В.А.Митюков

Воинственные народы Германии отдавали предпочтение рукопашному бою, к которому готовились строясь по родам в составе племени. Во главе построения стояли сами вожди, которые не редко были одновременно и знаменосцами. Отряды, выходя на битву, имели в первых шеренгах лучших бойцов, вооруженных копьями и щитами. В ранних войнах у германцев отсутствовала перестрелка, как подготовка к рукопашной схватке. Воины, метающие снаряды, стояли в задних шеренгах, что особенно неудобно для стрелков из лука, т.к. наибольшую эффективность имели прицельные выстрелы. Так что число стрелков было невелико. Кроме того германцев отличали сомкнутые построения и достаточно медленное движение в начале атаки. Германские вожди справедливо считали, что скорость в пехоте обращалась, в конечном счете, в беспорядок, и что внезапные нападения и отступления были более присущи кавалерии и легким пехотинцам. Они считали отступление позором, если за ним не следовало атаки, и могли предпочесть смерть и раны в случае поражения Если армия состояла из нескольких племен, то они старались встать отдельно. «Германцы уже по необходимости вывели из лагеря свои силы и поставили их по племенам на одинаковом расстоянии друг от друга; это были гаруды, маркоманы, трибоки, вангионы, неметы, седусии и свевы.» пишет в своих «Записках» Цезарь. Главными типами построения были: «квадратное построение» (колонна), «кабан» (клин), «стена щитов» (подобие фаланги). Наиболее популярным строем был клин. Дельбрюк, исходя из описания Тацита, определяет это построение как квадрат, растягивающийся при атаке в колонну, а при предводительстве вождя и дружины образующий клин. Форма построения клином сложилась у германцев, по мнению Дельбрюка, из желания иметь хорошо защищенные фланги от атак конницы, недостатка хорошо вооруженных воинов и ставки на натиск из глубины построения. Клин так же более быстро передвигался по пересеченной местности. У племени херусков и их союзников первые ряды строя могли состоять из воинов с большими щитами и копьями длиной 3-4 метра. Перед началом сражения германцы издавали дикий крик (кричали себе прямо в щит, для отражения звука), стараясь перекричать врага, и завести себя, повысив уровень адреналина в крови. В более поздний период схватку предварял непродолжительный обстрел метателей - пращники метали камни и глиняные ядра,⁴⁴ лучники стрелы (он не мог длиться долго, если противник имел превосходство в этом роде оружия), а затем германцы стремительно атаковали врага. Если в составе армии были воины - звери, то они бежали впереди основного строя, пытаясь посеять панику и прорвать строй противника. Атака отряда начиналась быстрым шагом, который переходил в быстрый бег, при этом нередко терялся строй, но первый натиск был ужасен и сминал первые ряды врага. Агатий, описывая буров, воевавших с Римом в правление Коммода пишет: «они … так стремительно бросались в атаку, что, казалось, бежали быстрее брошенных дротиков». Батавские когорты, во время восстания Цивилиса, предпочитали идти в бой клиньями и уверенно прорвали линии римских когорт. До непосредственного столкновения происходило довольно хаотичное метание фрамей. После столкновения с противником, задние ряды метали дротики и возможно камни, так как в этих условиях они бы безусловно нанесли урон противнику, занятому рукопашной схваткой. Если прорыв строя врага не удавался, то воины из задних рядов клина выбегали на фланги и старались расширить фронт атаки. Тактика боя могла характеризоваться сочетанием отступлений с контратаками. «Отступать, - пишет Тацит, лишь бы только снова делалось нападение, они скорее считают делом тактики, чем трусости».⁴⁵Возможность таких маневров вблизи противника говорит о высокой дисциплине и какой-то тренировке отряда, отступающего по сигналу вождя или смыкающего ряды для организованной обороны.

Первоначально, германская конница была немногочисленна и усиливалась воинами-бегунами. Сражаясь парой, воины получали преимущество перед одиночными всадниками, но главной причиной такой тактики был недостаток лошадей, ведь второй воин мог заменить убитого. Второй проблемой была низкорослость германской лошади, противник на более мощных конях мог опрокинуть или прорвать строй, а также имея преимущество в высоте посадки уверенно поражал германцев. Только поддержка пехоты могла отвлечь и вселить неуверенность в наступающего противника. Порой тактика ранних германских всадников сводилась к метанию дротиков и камней, ведь не все они имели мечи, незаменимые в рукопашной схватке. Конница могла завязать сражение, заманить врага в засаду или действовать на флангах боевого построения. Спустя время германцы получили лошадей галльской породы и некоторые племена прославились как искусные всадники. Поддержка всадника бегуном уже не требовалась и только сковывала порыв всадников, кроме того и улучшение вооружения придавало уверенности в успехе атаки. Вооружение же большинства всадников уже почти не уступало римскому. Само взаимодействие пехоты и конницы сохранилось. В набег и поиск продовольствия всадники отправлялись в сопровождении легковооруженных воинов и часто превосходящих всадников числом, только среди них стали преобладать стрелки. Вообще, роль стрелков в этот период должна была вырасти. Они могли поражать лошадей противника на дистанции недоступной дротикам, а следовательно прикрывать пехоту с флангов и быть связующим звеном между отрядами пехоты и конницы. Кроме того тактика засад и труднодоступных позиций позволяла обрушить на противника залп стрел и камней. Стрелок мог унести с собой десятки стрел, а пращник использовать случайные камни. Метатель же дротиков не мог иметь с собой большого запаса снарядов.

Как правило, победоносная атака заканчивалась неуправляемым повальным грабежом, с отрезанием голов у поверженных врагов в качестве трофеев, в знак доказательства своей доблести. Безусловно, организация преследования весьма сложная задача для военного вождя германцев, особенно если воины заняты грабежом и добиванием поверженного врага. Часто страсть к добыче не давала достигнуть решающей победы.

В целом германцы понимали важность взаимодействия пехоты с конницей, старались заставить противника принять бой в невыгодном и незнакомом месте и нанести упреждающий удар. Только превосходство римлян в стратегии, вооружении и снабжении позволяло выигрывать сражения у столь сильного и многочисленного противника. Войны же часто заканчивались соглашением на взаимовыгодных условиях.

ЗАСАДЫ. РОЛЬ ЛЕСОВ И БОЛОТ В БОРЬБЕ С РИМСКОЙ АРМИЕЙ

С.Ю. ЕВСЕЕНКОВ, В.А.МИТЮКОВ

Как мы знаем любые действия, которые ведет регулярная армия в лесистой или гористой местности со сложными климатическими условиями, требуют огромной и кропотливой работы полководца по военному планированию и организации снабжения. Описание перехода племени сугамбров на левый берег Рейна против легионов Цезаря, содержит любопытное указание на значение леса, как для своего рода естественного прикрытия для германцев. Что особенно интересно - использование этого тактического приема как пехотой (более простой прием) так и конницей (более сложный). Коннице сугамбров удалось сделать внезапное нападение на римский лагерь только потому, что «германцы не были видны прежде, чем приблизились к лагерю, ибо были прикрыты частью леса»,⁴⁶ то есть германские отряды находились на опушке леса.

Германская военная тактика в эпоху римского императора Тиберия (14 – 37 г. н.э.), точно так же заключалась в умелом использовании естественных природных условий, как и в эпоху Цезаря. Леса и болота играли первостепенную роль. Излюбленный прием германской конницы, как уже говорилось выше, состоял в том, чтобы, спрятавшись на вершине лесистого холма, внезапно ринутся оттуда на застигнутых врасплох римлян, терроризировать их, загнать в непроходимое, топкое болото. Этот прием ставил римское войско, и без того уже теряющее половину своей боеспособности в незнакомой ему обстановке, в условиях совершенно невозможных для успешного продолжения сражения. Классический пример такого использования лесов и болот германской военной тактикой дает подробное описание сражений Германика с херусками в 15 году н.э., в районе между Везером и Эмсом, сделанной Тацитом в его «Анналах». «Германик следовал за Арминием, который удалялся в дикие непроходимые места…» – так начинает Тацит свой рассказ. «Как только Германик почувствовал близость Арминия, он приказал коннице выступить вперед и захватить равнину, занятую неприятелем. Арминий собрал войска, довел их до опушки леса и внезапно повернул назад; затем он дал знак к выступлению тем отрядам, которые скрывались на лесистых холмах. Эти новые войска произвели замешательства в рядах римской конницы; ей были посланы на помощь когорты римских союзников, но они, будучи увлекаемы бегущими, только увеличили беспорядок. Германцы чуть было, не оттеснили римлян в болото, хорошо известное одолевавшим их германцам, римлянам же незнакомое, а потому и опасное; но в это время Германик продвинул вперед свои легионы и выстроил их в боевом порядке».⁴⁷ Военная тактика Арминия комбинирует, как видим, леса и болота в целую систему засад, прикрытий и ловушек. Германик стремится захватить естественно равнину, дать бой варварам в открытом поле, где бесспорно римские легионы непобедимы, а Арминий, напротив – прячет свои основные силы и вспомогательные отряды в лесах и на лесистых холмах, используя преимущества натиска германцев, сочетая его с естественной выстой холмов и прилагая все усилия, чтобы зажать римские легионы между лесами и болотами. Исходя из особенностей военного снаряжения римский легионер, может использовать свой пилум только на ровной и свободной местности (для удобства метания на каждого легионера должно приходится 1,5 квадратных метра), а римский строй, приспособленный для метания, становится просто бесполезным. А германцы весьма успешно и прицельно метали свои смертоносные фрамеи, и действовали длинными копьями воинов расположенных в первых рядах, например: «Херуски, напротив, привычны к сражениям среди болот, члены их тела отличаются гибкостью, а своими длинными копьями они могут наносить раны даже на далеком расстоянии. Только ночь освободила уже начавшие приходить в замешательство легионы от сражения в такой обстановке».⁴⁸ Особый интерес представляет разнообразие тактических приемов для проведения засад. Во время битвы, происходившей в 16 году на берегу Везера, херуски применили свой излюбленный тактический прием по отношению к римским союзникам германцам - батавам, сражавшимся на стороне римлян: они «стимулировали отступление и завлекли батавов в долину, окруженную лесистыми горами; затем они ринулись на врагов со всех сторон, оттеснили сопротивляющихся, бросились на бегущих, а сбившихся в кучу батавов рассеяли, частью сражаясь врукопашную, частью поражая их издали».⁴⁹ Или попытки повторить Тевтобургскую стратегическую засаду 9 года н.э., «Неприятель оставался совершенно неподвижным, пока римское войско целиком не вошло в лесистое ущелье; тогда германцы выскочили из засады и бросились на римлян, ударяя во фронт и во фланги не слишком сильно, но зато нападая со всей присущей им силой на арьергард».⁵⁰ Вырабатывая план предстоящего летнего похода против херусков в 16 году н. э., Германик следующим образом характеризует трудности борьбы с германцами: «в правильном бою и в обыкновенных условиях местности германцы терпят поражения; но им благоприятствуют леса и болота, короткое лето и ранняя зима, римские солдаты страдают не столько от ран, сколько от длинных переходов и потери оружия».⁵¹ Через 50 с лишним лет после описанных выше походов Германика, вождь восставших батавов Цивилис вновь попытался использовать старую тактическую хитрость германцев: «Покрытые водою равнины хорошо известны германцем, но гибельны для врага»;⁵² однако расчеты Цивилиса не оправдались: «римские солдаты не вступили на болотистую почву, сколько ни задирали их германцы, чтобы заманить их туда».⁵³ Как мы видим, римляне не научились сражаться среди лесов и болот; они научились лишь избегать сражений в подобной обстановке. Бывали и случаи усиления засады фортификационными сооружениями, например: «они (германцы) избрали для битвы узкую и сырую долину, заключенную между рекой и лесами; леса были окружены глубоким болотом, со всех сторон, кроме одной, где ангриварии возвели вал (подобно Тевтобургскому валу – Е. С.), отделявший их от херусков. Здесь выстроилась германская пехота, а конница спряталась в ближайших рощах, чтобы ударить оттуда в тыл проходящим по лесу легионам».⁵⁴ Германцы прекрасно учитывали те преимущества, которые представляли им географические особенности их страны, они также боялись принять бой с римскими легионами в открытом поле, прекрасно представляя исход прямолинейного столкновения с римской военной машиной.

Тацит повествует о сражениях германцев за хлеб, добытый римлянами на полях варваров.

Римляне всегда испытывали недостаток в продовольствии из-за растянутых коммуникаций и были вынуждены добывать продовольствие в постоянной угрозе нападения. Поэтому действия германских племен сводились к организации довольно сложных лесных засад, как правило, на болотистой почве, цель которых сводится к постановке римских легионов в сложные нестандартные тактические условия, с последующим переходом в жесткий рукопашный бой, до полной победы.