Отговорила роща золотая

Березовым, веселым языком,

И журавли, печально пролетая,

Уж не жалеют больше ни о ком.

^{…………………………………………}

Стою один среди равнины голой,

А журавлей относит ветер в даль,

Я полон дум о юности веселой,

Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,

Не жаль души сиреневую цветь.

В саду горит костер рябины красной,

Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,

От желтизны не пропадет трава.

Как дерево роняет тихо листья,

Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,

Сгребет их все в один ненужный ком...

Скажите так... что роща золотая

Отговорила милым языком.

(1924)

Белинский однажды заметил, что сила гениального та­ланта основана на живом, неразрывном единстве человека и поэта. Именно это слияние человека и поэта в лирике Есенина заставляет учащенно биться наши сердца, страдать и радоваться, любить и ревновать, плакать и смеяться с поэтом.

1.2 Фольклор как основа художественной картины

мира в поэзии С. Есенина.

Основы поэтики Есенина – народные. Фольклор – это искусство, создаваемое народом и бытующее в широких народных массах (3-517). Поэзия Сергея Есенина и фольклор имеют очень тесную связь. Есенин сам неоднократно отмечал, что образность его поэзии восходит к народной. «Не я выдумал этот образ, он был и есть основа русского духа и глаза, но я первый развил его и положил основным камнем в своих стихах», - писал поэт в предисловии к собранию сочинений 1924 года (8-120).

Дед и бабка Есенина были богомольны, придерживались старых религиозных обрядов. В их добротной избе царил «хомутный запах дёгтя» и высилась «божница старая», излучавшая лампады кроткий свет», как это описано в стихотворении Есенина «Мой путь» (1-1-392). Они также были знатоками народной песни и религиозного фольклора. Души они не чаяли в малыше, обхаживали его и приобщали к своим духовным интересам.

«…Я рос, - рассказывал Есенин, - в атмосфере народной поэзии. Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Ещё большее значение имел дед, который сам знал множество духовных стихов наизусть и хорошо разбирался в них». В долгие зимние вечера бабушка рассказывала внуку сказки, пела песни, духовные стихи, унося его воображение в мир старинных преданий и легенд:

Под окнами

Костёр метели белой.

Мне девять лет.

Лежанка, бабка, кот…

И бабка что-то грустное,

Степное пела,

Порой зевая

И крестя свой рот.

(1915)

Есенин не только слушал с интересом, но иногда и сам под впечатлением рассказанного начинал фантазировать, и «сочинять». «Толчки давала бабка. Она рассказывала сказки. Некоторые сказки с плохими концами мне не нравились, и я их переделывал на свой лад», - писал Есенин (9-20).

Опостылеют салазки,

И садимся в два рядка

Слушать бабушкины сказки

Про Ивана-дурака.

И сидим мы, еле дышим…

(1915)

До мальчика доходили и произведения поэзии, лишённые религиозного содержания. Дед, обладавший прекрасной памятью, знал кроме духовных стихов великое множество народных песен и часто их напевал; старуха приживальщица, ухаживавшая за малышом, рассказывала ему народные сказки.

Народные песни слышал он из уст матери. Каких только песен она не знала: и шуточных, и величальных, и игровых, и обрядовых, и полюбовных! Задушевно пела Татьяна Фёдоровна и о тяжёлой беспросветной женской доле. Щемящей болью отзывались в песнях густые думы «терпеливой матери», которой судьба послала не одно суровое испытание в её нелёгкой жизни.

Сергей Есенин и его сёстры, постоянным спутником которых с колыбели была материнская песня, незаметно сами приобщались к «песенному слову». Сестра Шура рассказывает: «Приезжая в деревню, Сергей очень любил слушать, как пела мать, а мы с сестрой ей подпевали. <…> Песни, которые ему нравились, мы с сестрой часто напевали и в Москве. Отсюда и возникло название стихотворения «Ты запой мне ту песню, что прежде…» (1-1-238).

Пяти лет Сергей научился читать, и это наполнило новым содержанием его мальчишескую жизнь. «Книга не была у нас исключительным и редким явлением, как в других избах, - вспоминал поэт. – Насколько я себя помню, помню и толстые книги в кожаных переплётах». Поначалу это были фолианты духовных писаний, но потом пошли книги для домашнего чтения, и произведения русских классиков.

Стилевое своеобразие поэзии Есенина связано с ориентацией на устную, песенную традицию. Она мелодична, обладает гибким ритмом, характеризуется близкой к разговорной интонацией, по­этому многие стихотворения Есенина стали песнями, легли на му­зыкальную мелодию. В области поэтической формы Есенин про­должил традицию, идущую от Блока и Белого. Есенин следует клас­сическому стиху с четкой метрической схемой и, кроме того, обо­гащает классическую ритмику разговорными интонациями, тяго­теет к тонике. Поэт широко вводит народную лексику, диалектиз­мы, создающие особый колорит. Фольклорные образы, разговор­ные формы слов придают его поэтике своеобразную экзотичность. Он часто использует неточные рифмы, как это делал Маяковский или как это свойственно народной поэзии, которая в основном вообще не рифмовалась, а строилась на ассонансах, создавая не­повторимую индивидуальность стиха, поэтики в целом.

Красота родных рязанских раздолий и русского слова, песни матери и сказки бабушки, Библия деда и духовные стихи странников, деревенская улица и земская школа, лирика Кольцова и Лермонтова, частушки и книги – все эти, порой крайне противоречивые, влияния способствовали раннему поэтическому пробуждению Есенина, которого мать-природа столь щедро наделила драгоценным даром песенного слова.