Глава 3. О судьбах Человечества в свете концепции синергетического историзма

Как отмечалось выше, социальная синергетика как теория самоорганизации социальных систем является ярким примером синтеза естественнонаучного и гуманитарного знания. Однако, при всех претензиях на прогрессивность возникающая концепция мироздания не лишена ряда неясных и даже загадочных моментов. Её предстоит соотносить и согласовывать с новейшим мировоззренчески значимым материалом, поступающим с переднего фронта исследований современной науки⁵², теории и практики. Организовать публичные чтения, обсуждения, дискуссии - причем не только в узких кругах научных сообществ, «посвященных» специалистов, но и среди широких образованных слоёв народонаселения, интеллигенции, всех заинтересованных, неравнодушных к мировоззренческой проблематике лиц.

Рассмотрим кратко историческое значение и перспективы развития человеческого и искусственного интеллектов.

В главе 2 мы уже поднимали комплекс глобальных проблем и вопросов. Сможет ли человек без искусственного интеллекта стать сверхчеловеком, взять под контроль “законы существования сущего”, осуществить экспансию в Космос, космическую инженерию, создать абсолютно устойчивое художественно-техническое произведение и неограниченно долго продолжать “сверхжизнь” в сверхчеловеческом сообществе?

Среди множества вопросов и проблем можно выделить ключевые.

Во-первых, в астрофизическом плане необходимо конкретизировать (более детально разработать и подробно прописать) центральную идею о том, что “космос не в состоянии справиться с тем, кто владеет механизмом контроля над космосом”, а в онтологическом пределе – законами существования сущего и контролирует действие этих законов, то есть - со сверхчеловеком [51, с. 594].

Кстати, здесь речь идет фактически о полном покорении природы, о чем мечтали и к чему призывали многие мыслители и ученые, особенно в XIX - XX веках (Н.Ф.Федоров, К.Э.Циолковский, И.В.Мичурин, В.С.Преображенский, отчасти В.И.Вернадский и многие другие). Более того – о реализации идейного стержня тематики широко известной книги С.Лема “Сумма технологии”, её лейтмотива: "Догнать и перегнать Природу!" (см.: Предисловие ко 2-му изданию).

И, во-вторых, в социотехногенном плане (информационно-кибернетический аспект) необходимо прояснить ситуацию с перспективой появления и активной ролью на исторической арене искусственного интеллекта.

Отношения между искусственным интеллектом и человеком могут стать ключевой проблемой XXI века. Такого мнения, в частности, придерживаются А.П.Назаретян⁵³ [85], В.А.Зубаков [79], космонавт и философ Дж.Гленн, Рэй Курцвейл (см. его работы: «Бессмертие – к 2045 году!» и др., Роберт Турман («Нужно отойти от догмы, сковывающей развитие»), Дмитрий Ицков (см. его «Открытое письмо Генеральному Секретарю ООН Пан Ги Муну», «Путь к неочеловечеству как основа идеологии партии «Эволюция 2045» - а заодно и сам «Манифест партии интеллектуального, технологического и духовного прорыва», «Эволюция 2045»: футуризм, космизм и русская экспансия», «Вписать свое имя в мировую историю. Обращение к участникам списка Forbes», «Вечное сияние чистого разума» в журнале GQ; книги Движения "Россия 2045" и др. см. на http://2045.ru) и многие другие.

Уклоняться от обсуждения этой проблемы, отмахиваться от неё по принципу “этого не может быть, потому что не может быть никогда” в наше время уже нельзя – это, по меньшей мере, безответственно. Слепое следование этому принципу вкупе с прекраснодушной верой в высшее совершенство и универсальную всевозможность природного (естественного) человека (который “всегда найдет выход из любой ситуации!”, “как-нибудь да выкарабкается!”, “в конце концов победит” и т.п.) может сыграть злую шутку в судьбе вида Homo sapiens (по Карлу Линнею).

Сохранится или не сохранится человек (и человеческое в нём), выживет или нет, а если выживет, то, чтó сохранится, в каком виде, какова природа человека, его сущность – эти вопросы в наше время переходят из умозрительной, теоретической в практическую область.

Идея о том, что человеческая природа не является неизменной сущностью, логически усматривается уже в философии Гераклита и диалектике Гегеля. Затем она теоретически фиксируется в философии К. Маркса, Ф. Энгельса и особенно в учении Фр. Ницше о сверхчеловеке. В современных условиях эта идея приобретает более конкретные очертания и фигурирует под различными очертаниями (см., например, [86, с. 59-67], материалы СОД «Россия 2045» http://2045.ru; и др.). Некоторые из обсуждаемых сегодня технологических возможностей изменения биосоциальной, а точнее - биопсихосоциокультурной природы человека (её “улучшения”, “совершенствования” или, по крайней мере, приспособления к изменившейся и продолжающей ускоренно изменяться среде обитания) выглядят весьма радикально, напоминая научную фантастику. Это нейросети и суперинтеллект (любая форма “искусственного интеллекта, основанного, например, на самообучающихся нейронных сетях, которые способны превзойти лучшие из человеческих умственных способностей фактически во всем, включая научный творческий потенциал, практическую мудрость и социальные навыки”); нанотехнология, открывающая, в частности, физическую возможность построения универсальных сборочных устройств-ассемблеров, “обладающих точностью атомных масштабов, которые смогут располагать каждый атом индивидуально, чтобы сформировать, практически любую химически разрешенную конфигурацию, для которой мы можем задать детальные технические требования, включая и изготовление точной копии самих себя”; разработки в области контактов микрочип / нейрон – последние позволят “изготовить нейропротез, посредством которого мы сможем “подключиться” к киберпространству”; разработки методов сканирования мозга с последующим перемещением его синаптической матрицы “из биологического воплощения в полностью цифровой субстрат”; всевозможное продление жизни и др. [86, с. 59-63].

Возникновение искусственного интеллекта и возможная угроза с его стороны неподготовленному человеку, человеческим идеалам и ценностям может быть куда более реальнее и ближе, чем возможный переход из одного космологического “пузыря” через “окно” (локальную сингулярность) “в материальный мир иного онтологического типа” [48, с. 35] или организация нового мира (мироздания) с наперед заданными и приемлемыми для существования сверхчеловека онтологическими параметрами (с последующей существенной модификацией исходных “идеалов”, “аттракторов” и “суператтрактора”).

Спрашивается, какими принципами будет руководствоваться в своей деятельности искусственный интеллект? Этот вопрос выводит нас на проблему реконструкции регулятивов деятельности искусственного интеллекта. Разумеется, сегодня, когда полноценный искусственный интеллект ещё не создан, мы можем в рабочем порядке предположить, высказать обоснованные предположения. Среди таковых выделяются следующие: в гносеологии искусственный интеллект будет руководствоваться принципами научного познания, в онтологии - научными законами и закономерностями, в аксиологии - "обеспечить преимущества существования", полагаем, будет основополагающим стержнем, задающим всю систему ценностей, в этике - по всей видимости, светской (если, конечно, кто-нибудь не запрограммирует его на протестантскую этику, иудаизм или что-нибудь иное, что окажется ближе по духу программисту), но какой: гуманистической, ницшеанской, иной... И в эстетике - интересны математические каноны, критерии красоты - пропорции, соотношения, "золотые сечения" и др. А, возможно, здесь будут примешаны (или осуществлены попытки привнести) и национальные особенности, предпочтения создателей.

В любом случае остается открытым вопрос: а как же наша цивилизация? Выживет ли она в космическом суперотборе, смысл которого “заключается в совершенствовании способности различных цивилизаций к контролю над космосом” [51, с.594]? Удастся ли “придать нашим ценностям такую форму, чтобы этот преходящий случай существования жизни, а также этот еще более преходящий случай существования человека, несмотря на их мимолетный характер, можно было бы рассматривать в качестве имеющих всеобщее значение” [87]? И что для этого надо делать? Причем делать (и сделать) так, чтобы наша разумность не оказалась “эволюционной ошибкой” [88].

Кстати, сам Бранский, отвечая на извечный русский вопрос “Что делать?”, пишет: в свете теории социальной самоорганизации - которая в развитой форме неизбежно принимает форму концепции синергетического историзма - на этот жгучий вопрос мы получаем ответ, который в первом приближении звучит так: “Искать оптимальную для данных исторических условий форму синтеза порядка и свободы (“хаоса”). Что означает практически такой синтез? Сочетание регламентации одних видов деятельности и либерализации других. Иными словами, достижение баланса между “закручиванием гаек” в одних сферах деятельности с их “раскручиванием” в других сферах… Но где искать критерий оптимальности? Еще Аристотель обратил внимание на то, что оптимальность противостоит экстремальности и представляет собой “золотую середину” между двумя крайностями. Чтобы найти эту середину, надо знать крайности. В рамках социальной самоорганизации это: 1) на онтологическом уровне – тоталитаризм (культ порядка) и анархизм (культ свободы); 2) на гносеологическом уровне – догматизм (культ принципов) и скептицизм (культ отказа от принципов); 3) на аксиологическом – утопизм (культ будущего) и прагматизм (культ настоящего). Оптимальная для данных исторических условий форма синтеза порядка и свободы определяется специфической для тех же условий формой этих крайностей, проявляющейся в данных исторических условиях. Нахождение “золотой середины” между специфическими крайностями позволяет найти её и между двумя конечными крайностями, определяющими всё поведение человека, – розовым оптимизмом и черным пессимизмом. Роль такой середины играет принцип драматического, то есть трезвого оптимизма. Только этот принцип позволяет соединить самый возвышенный романтизм с самым трезвым реализмом и обеспечить “твердость духа” в любых критических ситуациях” [53, с. 127-128]. Однако на практике нахождение этой самой “золотой середины” в каждом конкретном случае, в каждой конкретной исторической ситуации требует от действующего субъекта, принимающего управленческие решения - политика в широком смысле - высочайшего мастерства, граничащего с высоким искусством, а может быть даже и превосходящего в чём-то последнее. Поскольку социальная реальность - особый способ (или модус) существования сущего, сверхсложный вид реальности, не сводимый ни к биологической, ни к химической, ни физической, ни к какой-либо иной реальности. В ней взаимодействуют не элементарные частицы, волны или «струны», не атомы и молекулы, и даже не гены, организмы, биоценозы и другие, весьма сложные объекты, а субъекты, обладающие волей, сознанием и подсознанием, в стихии мышления и в «тёмных океанах» бессознательного которых среди прочего возникают «боги» - идеалы и связанные с ними ценности, теории и практики. Поэтому социальная реальность - не сводимая ни к совокупности отдельно взятых индивидов, ни к совокупности их свойств и отношений - имеет свои особые закономерности существования, более сложные и трудно постижимые, существенно отличающиеся от физических, химических, биологических и других законов (роль последних в ней, как известно, выполняют социальные нормы).

Что касается синергетического истолкования устойчивого, поддерживаемого развития [sustainable development], то здесь прежде всего учитывается, что “социальная самоорганизация есть постэволюция природы, то есть продолжение природного развития. Отсюда следует, что само понятие коэволюции общества и природы лишено смысла: причина негативных явлений, связанных с преобразованием природы человеком, заключается не в преобразовании природы как таковом, а в его характере (определяемом соответствующим социальным идеалом). Как известно, социальные идеалы имеют утилитарные и духовные компоненты. Роль первых играют экономические и политические идеалы, а роль вторых – этические, эстетические и мировоззренческие. Для предотвращения негативных явлений надо согласовывать утилитарное развитие общества с духовным. Следовательно, для успешной постэволюции природы надо обеспечить коэволюцию (согласованное, гармоничное развитие) утилитарной и духовной компонент в рамках глобальной социальной системы” [53, с. 127]. “При условии гармонии между утилитарными и духовными идеалами даже весьма значительное вмешательство в ход природных процессов может не только не создать угрозы для человека, но и оказаться большим благом (даже условием выживания). Поэтому ключ к решению экологической проблемы в XXI в. надо видеть (в дальней перспективе) в развитии космической и биологической инженерии, практически устраняющими “пределы роста” (Римский клуб), но жестко контролируемыми протекающей параллельно социокультурной инженерией (закон дифференциации и интеграции идеалов, ведущий к формированию и реализации общечеловеческого идеала…)” [50, с. 297-298]. При этом синергетический историзм конкретизирует один существенный момент, на который обратил внимание в своем философском завещании один из основателей концепции универсального эволюционизма академик Н.Н.Моисеев [89]: “Ища выход из отчаянного положения, создаваемого обостряющимися глобальными проблемами, человечество выдвигает разные относительные (частночеловеческие) идеалы, которые ведут борьбу между собой. Но в силу закона дифференциации и интеграции идеалов в ходе этой борьбы… происходит постепенное формирование абсолютного (общечеловеческого) идеала, реализация которого образует суператтрактор” [50, с. 299] и этим человечество спасает себя [50, с. 299].

Вернемся к предыдущему абзацу…

Какую коррекцию мы еще можем (и должны!) внести в свою деятельность, в свои планы? Какова вообще должна быть наша стратегия выживания в космическом суперотборе?

Можно ли (и нужно ли!?) применять к практической жизни результаты и выводы концепции синергетического историзма? И если – да, то, как это сделать? И с учетом, каких именно определяющих современную ситуацию факторов?

Чтобы действовать адекватно складывающейся ситуации и не погибнуть, вначале надо понять, “становление какого нового идет с наибольшей скоростью и, следовательно, что именно будет определять наше будущее” [75]. «Как показано серией независимых расчётов, на протяжении миллиардов лет природа и затем общество развивались по определённым векторам в режиме последовательного ускорения, а периоды между фазовыми переходами биосферной, прасоциальной и социальной эволюции сокращались в соответствии со строгим логарифмическим законом. При экстраполяции полученной функции выходит, что около середины XXI века скорость глобальных изменений должна устремиться к бесконечности, а промежуток между фазовыми переходами – к нулю. Означает ли этот загадочный результат, что обозримое будущее ознаменуется беспримерным по крутизне переломом в развитии человечества, биосферы и, возможно, космоса? Каковы сценарии дальнейших событий? Обвал? Смена векторов? Прорыв в качественно новые реальности? Как зависят перспективы мировой цивилизации от мыслей и действий каждого из нас?»⁵⁴

А с другой стороны, как отразится применение законов и положений социальной синергетики (а в перспективе и синергетической концепции мироздания) на особенностях следования социальной реальности к “пункту назначения” и на самом “пункте”, суператтракторе в целом?

Можно ли в принципе повлиять на суператтрактор (повлиять на его качественную определенность), изменить его, сделать другим (этот вопрос связан с принципиальным: можно ли вообще суператтрактор контролировать? И если – да, то в каких пределах?) или уже нет? Или может он «изначально» (всегда уже) был, есть и будет абсолютно неизменной и вечно тождественной самой себе идеальной сущностью?

Если это так, тогда опять-таки возникает вопрос: каков его онтологический статус? Или здесь теоретически возможны различные логически непротиворечивые трактовки / интерпретации, а также – различные равновероятные ответы на поставленные вопросы?

И тем не менее: изменяем ли в принципе (подвержен ли изменчивости, способен ли изменяться) суператтрактор или же это вечно неизменная онтологически тождественная самой себе сущность?

В последнем случае, очевидно, долгосрочный смысл любой целеполагающей деятельности пропадает, а вместе с ним вновь становятся туманными (в онтологической перспективе) смысл мировой истории, смысл индивидуальной жизни и творческой активности (технического и иного творчества) человека...

Разумеется, в настоящем виде нелинейно-динамическая концепция мироздания не завершена, обладает неопределенностью границ и вариабельностью в деталях. Она не является строго фиксированной системой знаний, принципиально открыта, находится в развитии. Многое в ней остается не вполне ясным. Например, анализ онтологической модели реальности, которую реконструирует нелинейная динамика, показывает, что социальная реальность, как и реальность в целом (а вместе с ней и всё наше мироздание) только асимптотически приближается к суператтрактору (своего рода «стоку»?), но не может достичь его. Суператтрактор не достижим в конечный исторический срок, движение к нему бесконечно. Отсюда становятся более чем загадочными онтологические «истоки» существования того сущего, к которому мы все причастны – нашего мироздания? То ли дело обстоит так, как это представлено у Э.В.Ильенкова в регенерации Вселенной⁵⁵ (конкретизировано, в частности Г.В.Гивишвили⁵⁶); то ли суператтрактор “резко–сразу–вдруг” (вследствие неких внутренне присущих ему противоречий, не связанных с человеческой, сверхчеловеческой и вообще сознательной деятельностью, по своей природе), спонтанно и скачкообразно переходит в свою противоположность – в суперрепеллер⁵⁷ (антитетическое по отношению к суператтрактору понятие, которое в первом приближении можно определить как минимальную степень динамической устойчивости в существовании сущего или состояние, характеризуемое минимальной степенью синтеза порядка и хаоса) и все начинается сначала; или как-то иначе.

В свете концепции множественности миров, вытекающей, в частности, из принципа онтологического немакроцентризма⁵⁸, спрашивается: существует ли всеобщий суператтрактор (и, соответственно, всеобщий суперрепеллер) - “один на всех” - для всех фрагментов и модусов существования сущего или же “суператтракторов”, “суперрепеллеров” много (и как минимум некоторые из них уже были и есть в бесконечной истории существования сущего и в этом смысле – сосуществуют не только в общественном и индивидуальном сознании человечества, т.е. идеально, субъективно, но и объективно, воздействуя (!) опосредованно на реальную историю человечества и жизнь отдельных людей, естественно без чудес и сверхъестественных явлений)? И можно ли его в принципе объективировать, то есть сделать всеобщий суператтрактор (и, соответственно, всеобщий суперрепеллер) предметом исследования и изучения? И если да – то в какой мере? А если нет - чем тогда определяется его онтологическая природа?

Одним словом, здесь есть ещё над чем подумать. Вопросы остаются, поиск устойчивости в неустойчивом сущем продолжается. Надо работать дальше, прояснять, конкретизировать и дорабатывать как детали, так и нелинейно-динамическую (синергетическую) концепцию мироздания в целом.

В том, что последняя во многом еще не завершена и открыта, нет ничего удивительного, поскольку мироздание в принципе – это всегда нечто осмысленное и упорядоченное, которое простирается от человека куда-то вдаль, но в котором все как-то соотносится (или в принципе может быть соотнесено) друг с другом и с сущим в целом.

Но сущее в своем существовании изменчиво, процессуально, многомерно, отсюда – это упорядочивание в принципе не может закончиться, завершиться (это своего рода “эпистемологический суператтрактор”, к которому устремлено познание вообще, в том числе и в русле нелинейно-динамического, синергетического подхода.

Поэтому концепция мироздания, как правило:

а) никогда не бывает полностью завершенной, окончательной, строго фиксированной системой знаний, в этом смысле она – принципиально открыта;

б) динамична, процессуальна, поскольку в основании её лежит отношение между переменными по сути величинами: воспринятым и познанным сущим (мирозданием) и самосознанием субъекта самоопределения (тоже не вполне чётко фиксируемой, изменчивой величиной);

в) обладает известной неопределенностью границ, незавершенностью и вариабельностью в деталях (что следует из характеристик а) и б), взятых в совокупности).

В дополнение к сказанному заметим, что в концепции синергетического историзма (как и во всякой другой концепции) есть так называемые “метафизические составляющие” (подробнее см. [90]), которые трудно назвать знаниями в строгом смысле слова. Эти составляющие проистекают, прежде всего, из недоказуемости исходных положений и принципов любой теории (иначе говоря – из принципиальной организованности нашего знания о сущем, что убедительно следует из доказанных теорем Гёделя о неполноте, парадокса Рассела и др.), интервально-дискретного стиля мышления, присущего рациональному познанию (“интервалов абстракции” [91]) и поэтому их следует отнести, скорее всего, к вере.

Однако эту веру, вслед за В.И.Вернадским, Н.Н.Моисеевым и другими мыслителями, можно назвать научной или научно обоснованной. При этом сохраняется примат знания над верой: “Верю, потому что знаю (а не наоборот, как в религиозной или шире – идеологической вере)… Научная вера всегда опирается на знание” [51, с. 244].

В области гносеологической проблематики, затронутой при обсуждении книги В.П.Бранского и С.Д.Пожарского “Социальная синергетика и акмеология…”, и которая имеет прямое отношение к самому концепту «научная концепция мироздания», мы не можем согласиться с положением М.С.Кагана о том, что “вера и знание – антиподы, вера не может быть научной.., вера – в любом, не только религиозном смысле (который авторы заменяют дипломатично понятием “идеологическая”) противоположна знанию, альтернативна ему” [50, с. 324]. Основанием нашего возражения выступает известная доля взаимопроникновения смыслов таких социально значимых понятий как познавать, оценивать, верить, чувствовать и некоторых других. Все эти понятия выступают определенными (в той или иной мере) и вместе с тем отдаленными (человеческим сознанием и культурой) конкретизациями одной и той же всеобщей категории, а именно существовать (подробнее см. [92]). В рассматриваемой выше ситуации нельзя не учитывать это обстоятельство. Неразрывную взаимосвязь веры и знания интуитивно чувствовали многие ученые, к примеру – Н.Н.Моисеев (см. [93]. О научной вере см. также [50, с. 46–47]. Н.О.Лосский полагал, что познание начинается тогда, когда на объект направляется серия «интенциональных» (целевых) актов – осознание, внимание, оценивание и т.д.; в зависимости от характера объекта он познаётся посредством различных видов интуиции: интеллектуальной, чувственной, мистической (см.: Лосский Н. Мир как органическое целое. М., 1917; Основные вопросы гносеологии. Сб. ст., П., 1919). При этом, разумеется, невозможно ничего познать без веры в свои и вообще человеческие познавательные способности, надежды и опоры на них.

Научная же вера выступает как убежденность, имеющая достаточные основания, - полагает А.С.Кармин, [50, с. 346]. К этим основаниям относится не только успешный исторический опыт научно-практического освоения человеком сущего, но и отшлифованная многолетним научным познанием строгость понятий⁵⁹ и законов, возведенных в ранг онтологических принципов соответствующих научных дисциплин, - таких, как принцип сохранения и превращения энергии, принцип возрастания энтропии, принцип системности, принцип эволюционизма, принцип взаимодействия, принцип относительности, принцип дополнительности, принцип симметрии⁶⁰, принцип масштабной инвариантности, принцип иерархизации и деиерархизации в структурной организации сущего⁶¹, принцип самоорганизации, принцип максимальной устойчивости, принцип возрастания степени синтеза порядка и хаоса⁶² и др., а также чёткость формулировок самих принципов научного познания:

1) принцип объективного существования, в соответствии с которым признается объективное существование того, чтό познается (объекта познания);

2) принцип познаваемости, в соответствии с которым признается принципиальная познаваемость сущего);

3) принцип рациональности - познание должно осуществляться в соответствии с законами логики⁶³; при этом, какими бы ни были источники – чувства, опыт, интуиция или что-то иное – последней инстанцией, конституирующей знание, должен выступать разум;

4) принцип детерминизма, в соответствии с которым признается объективная закономерная взаимосвязь явлений, что существование сущего закономерно и причинно обусловлено⁶⁴;

5) принцип верификации, в соответствии с которым истинным признается только проверенное знание.

Эти принципы (онтологические, гносеологические) следует рассматривать в культурно-историческом контексте, в котором становится очевидной их динамичность, изменчивость, историчность по форме и содержанию.

Можно привести целый ряд различных высказываний авторитетных учёных, философов, мыслителей по затронутой здесь тематике и проблематике. Тем не менее, метафизические составляющие, как мы понимаем, остаются неустранимыми в той акции сознания, о которой шла речь выше (да и вообще в познавательной деятельности). Поэтому её продукт никак нельзя назвать знанием в строгом смысле слова. Именно такой, научно обоснованной верой, имеющей достаточные основания, и выступает вера в суператтрактор - во многом напоминающий “космос нетленной красоты” В.С.Соловьёва (откуда невольно напрашивается предположение, что и вся концепция синергетического историзма находится в русле идей под общим названием “русский космизм” [94]) - вера в его существование в качестве абсолютной ценности. Причём в историческом масштабе эта, научно обоснованная вера - по мере поступательного развития общества, цивилизации и культуры - асимптотически приближается к знанию (разумеется, с шараханьями, «отскоками», «танцами» в интервале полифуркаций и пр.).

Интересно заметить, что религию в общем виде Бранский, вслед за Ж.М.Гюйо, определяет как “веру в абсолютную ценность” (из выступления на семинаре по социальной синергетике в СПбГУ 25.05.2001). Перефразируя известные слова Вольтера, Бранский замечает: “Если бы суператтрактора не было, его бы следовало выдумать!” [там же] Почему, спрашивается? Зачем? Да потому что “в рамках научного мировоззрения без идеи суператтрактора невозможно обосновать существование абсолютной ценности. А без такой ценности история мировой культуры теряет смысл, а вместе с ней становится бессмысленной и индивидуальная жизнь. Оптимистическое научное мировоззрение в принципе не может избежать идеи суператтрактора” [50, с. 279]. Таким образом “проблема смысла истории и смысла человеческой жизни” разрешается в рамках последовательного научного мировоззрения через научно обоснованную веру в суператтрактор как абсолютную ценность.

В таком виде концепция синергетического историзма и выступает как важнейший, завершающий фрагмент научной нелинейно-динамической (синергетической) концепции мироздания.

Изложенный в главах 1-3 материал фрагментарно и несколько в сокращенном виде опубликован авторами в журнальной периодике [95] и докладывался на научных конференциях в Санкт-Петербургском государственном университете и в Санкт-Петербургской политехническом университете [96-99], включен в диссертацию [100].