств такой подход может быть оправдан. В

колониальных условиях был невозможен безусловный контроль

над государством со стороны одной из местных групп, а значит

и после достижения независимости национальное ядро отсутст-

вовало. Но как быть с европейскими государствами, от Велико-

британии до России, складывавшимися вокруг единого центра и

затем присоединявшими другие культурные регионы? Конечно,

сам состав подобного "ядра" истолковывался и более широко, и

более узко - в случае Великобритании оно могло быть англо-

нормандским, английским, англо-валлийским и т. д., но совер-

шенно очевидно, что центр не находился в шотландской или

ирландской культуре. Применимость концепции Вильямс к ев-

ропейской истории не очевидна.

Для Вильямс кажется бесспорным, что любые группы насе-

ления стремятся войти в состав нации, ассоциированной с госу-

дарством. Конфликт возникает лишь из-за того, что для некото-

рых путь закрыт, другие же должны заплатить высокую цену -

или полностью отказаться от своего культурного наследия, или

смириться с подчиненным положением своей традиции в наци-

ональной культуре. Под сомнение не ставятся границы госу-

90

дарств, как и то, что в каждом государстве может быть только

одна нация. Возможно несколько расширить модель Вильямс:

те группы, которые господствующей националистической идео-

логией оттесняются в разряд этнических, сами, в свою очередь,

способны претендовать на национальный статус в оппозиции к

государственной нации.

Наиболее четко современные идеи о связи этничности и на-

ционализма сформулированы американским антропологом

Кэтрин Вердери. Она известна своими работами по Румынии,

в частности по венгеро-румынским отношениям в Трансиль-

вании. Кэтрин Вердери интегрирует в своих исследованиях на-

ряду с антропологией политическую экономию, социологию,

теорию международных отношений. Такая открытость по отно-

шению к разным социальным наукам при очень строгом анали-

тическом мышлении позволили ей суммировать достижения ан-

тропологов в изучении этничности и национализма и показать

их ценность для других дисциплин.

Ее работа "Этничность, национализм, строительство госу-

дарств. Этнические группы и границы: прошлое и настоящее"

опубликована в сборнике, посвященном двадцатипятилетию со

дня выхода в свет книги Ф. Барта (Verdery 1994). Поэтому поч-

тительные ссылки на своего старшего коллегу были обусловле-

ны самим жанром публикации. Обсуждение же Вердери этнона-

циональных проблем выходит далеко за пределы классической

работы Барта и больше вдохновлено Брэкет Вильямс. Более то-

го, она настолько удачно переформулировала тезисы Вильямс,

что вклад последней в теорию национализма стал намного бо-

лее очевидным.

Кэтрин Вердери показала, что ситуационный характер эт-

ничности относителен. Существуют пределы гибкости и измен-

чивости этнической идентичности, и она в разной мере откры-

та для манипуляций. Не случайно те исследователи, которые ак-

центируют ситуационную этничность, берут свои примеры из

Юго-Восточной Азии, Африки, Ближнего Востока. В тех регио-

нах мира, где процесс формирования наций был более длитель-

ным и зашел дальше, где националистические движения и идео-

логии внушали на протяжении долгих лет, что у людей должна

быть главная, национальная идентичность, идентичность дей-

ствительно оказывается более определенной. Это характерно

для Восточной и Западной Европы и для Латинской Америки.

В Западной Европе на протяжении веков создавался тип лич-

ности, для которой этническая идентичность - фундаменталь-

ный элемент образа "Я". Сама идея, что иметь идентичность

91

нормально и что у каждого индивида должна быть одна иден-

тичность базисного типа, есть продукт специфического истори-

ческого процесса: формирования современного национального

государства. Идентичность - важная бирка, с помощью которой

строители государства следят за своими подданными, ведь тру-

дно уследить за теми, кто одновременно и то, и другое. Не при-

знает неопределенности и текучести категорий и националисти-

ческая идеология. Вряд ли, по мнению Вердери, сейчас можно

утверждать о ситуационности этничности в Югославии. Таким

образом, сама возможность выбора идентичности различается

в разных типах государств в зависимости от истории их строи-

тельства. Ситуационный подход ставит под сомнение домини-

рующую идеологию западных национальных государств, соглас-

но которой все идентичности фиксированы и уникальны. Хоть

он и мало применим к условиям Европы, но без него было бы

трудно осознать историческую специфику данного региона.

По мнению Вердери, основная заслуга Барта состоит в том,

что он несколько изолировал понятия этничности и культуры,

что дало возможность изучать, какие аспекты культуры значимы

для этнической дифференциации в конкретных обстоятельст-

вах. Если культуры не являются фиксированными сущностями

и не все члены этнической общности разделяют одни и те же

признаки, то культура может стать предметом разногласий вну-

три самой общности. Вместо исследований этничности как об-

щей культуры следует изучать культуру как политику. Этнич-

ность оказывается связанной с идеологией, в особенности идео-

логией национализма, которую разные социальные группы

строят вокруг понятий "культура" и "происхождение". И следу-

ет изучать, каково отношение между этничностью и теми сила-

ми, которые стремятся к реификации культуры, к ее однородно-

сти. Таким образом, по словам Вердери, если раньше можно

было говорить об этничности, не прибегая к понятию "нацио-

нализм", то сейчас это стало невозможным.

Вслед за Вильямс Вердери видит в формах государства наи-

более значимый контекст для производства этнических катего-

рий, ту арену, где разные группы добиваются легитимности, бо-

рются за символическое признание. Политика установления од-

нородности населения создает "нацию", добивается, чтобы у

подданных было что-то общее помимо самого государства -

разделяемая ими культура и/или "этническое происхождение".

Государство одновременно устанавливает норму и выделяет тех,

кто от нее отклоняется, причем культура оказывается привиле-

гированным полем, на котором это происходит. Идеология на-

92

ционализма и определяет, какой должна быть однородная куль-

тура. Не из этнической идентичности развивается националь-

ная, наоборот, последняя создает рамки, внутри которых рож-

дается этничность: отличия приобретают социальное значение.

Этничность и национализм - названия двух близкородст-

венных форм социальной идеологии, являющихся способами

социальной классификации. Обе исходят из предположения,

что люди естественно подразделяются на группы, "виды", и ор-

ганизуют эти "виды" в соответствии с идеями об общей культу-

ре и происхождении, пользуясь метафорой родства. Они под-

черкивают внутреннюю однородность общности и ее отличие от

других таких же общностей. Наконец, для обеих государство иг-

рает решающую роль. Но есть и существенное различие между

этничностью и национализмом. "Нация" обозначает отношение

между государством (реально существующим или тем, которое

надеются обрести в будущем) и его якобы однородными под-

данными. Образ родства - если не биологического, то культур-

ного - распространяется на уровень государства. Этничность же

не подразумевает подобного общегосударственного измерения.

К сходным выводам приходит и Т. Эриксен: "Национа-

лизм - это этническая идеология, которая требует государства

от имени этнической группы" (Eriksen 1993: 118). А следова-

тельно, нация - это этническая группа, претендующая на свое

независимое государство. Эриксен обратил внимание на проме-

жуточные типы общностей: некоторые из их членов хотят пол-

ной политической независимости, другие ограничиваются тре-

бованием лингвистических и других прав внутри существующих

государств. Таким образом, по Эриксену, от собеседника зави-

сит, является ли категория нацией или этнической группой.

Здесь автор подходит к проблеме разнообразия идеологических

позиций внутри самой общности, т. е. нации как "политическо-

го поля". Данная проблема будет рассмотрена в главе 9.

\Примечание

1 За последние годы опубликованы две замечательные обобщающие работы об

исследованиях этнических явлений в современной антропологии - Томаса

Эриксена "Этничность и национализм. Антропологические перспективы"

(Eriksen 1993) и Маркуса Бэнкса "Этничность: антропологические конструк-

ции" (Banks 1996). Данные исследования доступны на русском языке, так как

книга Н.Г. Скворцова "Проблема этничности в социальной антропологии"

(СПб., 1997) является за исключением некоторых страниц переводом боль-

ших фрагментов работ этих зарубежных авторов.

93